320 цитат Эрнеста Хемингуэя для тех, кто любит думать

Эрнест Хемингуэй — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 320 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Всякий, умеющий говорить, тебя предаст, – сказал тебе однажды отец. – Ни в ком нельзя быть уверенным.

   Всякий, умеющий говорить, тебя предаст, – сказал тебе однажды отец. – Ни в ком нельзя быть уверенным.

   — Райский сад · книга
2. «

   После работы надо чувствовать себя чистым, а не испачканным. Это ясно. И нельзя быть безжалостным. Это ясно. Но на самом деле

   После работы надо чувствовать себя чистым, а не испачканным. Это ясно. И нельзя быть безжалостным. Это ясно. Но на самом деле

   — Тэти (Эрнест Хемингуэй) · книга
3. «

   Джентльмены, одно из двух: повелевать будете вы, или повелевать будут вами.

   Джентльмены, одно из двух: повелевать будете вы, или повелевать будут вами.

   — Ник Адамс · книга
4. «

   Раз вы мало едите, так и работайте поменьше.

   Раз вы мало едите, так и работайте поменьше.

   — Тэти (Эрнест Хемингуэй) · книга
5. «

   — Но вы всегда блистали латынью. Я знаю это от ваших школьных товарищей. — Моя латынь совсем никуда. Так же как и мой греческий, и мой английский, и моя голова, и моё сердце. Я сейчас могу говорить только на охлаждённом дайкири.

   — Но вы всегда блистали латынью. Я знаю это от ваших школьных товарищей. — Моя латынь совсем никуда. Так же как и мой греческий, и мой английский, и моя голова, и моё сердце. Я сейчас могу говорить только на охлаждённом дайкири.

   — Томас Хадсон · книга
6. «

   Никто никогда не проживает свою жизнь полноценно, за исключением тореадоров.

   Никто никогда не проживает свою жизнь полноценно, за исключением тореадоров.

   — Джейк · книга
7. «

   Потому что все мы убийцы, сказал он себе. Все, и на этой стороне и на той, если только мы исправно делаем своё дело, и ни к чему хорошему это не приведёт.

   Потому что все мы убийцы, сказал он себе. Все, и на этой стороне и на той, если только мы исправно делаем своё дело, и ни к чему хорошему это не приведёт.

   — Томас Хадсон · книга
8. «

   Писатель — он что цыган. Он ничем не обязан любому правительству. И хороший писатель никогда не будет доволен существующим правительством, он непременно поднимет голос против властей, а рука их всегда будет давить его. С той минуты, как вплотную сталкиваешься с любой бюрократией, уже не можешь не возненавидеть ее. Потому что, как только она достигнет определенного масштаба, она становится несправедливой.

   Писатель — он что цыган. Он ничем не обязан любому правительству. И хороший писатель никогда не будет доволен существующим правительством, он непременно поднимет голос против властей, а рука их всегда будет давить его. С той минуты, как вплотную сталкиваешься с любой бюрократией, уже не можешь не возненавидеть ее. Потому что, как только она достигнет определенного масштаба, она становится несправедливой.
9. «

   Того, кто работает и получает удовлетворение от работы, нужда не огорчает.

   Того, кто работает и получает удовлетворение от работы, нужда не огорчает.

   — Праздник, который всегда с тобой · книга
10. «

    Она была так добра ко мне, а она не создана быть доброй. Доброй вот так — каждый день и скучно доброй.

    Она была так добра ко мне, а она не создана быть доброй. Доброй вот так — каждый день и скучно доброй.

    — Нужна собака-поводырь · книга
11. «

    Работа почти от всего излечивает, думал я тогда — да и сейчас так думаю. Излечиться мне надо было только от молодости да от любви к жене.

    Работа почти от всего излечивает, думал я тогда — да и сейчас так думаю. Излечиться мне надо было только от молодости да от любви к жене.

    — Эрнест Хемингуэй · книга
12. «

    Живите насыщенной интеллектуальной жизнью, черпая вдохновение в новых идеях и опьяняясь романтикой необычного.

    Живите насыщенной интеллектуальной жизнью, черпая вдохновение в новых идеях и опьяняясь романтикой необычного.

    — Банальная история · книга
13. «

    Час для всех — час.

    Час для всех — час.

    — Там, где чисто, светло · книга
14. «

    Самое болезненное — потерять себя в процессе слишком сильной любви к кому-то и забыть, что ты тоже особенный.

    Самое болезненное — потерять себя в процессе слишком сильной любви к кому-то и забыть, что ты тоже особенный.
15. «

    — Скажи мне, Том. Что тебя так огорчает? — Весь мир.

    — Скажи мне, Том. Что тебя так огорчает? — Весь мир.

    — Томас Хадсон · книга
16. «

    Но среди ночи он проснулся и крепко прижал её к себе, словно это была вся его жизнь и её отнимали у него. Он обнимал её, чувствуя, что вся жизнь в ней, и это на самом деле было так.

    Но среди ночи он проснулся и крепко прижал её к себе, словно это была вся его жизнь и её отнимали у него. Он обнимал её, чувствуя, что вся жизнь в ней, и это на самом деле было так.

    — По ком звонит колокол · книга
17. «

    Человек уезжает, и это может оказаться непоправимым. Хлопает дверью, и это тоже бывает непоправимо. Любое предательство непоправимо. Подлость непоправима. Вероломство непоправимо. Нет, это всё пустой разговор. По-настоящему непоправима только смерть.

    Человек уезжает, и это может оказаться непоправимым. Хлопает дверью, и это тоже бывает непоправимо. Любое предательство непоправимо. Подлость непоправима. Вероломство непоправимо. Нет, это всё пустой разговор. По-настоящему непоправима только смерть.

    — Острова в океане · книга
18. «

    И тогда их губы сошлись тесно-тесно, и она лежала совсем вплотную к нему, и понемногу её губы раскрылись, и вдруг, прижимая её к себе, он почувствовал, что никогда ещё не был так счастлив, так легко, любовно, ликующе счастлив, без мысли, без тревоги, без усталости, полный только огромного наслаждения, и он сказал: — Мой маленький зайчонок. Моя любимая. Моя длинноногая радость.

    И тогда их губы сошлись тесно-тесно, и она лежала совсем вплотную к нему, и понемногу её губы раскрылись, и вдруг, прижимая её к себе, он почувствовал, что никогда ещё не был так счастлив, так легко, любовно, ликующе счастлив, без мысли, без тревоги, без усталости, полный только огромного наслаждения, и он сказал: — Мой маленький зайчонок. Моя любимая. Моя длинноногая радость.

    — По ком звонит колокол · книга
19. «

    Чтобы воевать — достаточно не быть дураком. Но чтобы выиграть войну — нужен дар и средства.

    Чтобы воевать — достаточно не быть дураком. Но чтобы выиграть войну — нужен дар и средства.

    — Агустин · книга
20. «

    Я люблю спать. Моя жизнь имеет тенденцию распадаться на части, когда я просыпаюсь, знаете ли.

    Я люблю спать. Моя жизнь имеет тенденцию распадаться на части, когда я просыпаюсь, знаете ли.