212 коротких цитат Евгеного Евтушенко

Евгений Евтушенко — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 212 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Москва товарная студентов любит И выручает, дает работу.

   Москва товарная студентов любит И выручает, дает работу.
2. «

   Быть бессмертным не в силе, но надежда моя: если будет Россия, значит, буду и я.

   Быть бессмертным не в силе, но надежда моя: если будет Россия, значит, буду и я.
3. «

   Мы живем, упоительно ссорясь, ибо миримся все равно. Я не знаю, где ты и где совесть, Ведь, по-моему, это одно.

   Мы живем, упоительно ссорясь, ибо миримся все равно. Я не знаю, где ты и где совесть, Ведь, по-моему, это одно.
4. «

   Не люблю я красивых надрывностей. Причитать возле смерти не след. Но из множества несправедливостей наибольшая всё-таки — смерть.

   Не люблю я красивых надрывностей. Причитать возле смерти не след. Но из множества несправедливостей наибольшая всё-таки — смерть.
5. «

   Под кожей у любого человека в комочке, называющемся сердце, есть целый мир, единственно достойный того, чтоб тратить краски на него. Туда фотограф никакой не влезет. Запечатлеть невидимое надо. Художник не подсматриватель жизни, а сам её творенье и творец.

   Под кожей у любого человека в комочке, называющемся сердце, есть целый мир, единственно достойный того, чтоб тратить краски на него. Туда фотограф никакой не влезет. Запечатлеть невидимое надо. Художник не подсматриватель жизни, а сам её творенье и творец.

   — Голубь в Сантьяго · книга
6. «

   Спасибо женщинам, прекрасным и неверным, за то, что это было всё мгновенным, за то, что их «прощай!» — не «до свиданья!», за то, что, в лживости так царственно горды, даруют нам блаженные страданья и одиночества прекрасные плоды.

   Спасибо женщинам, прекрасным и неверным, за то, что это было всё мгновенным, за то, что их «прощай!» — не «до свиданья!», за то, что, в лживости так царственно горды, даруют нам блаженные страданья и одиночества прекрасные плоды.
7. «

   Свободный обмен информацией, свободный обмен идей. Ссорит нас водка, братцы, пиво сближает людей.

   Свободный обмен информацией, свободный обмен идей. Ссорит нас водка, братцы, пиво сближает людей.
8. «

   Внутри большой истории Земли есть малые истории земные. Их столько, что историков не хватит. А жаль. Самоубийственно всё знать, но и незнанье как самоубийство, лишь худшее — трусливое оно. Жизнь без познанья — мёртвая трибуна. Большая жизнь из жизней состоит. История есть связь историй жизней.

   Внутри большой истории Земли есть малые истории земные. Их столько, что историков не хватит. А жаль. Самоубийственно всё знать, но и незнанье как самоубийство, лишь худшее — трусливое оно. Жизнь без познанья — мёртвая трибуна. Большая жизнь из жизней состоит. История есть связь историй жизней.

   — Голубь в Сантьяго · книга
9. «

   Бормочется? Видно, устала ворочаться? Ты в сон завернись и окутайся им. Во сне можно делать всё то, что захочется, всё то, что бормочется, если не спим.

   Бормочется? Видно, устала ворочаться? Ты в сон завернись и окутайся им. Во сне можно делать всё то, что захочется, всё то, что бормочется, если не спим.
10. «

    Мне снится старый друг. Он, как и я, дурак. Кто прав, кто виноват, я выяснять не стану. Что новые друзья? Уж лучше старый враг. Враг может новым быть, а друг — он только старый...

    Мне снится старый друг. Он, как и я, дурак. Кто прав, кто виноват, я выяснять не стану. Что новые друзья? Уж лучше старый враг. Враг может новым быть, а друг — он только старый...
11. «

    Пожалеть себя всегда приятно. Всех послушать — каждый чуть не свят. Пожалей траву, когда примята. Не жалей себя, когда ты смят.

    Пожалеть себя всегда приятно. Всех послушать — каждый чуть не свят. Пожалей траву, когда примята. Не жалей себя, когда ты смят.
12. «

    Музыка — для полёта. В музыке всё свято. Если фальшивит кто-то, музыка не виновата.

    Музыка — для полёта. В музыке всё свято. Если фальшивит кто-то, музыка не виновата.
13. «

    Тело зябнет и болеет, На кострах горит и тлеет, Истлевает среди тьмы. А душа всё не сдаётся. После смерти остаётся Что-то большее, чем мы.

    Тело зябнет и болеет, На кострах горит и тлеет, Истлевает среди тьмы. А душа всё не сдаётся. После смерти остаётся Что-то большее, чем мы.
14. «

    Я так люблю, чтоб все перемежалось! И столько всякого во мне перемешалось от запада и до востока, от зависти и до восторга! Я знаю — вы мне скажете: «Где цельность?» О, в этом всем огромная есть ценность! Я вам необходим. Я доверху завален, как сеном молодым машина грузовая.

    Я так люблю, чтоб все перемежалось! И столько всякого во мне перемешалось от запада и до востока, от зависти и до восторга! Я знаю — вы мне скажете: «Где цельность?» О, в этом всем огромная есть ценность! Я вам необходим. Я доверху завален, как сеном молодым машина грузовая.
15. «

    Мир наплывал огнями, листопадом, у ног моих плескался, как прибой, и где-то очень близко, очень рядом в нем предстояло встретиться с тобой.

    Мир наплывал огнями, листопадом, у ног моих плескался, как прибой, и где-то очень близко, очень рядом в нем предстояло встретиться с тобой.
16. «

    Большой талант всегда тревожит И, жаром головы кружа, Не на мятеж похож, быть может, А на начало мятежа.

    Большой талант всегда тревожит И, жаром головы кружа, Не на мятеж похож, быть может, А на начало мятежа.
17. «

    Мы все когда-то начинаем лгать, но сколько бы в грядущем и прошедшем мы с вами ни обманывали женщин, есть первая обманутая — мать.

    Мы все когда-то начинаем лгать, но сколько бы в грядущем и прошедшем мы с вами ни обманывали женщин, есть первая обманутая — мать.
18. «

    Гуманней не твердить «люблю...», когда ты любишь. Как тяжело потом из этих самых уст услышать звук пустой, враньё, насмешку, грубость, и ложно полный мир предстанет ложно пуст.

    Гуманней не твердить «люблю...», когда ты любишь. Как тяжело потом из этих самых уст услышать звук пустой, враньё, насмешку, грубость, и ложно полный мир предстанет ложно пуст.
19. «

    Народ, народ... Затрёпанное слово, которым очень любят спекульнуть сидящие на шее у народа, привыкшие болтать с трибун о том, как нежно они любят эту шею. Единого народа в мире нет. Всегда в любом народе — два народа, те, что сидят на шее у других, и те, кто эту шею подставляют. А надо разучиться подставлять.

    Народ, народ... Затрёпанное слово, которым очень любят спекульнуть сидящие на шее у народа, привыкшие болтать с трибун о том, как нежно они любят эту шею. Единого народа в мире нет. Всегда в любом народе — два народа, те, что сидят на шее у других, и те, кто эту шею подставляют. А надо разучиться подставлять.

    — Голубь в Сантьяго · книга
20. «

    Для нас Окуджава был Чехов с гитарой. Ты — Зощенко песни с есенинкой ярой, И в песнях твоих, раздирающих душу, Есть что-то от сиплого хрипа Хлопуши! … Киоск звукозаписи около пляжа. Жизнь кончилась. И началась распродажа.

    Для нас Окуджава был Чехов с гитарой. Ты — Зощенко песни с есенинкой ярой, И в песнях твоих, раздирающих душу, Есть что-то от сиплого хрипа Хлопуши! … Киоск звукозаписи около пляжа. Жизнь кончилась. И началась распродажа.