130 цитат-размышлений Энна Бронте

Энн Бронте — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 130 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Ожесточенности чувств могут научить только тяжкий опыт и отчаяние.

   Ожесточенности чувств могут научить только тяжкий опыт и отчаяние.

   — Хелен Грэхем · книга
2. «

   Как странно, что мы так часто плачем из жалости к друг другу, а о себе не проливаем ни единой слезы!

   Как странно, что мы так часто плачем из жалости к друг другу, а о себе не проливаем ни единой слезы!

   — Хелен Грэхем · книга
3. «

   А вы, Хелен, вы, как вижу, плакали? Разумеется, это наше последнее средство, но у вас рези в глазах не появляется? И оно всегда приносит вам победу?

   А вы, Хелен, вы, как вижу, плакали? Разумеется, это наше последнее средство, но у вас рези в глазах не появляется? И оно всегда приносит вам победу?

   — Аннабелла Уилмот · книга
4. «

   Можно заглянуть человеку в глаза и в один миг узнать ширь и глубину его души, а не тратить на это всю жизнь, если тот человек не хотел открывать тебе своей души или если у тебя просто не хватило ума его понять.

   Можно заглянуть человеку в глаза и в один миг узнать ширь и глубину его души, а не тратить на это всю жизнь, если тот человек не хотел открывать тебе своей души или если у тебя просто не хватило ума его понять.

   — Хелен Грэхем · книга
5. «

   Если женщина прекрасна собой и прекрасна душой, почти все хвалить её будут за то, и за другое — но особенно за первое. Если же, с другой стороны, ее внешность и характер равно неприятны, в вину ей в первую очередь ставят некрасивость, сразу же оскорбляющую посторонний взгляд. Если же дурнушка наделена превосходными душевными качествами, о них-особенно если он робка и ведет уединенную жизнь-никто даже не узнает, кроме самых близких ей людей. Все прочие же, напротив, склонны составлять самое неблагоприятное мнение о её уме и характере, хотя бы в несознательном стремлении оправдать инстинктивную неприязнь к существу, столь обделенному природой. Прямо обратное происходит с той, чей ангельский облик прячет черное сердце или придает обманчивое ложное обаяние порокам и причудам, которых ни в ком другом не потерпели бы.

   Если женщина прекрасна собой и прекрасна душой, почти все хвалить её будут за то, и за другое — но особенно за первое. Если же, с другой стороны, ее внешность и характер равно неприятны, в вину ей в первую очередь ставят некрасивость, сразу же оскорбляющую посторонний взгляд. Если же дурнушка наделена превосходными душевными качествами, о них-особенно если он робка и ведет уединенную жизнь-никто даже не узнает, кроме самых близких ей людей. Все прочие же, напротив, склонны составлять самое неблагоприятное мнение о её уме и характере, хотя бы в несознательном стремлении оправдать инстинктивную неприязнь к существу, столь обделенному природой. Прямо обратное происходит с той, чей ангельский облик прячет черное сердце или придает обманчивое ложное обаяние порокам и причудам, которых ни в ком другом не потерпели бы.

   — Агнес Грей · книга
6. «

   Если вы решили рухнуть в бездну, то я вам не товарищ и даю клятву, что не сделаю к ней больше ни шагу.

   Если вы решили рухнуть в бездну, то я вам не товарищ и даю клятву, что не сделаю к ней больше ни шагу.

   — Лорд Лоуборо · книга
7. «

   Улещивать и упрашивать куда надежнее, чем приказывать.

   Улещивать и упрашивать куда надежнее, чем приказывать.

   — Хелен Грэхем · книга
8. «

   Демон вина по черноте почти не уступает демону игры и избавиться от него столь же трудно — особенно когда добрые друзья всячески стараются посодействовать тебе в утолении неутолимой жажды.

   Демон вина по черноте почти не уступает демону игры и избавиться от него столь же трудно — особенно когда добрые друзья всячески стараются посодействовать тебе в утолении неутолимой жажды.

   — Артур Хантингдон · книга
9. «

   Женщина, соглашаясь выслушать доводы, опровергающие ее убеждения, всегда заранее готова отвергнуть их, затворив свой внутренний слух и не признавая никакой, даже самой железной логики.

   Женщина, соглашаясь выслушать доводы, опровергающие ее убеждения, всегда заранее готова отвергнуть их, затворив свой внутренний слух и не признавая никакой, даже самой железной логики.

   — Гилберт Маркхем · книга
10. «

    Лучше я буду таким, как я сам, какой бы я ни был скверный.

    Лучше я буду таким, как я сам, какой бы я ни был скверный.

    — Ральф Хэттерсли · книга
11. «

    Если мы способны только чернить тех, кто достойнее нас, то не лучше ли помолчать?

    Если мы способны только чернить тех, кто достойнее нас, то не лучше ли помолчать?

    — Гилберт Маркхем · книга
12. «

    Но только на вашем-то месте я бы не семь, а сто раз отмерила, прежде-то чем отрезать. По мне, всякой барышне поостеречься не мешает, как она замуж соберется.

    Но только на вашем-то месте я бы не семь, а сто раз отмерила, прежде-то чем отрезать. По мне, всякой барышне поостеречься не мешает, как она замуж соберется.

    — Рейчел (Rachel) · книга
13. «

    Наши желания подобны труту: кремень и сталь обстоятельств то и дело высекают искры, которые тут же гаснут, если только не попадают на трут наших желаний, а тогда тотчас вспыхивают огнем надежды.

    Наши желания подобны труту: кремень и сталь обстоятельств то и дело высекают искры, которые тут же гаснут, если только не попадают на трут наших желаний, а тогда тотчас вспыхивают огнем надежды.

    — Агнес Грей · книга
14. «

    Можно посмотреть человеку в глаза, заглянуть ему в сердце и за какой-то час узнать о его душе столько, сколько и за всю жизнь не обнаружишь, если он или она не захотят тебе открыться или у тебя не хватит ума понять то, что тебе откроется.

    Можно посмотреть человеку в глаза, заглянуть ему в сердце и за какой-то час узнать о его душе столько, сколько и за всю жизнь не обнаружишь, если он или она не захотят тебе открыться или у тебя не хватит ума понять то, что тебе откроется.

    — Гилберт Маркхем · книга
15. «

    В одиночестве легко поддаться унынию.

    В одиночестве легко поддаться унынию.

    — Хелен Грэхем · книга
16. «

    Мне нравится наслаждаться жизнью во всей её полноте, что не дано рабам какого-нибудь одного пристрастия.

    Мне нравится наслаждаться жизнью во всей её полноте, что не дано рабам какого-нибудь одного пристрастия.

    — Артур Хантингдон · книга
17. «

    Но божеству можно только поклоняться. И я поклоняюсь Аннабелле, но я ее не люблю, а вот тебя, Милисент, люблю, но не поклоняюсь тебе!

    Но божеству можно только поклоняться. И я поклоняюсь Аннабелле, но я ее не люблю, а вот тебя, Милисент, люблю, но не поклоняюсь тебе!

    — Ральф Хэттерсли · книга
18. «

    Он знает, что он — мое солнце, но когда ему угодно отнимать у меня свой свет, мое небо, по его мнению, должно оставаться в полном мраке. И он не желает, чтобы этот мрак смягчался слабым сиянием месяца.

    Он знает, что он — мое солнце, но когда ему угодно отнимать у меня свой свет, мое небо, по его мнению, должно оставаться в полном мраке. И он не желает, чтобы этот мрак смягчался слабым сиянием месяца.

    — Хелен Грэхем · книга
19. «

    Бабам обязательно надо все выболтать, — если не подруге, так нашептать рыбам, написать на песке, или еще как-нибудь.

    Бабам обязательно надо все выболтать, — если не подруге, так нашептать рыбам, написать на песке, или еще как-нибудь.

    — Артур Хантингдон · книга
20. «

    Верность — в натуре женщины. Ей положено любить одного-единственного, слепо, нежно и вечно.

    Верность — в натуре женщины. Ей положено любить одного-единственного, слепо, нежно и вечно.

    — Артур Хантингдон · книга