222 цитаты, которые говорил Эрнест Хемингуэй

Эрнест Хемингуэй — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 222 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Большинство людей бессердечно относятся к черепахам, ведь черепашье сердце бьётся ещё долго после того, как животное убьют и разрежут на куски. «Но ведь и у меня, — подумал старик, — такое же сердце, а мои ноги и руки так похожи на их лапы».

   Большинство людей бессердечно относятся к черепахам, ведь черепашье сердце бьётся ещё долго после того, как животное убьют и разрежут на куски. «Но ведь и у меня, — подумал старик, — такое же сердце, а мои ноги и руки так похожи на их лапы».

   — Сантьяго · книга
2. «

   Я никогда не подшучиваю над людьми. Шутить над людьми — значит наживать себе врагов.

   Я никогда не подшучиваю над людьми. Шутить над людьми — значит наживать себе врагов.

   — граф Миппипопуло · книга
3. «

   Мы все сломаны. И именно в местах надломов мы часто сильнее всего.

   Мы все сломаны. И именно в местах надломов мы часто сильнее всего.
4. «

   Если двое любят друг друга, — это не может кончиться счастливо.

   Если двое любят друг друга, — это не может кончиться счастливо.

   — Прощай, оружие! · книга
5. «

   Хорошо бы сейчас опять очутиться у себя дома и чтобы война кончилась. Но у тебя больше нет дома. Сначала надо выиграть войну, раньше этого домой не вернешься.

   Хорошо бы сейчас опять очутиться у себя дома и чтобы война кончилась. Но у тебя больше нет дома. Сначала надо выиграть войну, раньше этого домой не вернешься.

   — Роберт Джордан · книга
6. «

   Мы хорошо и недорого ели, хорошо и недорого пили и хорошо спали, и нам было тепло вместе, и мы любили друг друга.

   Мы хорошо и недорого ели, хорошо и недорого пили и хорошо спали, и нам было тепло вместе, и мы любили друг друга.

   — Тэти (Эрнест Хемингуэй) · книга
7. «

   Я всегда работал до тех пор, пока мне не удавалось чего-то добиться, и всегда останавливал работу, уже зная, что должно произойти дальше. Это давало мне разгон на завтра.

   Я всегда работал до тех пор, пока мне не удавалось чего-то добиться, и всегда останавливал работу, уже зная, что должно произойти дальше. Это давало мне разгон на завтра.

   — Праздник, который всегда с тобой · книга
8. «

   Нечего раздумывать над тем, что грешно, а что не грешно. Сейчас уже об этом поздно думать, да к тому же пусть грехами занимаются те, кому за это платят.

   Нечего раздумывать над тем, что грешно, а что не грешно. Сейчас уже об этом поздно думать, да к тому же пусть грехами занимаются те, кому за это платят.

   — Старик · книга
9. «

   Все поколения в какой-то степени потерянные, так было и так будет.

   Все поколения в какой-то степени потерянные, так было и так будет.

   — Праздник, который всегда с тобой · книга
10. «

    Все люди делятся на две категории: те, с которыми легко, и также легко без них, и те, с которыми сложно, но невозможно без них.

    Все люди делятся на две категории: те, с которыми легко, и также легко без них, и те, с которыми сложно, но невозможно без них.
11. «

    Париж никогда не кончается, и воспоминания каждого человека, который жил в нем, отличается от воспоминаний любого другого. Мы всегда возвращались туда, кем бы мы ни были, как бы он ни изменился, независимо от того, насколько трудно или легко было до него добраться. Он всегда того стоит и всегда воздал нам за то, что мы ему приносили.

    Париж никогда не кончается, и воспоминания каждого человека, который жил в нем, отличается от воспоминаний любого другого. Мы всегда возвращались туда, кем бы мы ни были, как бы он ни изменился, независимо от того, насколько трудно или легко было до него добраться. Он всегда того стоит и всегда воздал нам за то, что мы ему приносили.

    — Тэти (Эрнест Хемингуэй) · книга
12. «

    Думать было легче, когда гулял, или что-то делал, или видел людей за каким-то делом, им понятным.

    Думать было легче, когда гулял, или что-то делал, или видел людей за каким-то делом, им понятным.

    — Тэти (Эрнест Хемингуэй) · книга
13. «

    Каждый должен делать, что может, и делать так, чтоб это было правильно.

    Каждый должен делать, что может, и делать так, чтоб это было правильно.

    — Пабло · книга
14. «

    Человек один не может…Всё равно человек один не может ни черта.

    Человек один не может…Всё равно человек один не может ни черта.
15. «

    ... Если ты меня не любишь, то я люблю тебя за двоих.

    ... Если ты меня не любишь, то я люблю тебя за двоих.

    — Мария · книга
16. «

    Всякий, умеющий говорить, тебя предаст, – сказал тебе однажды отец. – Ни в ком нельзя быть уверенным.

    Всякий, умеющий говорить, тебя предаст, – сказал тебе однажды отец. – Ни в ком нельзя быть уверенным.

    — Райский сад · книга
17. «

    Мои воспоминания всегда со мной.

    Мои воспоминания всегда со мной.

    — Свет мира · книга
18. «

    Он вспомнил, как однажды поймал на крючок самку марлина. Самец всегда подпускает самку к пище первую, и, попавшись на крючок, самка со страха вступила в яростную, отчаянную борьбу, которая быстро ее изнурила, а самец, ни на шаг не отставая от нее, плавал и кружил вместе с ней по поверхности моря. Он плыл так близко, что старик боялся, как бы он не перерезал лесу хвостом, острым, как серп, и почти такой же формы. Когда старик зацепил самку багром и стукнул ее дубинкой, придерживая острую, как рапира, пасть с шершавыми краями, когда он бил ее дубинкой по черепу до тех пор, пока цвет ее не стал похож на цвет амальгамы, которой покрывают оборотную сторону зеркала, и когда потом он с помощью мальчика втаскивал ее в лодку, самец оставался рядом. Потом, когда старик стал сматывать лесу и готовить гарпун, самец высоко подпрыгнул в воздух возле лодки, чтобы поглядеть, что стало с его подругой, а затем ушел глубоко в воду, раскинув светло-сиреневые крылья грудных плавников, и широкие сиреневые полосы у него на спине были ясно видны. Старик не мог забыть, какой он был красивый. И он не покинул свою подругу до конца.

    Он вспомнил, как однажды поймал на крючок самку марлина. Самец всегда подпускает самку к пище первую, и, попавшись на крючок, самка со страха вступила в яростную, отчаянную борьбу, которая быстро ее изнурила, а самец, ни на шаг не отставая от нее, плавал и кружил вместе с ней по поверхности моря. Он плыл так близко, что старик боялся, как бы он не перерезал лесу хвостом, острым, как серп, и почти такой же формы. Когда старик зацепил самку багром и стукнул ее дубинкой, придерживая острую, как рапира, пасть с шершавыми краями, когда он бил ее дубинкой по черепу до тех пор, пока цвет ее не стал похож на цвет амальгамы, которой покрывают оборотную сторону зеркала, и когда потом он с помощью мальчика втаскивал ее в лодку, самец оставался рядом. Потом, когда старик стал сматывать лесу и готовить гарпун, самец высоко подпрыгнул в воздух возле лодки, чтобы поглядеть, что стало с его подругой, а затем ушел глубоко в воду, раскинув светло-сиреневые крылья грудных плавников, и широкие сиреневые полосы у него на спине были ясно видны. Старик не мог забыть, какой он был красивый. И он не покинул свою подругу до конца.

    — Старик · книга
19. «

    Голод бывает разных видов. Весной их больше. Но это прошло. Память — тоже голод.

    Голод бывает разных видов. Весной их больше. Но это прошло. Память — тоже голод.

    — Хэдли · книга
20. «

    Того, кто работает и получает удовлетворение от работы, нужда не огорчает.

    Того, кто работает и получает удовлетворение от работы, нужда не огорчает.

    — Праздник, который всегда с тобой · книга