Энтони Горовиц: 31 фраза, которые разошлись на цитаты

Ниже 31 цитата Энтони Горовица — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Полагаю, под конец он о чём-то догадался — не кем я был, а, скорее, кем я не был. Всё это время он чувствовал — что-то здесь не так. Но что именно, он никак не мог понять. Его жена была права. Он считал себя умнее, чем был на самом деле, что и привело его к гибели. По иронии судьбы, умнее из двоих была как раз она — ведь она не доверяла мне с минуты нашего знакомства, а в самом конце высказала свои подозрения вслух. Мне жаль её, жаль её дочь — но какой у меня был выбор? Джонс должен был умереть. Я нажал на спусковой крючок, хотя сожалею об этом но сей день. Лучше бы всё кончилось по-другому. Это был хороший человек. Я им восхищался. И хотя мне пришлось его застрелить, я всегда буду думать о нём, как о моём друге.

   Полагаю, под конец он о чём-то догадался — не кем я был, а, скорее, кем я не был. Всё это время он чувствовал — что-то здесь не так. Но что именно, он никак не мог понять. Его жена была права. Он считал себя умнее, чем был на самом деле, что и привело его к гибели. По иронии судьбы, умнее из двоих была как раз она — ведь она не доверяла мне с минуты нашего знакомства, а в самом конце высказала свои подозрения вслух. Мне жаль её, жаль её дочь — но какой у меня был выбор? Джонс должен был умереть. Я нажал на спусковой крючок, хотя сожалею об этом но сей день. Лучше бы всё кончилось по-другому. Это был хороший человек. Я им восхищался. И хотя мне пришлось его застрелить, я всегда буду думать о нём, как о моём друге.

   — Джеймс Мориарти · книга
2. «

   Знаете, почему один человек убивает другого? Потому что теряет голову. Есть всего три мотива: секс, гнев и деньги.

   Знаете, почему один человек убивает другого? Потому что теряет голову. Есть всего три мотива: секс, гнев и деньги.

   — Сороки-убийцы · книга
3. «

   Первое и самое важное правило хуже всего даётся новичкам.

   Первое и самое важное правило хуже всего даётся новичкам.

   — Скорпия · книга
4. «

   Я думал, что буду их бояться. Ничего подобного. Мне было бы куда беспокойнее, попади я в стадо овец.

   Я думал, что буду их бояться. Ничего подобного. Мне было бы куда беспокойнее, попади я в стадо овец.

   — Джеймс Мориарти · книга
5. «

   Есть такое поверье: добропорядочные американцы после смерти переносятся в Париж. Ну, а тех, кто изрядно нагрешил, ждёт судьба вроде моей — так я думал, волоча свой дорожный чемодан с вокзала Чаринг-Кросс, а вокруг галдели извозчики, кружили попрошайки, текло людское море.

   Есть такое поверье: добропорядочные американцы после смерти переносятся в Париж. Ну, а тех, кто изрядно нагрешил, ждёт судьба вроде моей — так я думал, волоча свой дорожный чемодан с вокзала Чаринг-Кросс, а вокруг галдели извозчики, кружили попрошайки, текло людское море.

   — Мориарти · книга
6. «

   Дружить с кем бы то ни было он не мог. Грубый, резкий, взрывной — удивительно, что он продержался со мной так долго… если честно, я щедро ему платил, вот и вся причина.

   Дружить с кем бы то ни было он не мог. Грубый, резкий, взрывной — удивительно, что он продержался со мной так долго… если честно, я щедро ему платил, вот и вся причина.

   — Джеймс Мориарти · книга
7. «

   — Возможно, я пытаюсь ухватиться за соломинку, — сказал я. — Впрочем, почему «возможно»? Я как раз пытаюсь ухватиться за соломинку.

   — Возможно, я пытаюсь ухватиться за соломинку, — сказал я. — Впрочем, почему «возможно»? Я как раз пытаюсь ухватиться за соломинку.

   — Мориарти · книга
8. «

   — Об этом мы ничего ей не скажем, — предложил я. — Она всё равно догадается. У неё нюх на истину.

   — Об этом мы ничего ей не скажем, — предложил я. — Она всё равно догадается. У неё нюх на истину.

   — Мориарти · книга
9. «

   — Но неужели мы должны были его там оставить? Боже правый, Джонс! Мы только что отыскали величайшего преступника поколения — и вместо того, чтобы задержать его, уходим, не говоря ни слова! — Попытайся мы задержать его, всё бы пошло прахом. У нас очень зыбкая почва под ногами — ведь мы попали туда с нарушением закона! Я уверен, мистер Линкольн и его друзья понятия не имеют, что за человек находится у них под защитой, но их естественный инстинкт — прийти к нему на помощь, поддержать своего.

   — Но неужели мы должны были его там оставить? Боже правый, Джонс! Мы только что отыскали величайшего преступника поколения — и вместо того, чтобы задержать его, уходим, не говоря ни слова! — Попытайся мы задержать его, всё бы пошло прахом. У нас очень зыбкая почва под ногами — ведь мы попали туда с нарушением закона! Я уверен, мистер Линкольн и его друзья понятия не имеют, что за человек находится у них под защитой, но их естественный инстинкт — прийти к нему на помощь, поддержать своего.

   — Мориарти · книга
10. «

    Разве в церкви нас не учат, что зло можно ощутить физически, как холодную зиму или надвигающуюся бурю?

    Разве в церкви нас не учат, что зло можно ощутить физически, как холодную зиму или надвигающуюся бурю?

    — Мориарти · книга
11. «

    Казалось бы, у нас с Джонсом общая цель, но наши интересы были диаметрально противоположны. Он расспрашивал о преступлениях из недавнего прошлого. Я же готовил преступление на самое ближайшее будущее.

    Казалось бы, у нас с Джонсом общая цель, но наши интересы были диаметрально противоположны. Он расспрашивал о преступлениях из недавнего прошлого. Я же готовил преступление на самое ближайшее будущее.

    — Джеймс Мориарти · книга
12. «

    Возможно, это вопрос толкования, но всё-таки есть существенная разница между, например, «Я Фредерик Чейз» и «Позвольте сказать вам, что меня зовут Фредерик Чейз» — а именно это, если не ошибаюсь, я напечатал на самой первой странице. Разве я сказал, что тело, лежавшее на плите в Мейрингене — это Джеймс Мориарти? Нет. Я лишь указал, с достаточной точностью, что это имя было написано на бирке, висевшей на запястье покойника. Наверное, сейчас вы уже поняли, что я, ваш рассказчик, и есть профессор Джеймс Мориарти.

    Возможно, это вопрос толкования, но всё-таки есть существенная разница между, например, «Я Фредерик Чейз» и «Позвольте сказать вам, что меня зовут Фредерик Чейз» — а именно это, если не ошибаюсь, я напечатал на самой первой странице. Разве я сказал, что тело, лежавшее на плите в Мейрингене — это Джеймс Мориарти? Нет. Я лишь указал, с достаточной точностью, что это имя было написано на бирке, висевшей на запястье покойника. Наверное, сейчас вы уже поняли, что я, ваш рассказчик, и есть профессор Джеймс Мориарти.

    — Джеймс Мориарти · книга
13. «

    Меня слегка удивило, что у него была потребность описать предстоящее, с другой стороны, я и понятия не имел, что имитировать смерть собрались мы оба… теперь, оглядываясь назад, могу сказать, что такое совпадение — большая редкость.

    Меня слегка удивило, что у него была потребность описать предстоящее, с другой стороны, я и понятия не имел, что имитировать смерть собрались мы оба… теперь, оглядываясь назад, могу сказать, что такое совпадение — большая редкость.

    — Джеймс Мориарти · книга
14. «

    Арчи, старина, приготовь нам чай. Господа, позвольте пригласить вас во вторую комнату моего салона? Никогда не думал, что буду рад встретиться с двумя стражами закона или подставить руки под наручники, но встрече с вами я действительно рад. Выпейте со мной чаю, и я вам всё расскажу. Клянусь моей королевской кровью, что горю желанием вам помочь!

    Арчи, старина, приготовь нам чай. Господа, позвольте пригласить вас во вторую комнату моего салона? Никогда не думал, что буду рад встретиться с двумя стражами закона или подставить руки под наручники, но встрече с вами я действительно рад. Выпейте со мной чаю, и я вам всё расскажу. Клянусь моей королевской кровью, что горю желанием вам помочь!

    — Мориарти · книга
15. «

    Нет ничего опаснее, чем правительство, которое не доверяет собственным службам разведки и безопасности.

    Нет ничего опаснее, чем правительство, которое не доверяет собственным службам разведки и безопасности.

    — Алан Блант. · книга
16. «

    Иногда мне кажется, что ему известен каждый мой шаг, что он играет со мной в кошки-мышки. Кларенс Деверо действует с крайней осторожностью, скрывается под чужой личиной. Он не подставляется, не подвергает себя опасности. Он готовит преступление, скажем, ограбление банка, разбой, убийство, разрабатывает детали, собирает шайку исполнителей, забирает себе добычу… но сам к месту преступления даже не приближается. Он остаётся невидимкой. Впрочем, у него есть одна черта, которая, надеюсь, однажды позволит мне взять его под стражу. Говорят, ему свойственно странное психологическое состояние, называемое агорафобией — это жуткая боязнь открытого пространства. Он всегда остаётся в помещении и путешествует только в крытом экипаже.

    Иногда мне кажется, что ему известен каждый мой шаг, что он играет со мной в кошки-мышки. Кларенс Деверо действует с крайней осторожностью, скрывается под чужой личиной. Он не подставляется, не подвергает себя опасности. Он готовит преступление, скажем, ограбление банка, разбой, убийство, разрабатывает детали, собирает шайку исполнителей, забирает себе добычу… но сам к месту преступления даже не приближается. Он остаётся невидимкой. Впрочем, у него есть одна черта, которая, надеюсь, однажды позволит мне взять его под стражу. Говорят, ему свойственно странное психологическое состояние, называемое агорафобией — это жуткая боязнь открытого пространства. Он всегда остаётся в помещении и путешествует только в крытом экипаже.

    — Мориарти · книга
17. «

    Человеку свойственно тешить себя надеждой, даже когда надеяться не на что.

    Человеку свойственно тешить себя надеждой, даже когда надеяться не на что.

    — Мориарти · книга
18. «

    Мы с вами мало знакомы, но я вижу: вам не по душе, что кто-то может заподозрить вас в нечестности. Со мной такая же история.

    Мы с вами мало знакомы, но я вижу: вам не по душе, что кто-то может заподозрить вас в нечестности. Со мной такая же история.

    — Мориарти · книга
19. «

    В мире есть плохие люди, которые несут большое зло, другие люди от них только страдают, и злодеев надо остановить — мне кажется, что это правильно.

    В мире есть плохие люди, которые несут большое зло, другие люди от них только страдают, и злодеев надо остановить — мне кажется, что это правильно.

    — Мориарти · книга
20. «

    Но иногда — очень редко — лучше просто не задавать вопросов.

    Но иногда — очень редко — лучше просто не задавать вопросов.

    — Скорпия · книга