207 цитат Евгеного Евтушенко о жизни и людях

Евгений Евтушенко — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 207 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   О мой ровесник, друг мой верный! Моя судьба - в твоей судьбе. Давай же будем откровенны и скажем правду о себе. Тревоги наши вместе сложим, себе расскажем и другим, какими быть уже не можем, какими быть уже хотим. Жалеть не будем об утрате, самодовольсиво разлюбя.

   О мой ровесник, друг мой верный! Моя судьба - в твоей судьбе. Давай же будем откровенны и скажем правду о себе. Тревоги наши вместе сложим, себе расскажем и другим, какими быть уже не можем, какими быть уже хотим. Жалеть не будем об утрате, самодовольсиво разлюбя.
2. «

   Пусть мне искусство не даёт житья и обступает пусть со всех сторон... Да я и так искусством осаждён. Я в самом разном сам собой увиден. Мне близки и Есенин, и Уитмен, и Мусоргским охваченная сцена, и девственные линии Гогена.

   Пусть мне искусство не даёт житья и обступает пусть со всех сторон... Да я и так искусством осаждён. Я в самом разном сам собой увиден. Мне близки и Есенин, и Уитмен, и Мусоргским охваченная сцена, и девственные линии Гогена.
3. «

   Мы живём, умереть не готовясь, забываем поэтому стыд, но мадонной невидимой совесть на любых перекрёстках стоит.

   Мы живём, умереть не готовясь, забываем поэтому стыд, но мадонной невидимой совесть на любых перекрёстках стоит.
4. «

   Всегда найдутся женские глаза, чтобы они, всю боль твою глуша, а если и не всю, то часть её, увидели страдание твоё.

   Всегда найдутся женские глаза, чтобы они, всю боль твою глуша, а если и не всю, то часть её, увидели страдание твоё.
5. «

   Панчо Вилья — это буду я. На моем коне, таком буланом, чувствую себя сейчас болваном, потому что предали меня. <...> Я не стал Христом. Я слишком груб. Но не стал Иудою — не сдался, и, как высший орден государства, мне ввинтили пулю — прямо в грудь.

   Панчо Вилья — это буду я. На моем коне, таком буланом, чувствую себя сейчас болваном, потому что предали меня. <...> Я не стал Христом. Я слишком груб. Но не стал Иудою — не сдался, и, как высший орден государства, мне ввинтили пулю — прямо в грудь.
6. «

   Тревожьтесь обо мне пристрастно и глубоко. Не стойте в стороне, когда мне одиноко. В усердии пустом на мелком не ловите. За все моё «потом» моё «сейчас» любите.

   Тревожьтесь обо мне пристрастно и глубоко. Не стойте в стороне, когда мне одиноко. В усердии пустом на мелком не ловите. За все моё «потом» моё «сейчас» любите.
7. «

   Бывает печально, бывает трудно, ну и чёрт с ним. Кто не знает цену счастью, тот никогда не будет счастлив.

   Бывает печально, бывает трудно, ну и чёрт с ним. Кто не знает цену счастью, тот никогда не будет счастлив.
8. «

   Людей существо — оно таково… Кто-то из древних молвил: чтобы понять человека, его надо представить мёртвым. Тут возразить нельзя ничего. Согласна, но лишь отчасти. Чтобы понять человека, его надо представить у власти.

   Людей существо — оно таково… Кто-то из древних молвил: чтобы понять человека, его надо представить мёртвым. Тут возразить нельзя ничего. Согласна, но лишь отчасти. Чтобы понять человека, его надо представить у власти.
9. «

   И в Москве, и в Казани быть красивой такой, – это как истязанье скользкоглазой толпой. Хочет всю тебя улица завалить на кровать, ну а то, что ты умница – ей на это плевать!

   И в Москве, и в Казани быть красивой такой, – это как истязанье скользкоглазой толпой. Хочет всю тебя улица завалить на кровать, ну а то, что ты умница – ей на это плевать!
10. «

    Ранил я и сам — совсем невольно нежностью небрежной на ходу, а кому-то после было больно, словно босиком ходить по льду.

    Ранил я и сам — совсем невольно нежностью небрежной на ходу, а кому-то после было больно, словно босиком ходить по льду.
11. «

    Твердили пастыри, что вреден и неразумен Галилей, но, как показывает время: кто неразумен, тот умней.

    Твердили пастыри, что вреден и неразумен Галилей, но, как показывает время: кто неразумен, тот умней.
12. «

    Теперь я проклинаю эти годы, когда любовь разменивал на ложь. Теперь я умоляю несвободы, но мстительно свободу ты даёшь. Как верил я в твои глаза и двери, а сам искал других дверей и глаз. Неужто нужен нам ожог неверья, а вера избаловывает нас?

    Теперь я проклинаю эти годы, когда любовь разменивал на ложь. Теперь я умоляю несвободы, но мстительно свободу ты даёшь. Как верил я в твои глаза и двери, а сам искал других дверей и глаз. Неужто нужен нам ожог неверья, а вера избаловывает нас?
13. «

    Катерок то погружался, то взлетал, седым-седой. Грудью к тросам я прижался, наклонился над водой.

    Катерок то погружался, то взлетал, седым-седой. Грудью к тросам я прижался, наклонился над водой.
14. «

    Лучше б, жизнь, ты меня ударяла — из меня наломала бы дров, чем бессмысленно так одаряла, — тяжелее от этих даров.

    Лучше б, жизнь, ты меня ударяла — из меня наломала бы дров, чем бессмысленно так одаряла, — тяжелее от этих даров.
15. «

    Ещё мои воспринимания меня, как струи, обдают. Ещё во мне воспоминания, как в церкви девочки, поют.

    Ещё мои воспринимания меня, как струи, обдают. Ещё во мне воспоминания, как в церкви девочки, поют.
16. «

    Долг журналистов – нынешних, грядущих — усовестить народ и власть имущих. Может, можно отмолчаться, не переча, не дерзя, от высокого начальства, а от совести нельзя.

    Долг журналистов – нынешних, грядущих — усовестить народ и власть имущих. Может, можно отмолчаться, не переча, не дерзя, от высокого начальства, а от совести нельзя.
17. «

    Да здравствует движение, и жаркость, и жадность, торжествующая жадность! Границы мне мешают… Мне неловко не знать Буэнос-Айреса, Нью-Йорка. Хочу шататься, сколько надо, Лондоном, со всеми говорить – пускай на ломаном. Мальчишкой, на автобусе повисшим, хочу проехать утренним Парижем! Хочу искусства разного, как я!

    Да здравствует движение, и жаркость, и жадность, торжествующая жадность! Границы мне мешают… Мне неловко не знать Буэнос-Айреса, Нью-Йорка. Хочу шататься, сколько надо, Лондоном, со всеми говорить – пускай на ломаном. Мальчишкой, на автобусе повисшим, хочу проехать утренним Парижем! Хочу искусства разного, как я!
18. «

    Двойной исполнись доброты И, чтоб кого-то не обидеть, Когда смеёшься громко ты, Умей сквозь стену сердцем видеть.

    Двойной исполнись доброты И, чтоб кого-то не обидеть, Когда смеёшься громко ты, Умей сквозь стену сердцем видеть.
19. «

    Дай Бог слепцам глаза вернуть И спины выпрямить горбатым. Дай Бог быть богом хоть чуть-чуть, Но быть нельзя чуть-чуть распятым...

    Дай Бог слепцам глаза вернуть И спины выпрямить горбатым. Дай Бог быть богом хоть чуть-чуть, Но быть нельзя чуть-чуть распятым...
20. «

    Переставая быть к другим жестокими, быть молодыми мы перестаем.

    Переставая быть к другим жестокими, быть молодыми мы перестаем.