219 цитат Евгеного Евтушенко, которые цепляют

Евгений Евтушенко — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 219 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Дай Бог быть тертым калачом, Не сожранным ничьею шайкой, Ни жертвой быть, ни палачом, Ни барином, ни попрошайкой.

   Дай Бог быть тертым калачом, Не сожранным ничьею шайкой, Ни жертвой быть, ни палачом, Ни барином, ни попрошайкой.
2. «

   Не исчезай. Дай мне свою ладонь. На ней написан я — я в это верю. Тем и страшна последняя любовь, что это не любовь, а страх потери.

   Не исчезай. Дай мне свою ладонь. На ней написан я — я в это верю. Тем и страшна последняя любовь, что это не любовь, а страх потери.
3. «

   Долг журналистов – нынешних, грядущих — усовестить народ и власть имущих. Может, можно отмолчаться, не переча, не дерзя, от высокого начальства, а от совести нельзя.

   Долг журналистов – нынешних, грядущих — усовестить народ и власть имущих. Может, можно отмолчаться, не переча, не дерзя, от высокого начальства, а от совести нельзя.
4. «

   Любовь – это высшая собственность. Всех денег, всей власти сильней бесценность несдавшейся совести с незримой всевластностью в ней.

   Любовь – это высшая собственность. Всех денег, всей власти сильней бесценность несдавшейся совести с незримой всевластностью в ней.
5. «

   Кто хочет всё и сразу, тот беден тем, что не умеет ждать.

   Кто хочет всё и сразу, тот беден тем, что не умеет ждать.
6. «

   Не надо бояться густого тумана, Не надо бояться пустого кармана. Не надо бояться ни горных потоков, Ни топей болотных, ни грязных подонков!

   Не надо бояться густого тумана, Не надо бояться пустого кармана. Не надо бояться ни горных потоков, Ни топей болотных, ни грязных подонков!
7. «

   С каждой смертью всё меньше мы молоды, сколько горьких утрат наяву канцелярской булавкой приколото прямо к коже, а не к рукаву...

   С каждой смертью всё меньше мы молоды, сколько горьких утрат наяву канцелярской булавкой приколото прямо к коже, а не к рукаву...
8. «

   Искренность — это тот риск, который стоит риска.

   Искренность — это тот риск, который стоит риска.
9. «

   Я люблю тебя больше Шекспира, Больше всей на земле красоты! Даже больше всей музыки мира, Ибо книга и музыка — ты.

   Я люблю тебя больше Шекспира, Больше всей на земле красоты! Даже больше всей музыки мира, Ибо книга и музыка — ты.
10. «

    Ничто не сходит с рук: ни позабытый друг, с которым неудобно, ни кроха-муравей, подошвою твоей раздавленный беззлобно.

    Ничто не сходит с рук: ни позабытый друг, с которым неудобно, ни кроха-муравей, подошвою твоей раздавленный беззлобно.
11. «

    Ты большая в любви. Ты смелая. Я — робею на каждом шагу. Я плохого тебе не сделаю, а хорошее вряд ли смогу. Всё мне кажется, будто бы по лесу без тропинки ведёшь меня ты.

    Ты большая в любви. Ты смелая. Я — робею на каждом шагу. Я плохого тебе не сделаю, а хорошее вряд ли смогу. Всё мне кажется, будто бы по лесу без тропинки ведёшь меня ты.
12. «

    «Неужели,— как в тумане крикнул я сквозь рев и гик,— все себя не понимают, и тем более — других?»

    «Неужели,— как в тумане крикнул я сквозь рев и гик,— все себя не понимают, и тем более — других?»
13. «

    Бормочется? Видно, устала ворочаться? Ты в сон завернись и окутайся им. Во сне можно делать всё то, что захочется, всё то, что бормочется, если не спим.

    Бормочется? Видно, устала ворочаться? Ты в сон завернись и окутайся им. Во сне можно делать всё то, что захочется, всё то, что бормочется, если не спим.
14. «

    И плясали мысли наши, как стаканы на столе, то о Даше, то о Маше, то о каше на земле.

    И плясали мысли наши, как стаканы на столе, то о Даше, то о Маше, то о каше на земле.
15. «

    Проснуться было, как присниться, присниться самому себе под вспыхивающие зарницы в поскрипывающей избе.

    Проснуться было, как присниться, присниться самому себе под вспыхивающие зарницы в поскрипывающей избе.
16. «

    Двойной исполнись доброты И, чтоб кого-то не обидеть, Когда смеёшься громко ты, Умей сквозь стену сердцем видеть.

    Двойной исполнись доброты И, чтоб кого-то не обидеть, Когда смеёшься громко ты, Умей сквозь стену сердцем видеть.
17. «

    Боюсь не справиться с лицом, когда тебя увижу где-то, и завершится всё концом, в котором больше нет секрета. Боюсь не справиться с душой, боюсь не справиться и телом, чтоб над тобой и надо мной не надругались миром целым. Боюсь — не знаю от чего — тебя, как тайного богатства. боюсь — и более всего — его пропажи не бояться.

    Боюсь не справиться с лицом, когда тебя увижу где-то, и завершится всё концом, в котором больше нет секрета. Боюсь не справиться с душой, боюсь не справиться и телом, чтоб над тобой и надо мной не надругались миром целым. Боюсь — не знаю от чего — тебя, как тайного богатства. боюсь — и более всего — его пропажи не бояться.
18. «

    Панчо Вилья — это буду я. На моем коне, таком буланом, чувствую себя сейчас болваном, потому что предали меня. <...> Я не стал Христом. Я слишком груб. Но не стал Иудою — не сдался, и, как высший орден государства, мне ввинтили пулю — прямо в грудь.

    Панчо Вилья — это буду я. На моем коне, таком буланом, чувствую себя сейчас болваном, потому что предали меня. <...> Я не стал Христом. Я слишком груб. Но не стал Иудою — не сдался, и, как высший орден государства, мне ввинтили пулю — прямо в грудь.
19. «

    Чувства жизни нет без чувства смерти. Мы уйдём не как в песок вода, но живые, те, что мёртвых сменят, не заменят мёртвых никогда.

    Чувства жизни нет без чувства смерти. Мы уйдём не как в песок вода, но живые, те, что мёртвых сменят, не заменят мёртвых никогда.
20. «

    С тех пор, когда я был еще молоденький, Я не любил всегда фольклор ворья.

    С тех пор, когда я был еще молоденький, Я не любил всегда фольклор ворья.