29 цитат Энтони Горовица — избранное

Ниже 29 цитат Энтони Горовица — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Человеку свойственно тешить себя надеждой, даже когда надеяться не на что.

   Человеку свойственно тешить себя надеждой, даже когда надеяться не на что.

   — Мориарти · книга
2. «

   Нельзя сначала пригрозить, а потом раздумывать, приводить ли угрозу в исполнение, потому что если ты так сделаешь, тебя больше никогда и никто не будет бояться.

   Нельзя сначала пригрозить, а потом раздумывать, приводить ли угрозу в исполнение, потому что если ты так сделаешь, тебя больше никогда и никто не будет бояться.

   — Джулия Роттман. · книга
3. «

   Разве в церкви нас не учат, что зло можно ощутить физически, как холодную зиму или надвигающуюся бурю?

   Разве в церкви нас не учат, что зло можно ощутить физически, как холодную зиму или надвигающуюся бурю?

   — Мориарти · книга
4. «

   — Об этом мы ничего ей не скажем, — предложил я. — Она всё равно догадается. У неё нюх на истину.

   — Об этом мы ничего ей не скажем, — предложил я. — Она всё равно догадается. У неё нюх на истину.

   — Мориарти · книга
5. «

   Мы с вами мало знакомы, но я вижу: вам не по душе, что кто-то может заподозрить вас в нечестности. Со мной такая же история.

   Мы с вами мало знакомы, но я вижу: вам не по душе, что кто-то может заподозрить вас в нечестности. Со мной такая же история.

   — Мориарти · книга
6. «

   Знаете, почему один человек убивает другого? Потому что теряет голову. Есть всего три мотива: секс, гнев и деньги.

   Знаете, почему один человек убивает другого? Потому что теряет голову. Есть всего три мотива: секс, гнев и деньги.

   — Сороки-убийцы · книга
7. «

   — Вы не женаты? — Не женат. — Соблазн никогда не возникал?

   — Вы не женаты? — Не женат. — Соблазн никогда не возникал?

   — Мориарти · книга
8. «

   — Так это вы — Деверо! — воскликнул я, наклоняясь над маленьким дрожащим человечком. — Это вы — преступный мозг, перед которым все так трепетали? Это вы приехали в Лондон, полагая, что сможете заставить местных бандитов плясать под вашу дудку? Я готов не поверить своим глазам: то, что я вижу, недостойно даже презрения. По-звериному зарычав, Деверо кинулся на меня и почти вцепился в мою одежду, но Джонс оттащил меня в сторону. — Неужели его нельзя арестовать? — вскричал я. — Я пересёк полсвета, чтобы его найти. Мы не можем просто так оставить его здесь. — И ничего сделать тоже не можем. Здесь мы не правомочны.

   — Так это вы — Деверо! — воскликнул я, наклоняясь над маленьким дрожащим человечком. — Это вы — преступный мозг, перед которым все так трепетали? Это вы приехали в Лондон, полагая, что сможете заставить местных бандитов плясать под вашу дудку? Я готов не поверить своим глазам: то, что я вижу, недостойно даже презрения. По-звериному зарычав, Деверо кинулся на меня и почти вцепился в мою одежду, но Джонс оттащил меня в сторону. — Неужели его нельзя арестовать? — вскричал я. — Я пересёк полсвета, чтобы его найти. Мы не можем просто так оставить его здесь. — И ничего сделать тоже не можем. Здесь мы не правомочны.

   — Мориарти · книга
9. «

   Арчи, старина, приготовь нам чай. Господа, позвольте пригласить вас во вторую комнату моего салона? Никогда не думал, что буду рад встретиться с двумя стражами закона или подставить руки под наручники, но встрече с вами я действительно рад. Выпейте со мной чаю, и я вам всё расскажу. Клянусь моей королевской кровью, что горю желанием вам помочь!

   Арчи, старина, приготовь нам чай. Господа, позвольте пригласить вас во вторую комнату моего салона? Никогда не думал, что буду рад встретиться с двумя стражами закона или подставить руки под наручники, но встрече с вами я действительно рад. Выпейте со мной чаю, и я вам всё расскажу. Клянусь моей королевской кровью, что горю желанием вам помочь!

   — Мориарти · книга
10. «

    Я сказал, что вы были мишенью, и от этих слов не отказываюсь. Но Кларенсу Деверо всё равно, на этом вы свете или на том. Он лишь показал, что силён и не боится преследований. Он смеётся английской полиции в лицо, при этом он её предупреждает. Держитесь от меня подальше. Не лезьте в мои дела.

    Я сказал, что вы были мишенью, и от этих слов не отказываюсь. Но Кларенсу Деверо всё равно, на этом вы свете или на том. Он лишь показал, что силён и не боится преследований. Он смеётся английской полиции в лицо, при этом он её предупреждает. Держитесь от меня подальше. Не лезьте в мои дела.

    — Мориарти · книга
11. «

    Её замысел был очевиден. Она хотела поговорить со мной наедине и всё для этого устроила. Весь вечер я с любопытством наблюдал за тем, как ведёт и как чувствует себя мой друг Этелни Джонс в домашней обстановке. Решительный и полагающийся на себя во время расследования, в обществе супруги он был намного тише и неприметнее. Их близость была неоспоримой. Они понимали, о чём молчат, читали наперёд желания друг друга. В то же время в их дуэте она явно была сильнее. Рядом с ней Джонс терял немалую часть своего авторитета, и я подумал, что даже Шерлок Холмс не был бы такой звездой сыска, надумай он жениться.

    Её замысел был очевиден. Она хотела поговорить со мной наедине и всё для этого устроила. Весь вечер я с любопытством наблюдал за тем, как ведёт и как чувствует себя мой друг Этелни Джонс в домашней обстановке. Решительный и полагающийся на себя во время расследования, в обществе супруги он был намного тише и неприметнее. Их близость была неоспоримой. Они понимали, о чём молчат, читали наперёд желания друг друга. В то же время в их дуэте она явно была сильнее. Рядом с ней Джонс терял немалую часть своего авторитета, и я подумал, что даже Шерлок Холмс не был бы такой звездой сыска, надумай он жениться.

    — Мориарти · книга
12. «

    Возможно, это вопрос толкования, но всё-таки есть существенная разница между, например, «Я Фредерик Чейз» и «Позвольте сказать вам, что меня зовут Фредерик Чейз» — а именно это, если не ошибаюсь, я напечатал на самой первой странице. Разве я сказал, что тело, лежавшее на плите в Мейрингене — это Джеймс Мориарти? Нет. Я лишь указал, с достаточной точностью, что это имя было написано на бирке, висевшей на запястье покойника. Наверное, сейчас вы уже поняли, что я, ваш рассказчик, и есть профессор Джеймс Мориарти.

    Возможно, это вопрос толкования, но всё-таки есть существенная разница между, например, «Я Фредерик Чейз» и «Позвольте сказать вам, что меня зовут Фредерик Чейз» — а именно это, если не ошибаюсь, я напечатал на самой первой странице. Разве я сказал, что тело, лежавшее на плите в Мейрингене — это Джеймс Мориарти? Нет. Я лишь указал, с достаточной точностью, что это имя было написано на бирке, висевшей на запястье покойника. Наверное, сейчас вы уже поняли, что я, ваш рассказчик, и есть профессор Джеймс Мориарти.

    — Джеймс Мориарти · книга
13. «

    — Это нам ни о чём не говорит, — заметил я. — Это говорит нам о многом, — раздражённо бросил Джонс. — Записку написал образованный человек, решивший выдать себя за необразованного. Он левша. Работает в библиотеке либо ходит туда, хотя там обычно мало народу. Это человек упрямый и безжалостный, в то же время на него давят обстоятельства, поэтому действует он импульсивно. Записка написана сгоряча. Предмет моего описания — Кларенс Деверо, потому что автор письма именно он.

    — Это нам ни о чём не говорит, — заметил я. — Это говорит нам о многом, — раздражённо бросил Джонс. — Записку написал образованный человек, решивший выдать себя за необразованного. Он левша. Работает в библиотеке либо ходит туда, хотя там обычно мало народу. Это человек упрямый и безжалостный, в то же время на него давят обстоятельства, поэтому действует он импульсивно. Записка написана сгоряча. Предмет моего описания — Кларенс Деверо, потому что автор письма именно он.

    — Мориарти · книга
14. «

    Иногда мне кажется, что ему известен каждый мой шаг, что он играет со мной в кошки-мышки. Кларенс Деверо действует с крайней осторожностью, скрывается под чужой личиной. Он не подставляется, не подвергает себя опасности. Он готовит преступление, скажем, ограбление банка, разбой, убийство, разрабатывает детали, собирает шайку исполнителей, забирает себе добычу… но сам к месту преступления даже не приближается. Он остаётся невидимкой. Впрочем, у него есть одна черта, которая, надеюсь, однажды позволит мне взять его под стражу. Говорят, ему свойственно странное психологическое состояние, называемое агорафобией — это жуткая боязнь открытого пространства. Он всегда остаётся в помещении и путешествует только в крытом экипаже.

    Иногда мне кажется, что ему известен каждый мой шаг, что он играет со мной в кошки-мышки. Кларенс Деверо действует с крайней осторожностью, скрывается под чужой личиной. Он не подставляется, не подвергает себя опасности. Он готовит преступление, скажем, ограбление банка, разбой, убийство, разрабатывает детали, собирает шайку исполнителей, забирает себе добычу… но сам к месту преступления даже не приближается. Он остаётся невидимкой. Впрочем, у него есть одна черта, которая, надеюсь, однажды позволит мне взять его под стражу. Говорят, ему свойственно странное психологическое состояние, называемое агорафобией — это жуткая боязнь открытого пространства. Он всегда остаётся в помещении и путешествует только в крытом экипаже.

    — Мориарти · книга
15. «

    — Не исключено, что через два дня у вас не будет полномочий. — За два дня многое может произойти. — Джонс положил руку мне на плечо. — Не падайте духом. Не спорю, картина мрачная. Но общий контур уже вырисовывается.

    — Не исключено, что через два дня у вас не будет полномочий. — За два дня многое может произойти. — Джонс положил руку мне на плечо. — Не падайте духом. Не спорю, картина мрачная. Но общий контур уже вырисовывается.

    — Мориарти · книга
16. «

    Когда тебя окружают пять головорезов и пахнет жареным, лучше споры не разводить.

    Когда тебя окружают пять головорезов и пахнет жареным, лучше споры не разводить.

    — Мориарти · книга
17. «

    Меня слегка удивило, что у него была потребность описать предстоящее, с другой стороны, я и понятия не имел, что имитировать смерть собрались мы оба… теперь, оглядываясь назад, могу сказать, что такое совпадение — большая редкость.

    Меня слегка удивило, что у него была потребность описать предстоящее, с другой стороны, я и понятия не имел, что имитировать смерть собрались мы оба… теперь, оглядываясь назад, могу сказать, что такое совпадение — большая редкость.

    — Джеймс Мориарти · книга
18. «

    — Возможно, я пытаюсь ухватиться за соломинку, — сказал я. — Впрочем, почему «возможно»? Я как раз пытаюсь ухватиться за соломинку.

    — Возможно, я пытаюсь ухватиться за соломинку, — сказал я. — Впрочем, почему «возможно»? Я как раз пытаюсь ухватиться за соломинку.

    — Мориарти · книга
19. «

    Есть такое поверье: добропорядочные американцы после смерти переносятся в Париж. Ну, а тех, кто изрядно нагрешил, ждёт судьба вроде моей — так я думал, волоча свой дорожный чемодан с вокзала Чаринг-Кросс, а вокруг галдели извозчики, кружили попрошайки, текло людское море.

    Есть такое поверье: добропорядочные американцы после смерти переносятся в Париж. Ну, а тех, кто изрядно нагрешил, ждёт судьба вроде моей — так я думал, волоча свой дорожный чемодан с вокзала Чаринг-Кросс, а вокруг галдели извозчики, кружили попрошайки, текло людское море.

    — Мориарти · книга
20. «

    Но когда я шёл к станции, меня одолевали самые тревожные мысли. Ночь была черна, над тротуарами стлался туман. Где-то далеко во тьме выла собака, словно напоминая: есть в жизни вещи, о которых мне ничего не хочется знать.

    Но когда я шёл к станции, меня одолевали самые тревожные мысли. Ночь была черна, над тротуарами стлался туман. Где-то далеко во тьме выла собака, словно напоминая: есть в жизни вещи, о которых мне ничего не хочется знать.

    — Мориарти · книга