315 лучших фраз Эрнеста Хемингуэя

Эрнест Хемингуэй — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 315 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Не стоит думать о том, что грех, а что не грех. На свете есть о чем подумать и без этого.

   Не стоит думать о том, что грех, а что не грех. На свете есть о чем подумать и без этого.

   — Старик и море · книга
2. «

   Тело стареет. Иногда мне кажется, что у меня палец может отломиться, как кончик мелка. А дух не стареет, и мудрости не прибавляется.

   Тело стареет. Иногда мне кажется, что у меня палец может отломиться, как кончик мелка. А дух не стареет, и мудрости не прибавляется.

   — граф Греффи · книга
3. «

   Горе поделить нельзя.

   Горе поделить нельзя.

   — Томас Хадсон · книга
4. «

   Странно, что именно усталость так все облегчает.

   Странно, что именно усталость так все облегчает.

   — Снега Килиманджаро · книга
5. «

   Но должен ли человек выполнять невыполнимый приказ, зная, к чему это поведёт? <…> Да. Выполнять нужно, потому что, лишь выполняя приказ, можно убедиться, что он невыполним.

   Но должен ли человек выполнять невыполнимый приказ, зная, к чему это поведёт? <…> Да. Выполнять нужно, потому что, лишь выполняя приказ, можно убедиться, что он невыполним.

   — По ком звонит колокол · книга
6. «

   Он никогда особенно не ссорился с этой женщиной, а с теми, которых любил, ссорился так часто, что под конец ржавчина ссор неизменно разъедала всё, что связывало их. Он слишком сильно любил, слишком многого требовал и в конце концов оставался ни с чем.

   Он никогда особенно не ссорился с этой женщиной, а с теми, которых любил, ссорился так часто, что под конец ржавчина ссор неизменно разъедала всё, что связывало их. Он слишком сильно любил, слишком многого требовал и в конце концов оставался ни с чем.

   — Снега Килиманджаро · книга
7. «

   Эта книга содержит материал из кладовой моей памяти и моего сердца. Пусть даже одну повредили, а другого не существует.

   Эта книга содержит материал из кладовой моей памяти и моего сердца. Пусть даже одну повредили, а другого не существует.

   — Праздник, который всегда с тобой · книга
8. «

   Не обманывай, да не обманут будешь.

   Не обманывай, да не обманут будешь.

   — Тэти (Эрнест Хемингуэй) · книга
9. «

   Почему люди скучные бывают вполне счастливы, а люди умные и интересные умудряются в конце концов отравить жизнь и себе, и всем близким...

   Почему люди скучные бывают вполне счастливы, а люди умные и интересные умудряются в конце концов отравить жизнь и себе, и всем близким...
10. «

    Продаются: детские ботиночки, неношеные.

    Продаются: детские ботиночки, неношеные.
11. «

    Самый важный дар для писателя — встроенный противоударный детектор дерьма.

    Самый важный дар для писателя — встроенный противоударный детектор дерьма.
12. «

    — Я никогда не видел вас пьяным. — Не видели? — сказал Ник. — Никогда? А в ту ночь, когда мы ехали из Местре в Портогранде, и я улегся спать, и укрылся велосипедом вместо одеяла, и все старался натянуть его до самого подбородка?

    — Я никогда не видел вас пьяным. — Не видели? — сказал Ник. — Никогда? А в ту ночь, когда мы ехали из Местре в Портогранде, и я улегся спать, и укрылся велосипедом вместо одеяла, и все старался натянуть его до самого подбородка?

    — Ник Адамс · книга
13. «

    Говорят, что во всех нас скрыты семена того, что мы будем делать, но мне всегда казалось, что у тех, кто умеет шутить в жизни, семена эти прикрыты лучшей почвой и более щедро удобрены.

    Говорят, что во всех нас скрыты семена того, что мы будем делать, но мне всегда казалось, что у тех, кто умеет шутить в жизни, семена эти прикрыты лучшей почвой и более щедро удобрены.

    — Праздник, который всегда с тобой · книга
14. «

    Наши предки увидели эту страну в лучшую ее пору, и они сражались за нее, когда она стоила того, чтобы за нее сражаться.

    Наши предки увидели эту страну в лучшую ее пору, и они сражались за нее, когда она стоила того, чтобы за нее сражаться.

    — Зеленые холмы Африки · книга
15. «

    Мы любили друг друга в комнате, где на окнах висели шторы из тонких деревянных планок, а верхняя рама балконной двери откидывалась на петлях, и в комнату задувал легкий ветер. Мы любили друг друга в этой комнате, где даже днём было темно от опущенных штор и пахло цветами, потому что внизу был цветочный рынок.

    Мы любили друг друга в комнате, где на окнах висели шторы из тонких деревянных планок, а верхняя рама балконной двери откидывалась на петлях, и в комнату задувал легкий ветер. Мы любили друг друга в этой комнате, где даже днём было темно от опущенных штор и пахло цветами, потому что внизу был цветочный рынок.

    — Пилар · книга
16. «

    Он почувствовал, как приятно, когда есть с кем поговорить, кроме самого себя и моря.

    Он почувствовал, как приятно, когда есть с кем поговорить, кроме самого себя и моря.

    — Сантьяго · книга
17. «

    Умереть — это слово не значило ничего, оно не вызывало никакой картины перед глазами и не внушало страха. Но жить — это значило нива, колеблющаяся под ветром на склоне холма. Жить — значило ястреб в небе. Жить — значило глиняный кувшин с водой после молотьбы, когда на гумне стоит пыль и мякина разлетается во все стороны. Жить — значило крутые лошадиные бока, сжатые шенкелями, и карабин поперек седла, и холм, и долина, и река, и деревья вдоль берега, и дальний конец долины, и горы позади.

    Умереть — это слово не значило ничего, оно не вызывало никакой картины перед глазами и не внушало страха. Но жить — это значило нива, колеблющаяся под ветром на склоне холма. Жить — значило ястреб в небе. Жить — значило глиняный кувшин с водой после молотьбы, когда на гумне стоит пыль и мякина разлетается во все стороны. Жить — значило крутые лошадиные бока, сжатые шенкелями, и карабин поперек седла, и холм, и долина, и река, и деревья вдоль берега, и дальний конец долины, и горы позади.

    — По ком звонит колокол · книга
18. «

    Потом был запах примятого вереска, и колкие изломы у неё под головой, и яркие солнечные блики на её сомкнутых веках, и казалось, он на всю жизнь запомнит изгиб её шеи, когда она лежала, запрокинув голову в вереск, и её чуть-чуть шевелившиеся губы, и дрожание ресниц на веках, плотно сомкнутых, чтобы не видеть солнца и ничего не видеть, и мир для неё тогда был красный, оранжевый, золотисто-жёлтый от солнца, проникавшего сквозь сомкнутые веки, и такого же цвета было всё — полнота, обладание, радость, — всё такого же цвета, всё в той же яркой слепоте. А для него был путь во мраке, который вёл никуда, и только никуда, и опять никуда, и ещё, и ещё, и снова никуда, локти вдавлены в землю, и опять никуда, и беспредельно, безвыходно, вечно никуда, и уже больше нет сил, и снова никуда, и нестерпимо, и ещё, и ещё, и ещё, и снова никуда, и вдруг, в неожиданном, в жгучем, в последнем весь мрак разлетелся, и время застыло, и только они двое существовали в неподвижном, остановившимся времён, и земля под ними качнулась и поплыла.

    Потом был запах примятого вереска, и колкие изломы у неё под головой, и яркие солнечные блики на её сомкнутых веках, и казалось, он на всю жизнь запомнит изгиб её шеи, когда она лежала, запрокинув голову в вереск, и её чуть-чуть шевелившиеся губы, и дрожание ресниц на веках, плотно сомкнутых, чтобы не видеть солнца и ничего не видеть, и мир для неё тогда был красный, оранжевый, золотисто-жёлтый от солнца, проникавшего сквозь сомкнутые веки, и такого же цвета было всё — полнота, обладание, радость, — всё такого же цвета, всё в той же яркой слепоте. А для него был путь во мраке, который вёл никуда, и только никуда, и опять никуда, и ещё, и ещё, и снова никуда, локти вдавлены в землю, и опять никуда, и беспредельно, безвыходно, вечно никуда, и уже больше нет сил, и снова никуда, и нестерпимо, и ещё, и ещё, и ещё, и снова никуда, и вдруг, в неожиданном, в жгучем, в последнем весь мрак разлетелся, и время застыло, и только они двое существовали в неподвижном, остановившимся времён, и земля под ними качнулась и поплыла.

    — По ком звонит колокол · книга
19. «

    В красивом теле есть какая-то волшебная сила. Но не всегда. У одного она есть, а у другого нет.

    В красивом теле есть какая-то волшебная сила. Но не всегда. У одного она есть, а у другого нет.

    — Роберт Джордан · книга
20. «

    ...но, может быть, всё-таки легче сломать ногу, чем разбить сердце, хотя говорят, что теперь все ломается и разбивается, и иногда зажившее место становится потом ещё крепче.

    ...но, может быть, всё-таки легче сломать ногу, чем разбить сердце, хотя говорят, что теперь все ломается и разбивается, и иногда зажившее место становится потом ещё крепче.

    — Тэти (Эрнест Хемингуэй) · книга