Топ-28 цитат Евгеного Старухина

Евгений Старухин — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 28 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Как приятно наблюдать, как ест голодный человек. Он не жеманничает, не соблюдает приличия, он просто ест.

   Как приятно наблюдать, как ест голодный человек. Он не жеманничает, не соблюдает приличия, он просто ест.

   — Кларисса · книга
2. «

   — Над чем же ещё прикажешь зубоскалить, если не над неудачами? И потом, надо развивать тебе чувство юмора, что‑то тяжко у тебя с ним. Ни сам над собой посмеяться не можешь, ни другим не даёшь. Жадина ты, вредная, противная, желчная жадина. — Жадина — существительное мужского рода. — Во-во, и занудная к тому же.

   — Над чем же ещё прикажешь зубоскалить, если не над неудачами? И потом, надо развивать тебе чувство юмора, что‑то тяжко у тебя с ним. Ни сам над собой посмеяться не можешь, ни другим не даёшь. Жадина ты, вредная, противная, желчная жадина. — Жадина — существительное мужского рода. — Во-во, и занудная к тому же.

   — Сирано де Бержерак · книга
3. «

   Лес — живой, он все чувствует, все понимает. Как ты к нему относишься, так и он к тебе. Ты его любить будешь, и он тебя полюбит. Ты к нему с теплом относишься, и он тебя согреет. Ты его оберегать будешь, и он тебя сбережет и утешит в трудную минуту. А вот на зло злом отвечать Лес не может, не умеет просто. Самое плохое с его стороны — это равнодушие. Если лес к тебе равнодушен, значит не любишь ты его, не чувствуешь, и он никогда перед тобой своих тайн открывать не будет. Но если полюбишь его, то это навсегда. Не сможешь жить тогда без него, тоска заест. Это как тоска по очень близкому человеку или фантомная боль. Вроде и ушел ненадолго из леса и недалеко, в общем-то, но все равно уже чувствуешь, будто что-то не то, чего-то не хватает. Да, к этому можно привыкнуть и с этим даже можно как-то жить... Хотя, нет, не жить — существовать, тянуть лямку, но не жить. Жить уже не получится. Зато когда вернёшься, тогда поймешь — ты дома, и тебя здесь ждали, тебе рады, по тебе соскучились. И как же хорошо оказаться, наконец, дома!

   Лес — живой, он все чувствует, все понимает. Как ты к нему относишься, так и он к тебе. Ты его любить будешь, и он тебя полюбит. Ты к нему с теплом относишься, и он тебя согреет. Ты его оберегать будешь, и он тебя сбережет и утешит в трудную минуту. А вот на зло злом отвечать Лес не может, не умеет просто. Самое плохое с его стороны — это равнодушие. Если лес к тебе равнодушен, значит не любишь ты его, не чувствуешь, и он никогда перед тобой своих тайн открывать не будет. Но если полюбишь его, то это навсегда. Не сможешь жить тогда без него, тоска заест. Это как тоска по очень близкому человеку или фантомная боль. Вроде и ушел ненадолго из леса и недалеко, в общем-то, но все равно уже чувствуешь, будто что-то не то, чего-то не хватает. Да, к этому можно привыкнуть и с этим даже можно как-то жить... Хотя, нет, не жить — существовать, тянуть лямку, но не жить. Жить уже не получится. Зато когда вернёшься, тогда поймешь — ты дома, и тебя здесь ждали, тебе рады, по тебе соскучились. И как же хорошо оказаться, наконец, дома!

   — Лесовик. Рудники · книга
4. «

   В приёмной встретилась мегера по имени Жанна, прошипевшая что-то неразборчивое в мой адрес. Наверное, что-то вроде: «Ходют тот всякие, а потом ложки пропадают...» У неё, наверное, желчный пузырь очень неслабо увеличен в размерах, ведь откуда-то же она берёт столько желчи, чтобы выливать её на окружающих.

   В приёмной встретилась мегера по имени Жанна, прошипевшая что-то неразборчивое в мой адрес. Наверное, что-то вроде: «Ходют тот всякие, а потом ложки пропадают...» У неё, наверное, желчный пузырь очень неслабо увеличен в размерах, ведь откуда-то же она берёт столько желчи, чтобы выливать её на окружающих.

   — Евгений Георгиевич Евпак «Лесовик» · книга
5. «

   Любопытство — не порок, но признак плохого воспитания.

   Любопытство — не порок, но признак плохого воспитания.

   — Евгений Георгиевич Евпак «Лесовик» · книга
6. «

   Твёрдая рука, верный глаз и надёжный лук – вот рецепт мёртвого врага.

   Твёрдая рука, верный глаз и надёжный лук – вот рецепт мёртвого врага.

   — Лесовик · книга
7. «

   А на улице шёл снег. Первый снег в этом году. Ещё слабенький, несмелый, тающий от одного только прикосновения к земле. Казалось, что сама ночь танцует в бесконечном хороводе с этими маленькими и хрупкими снежинками. Ветра не было, и это давало насладиться хороводом в полной мере. Я невольно поднял руки и закружился, подражая снежинкам. Подняв голову, принялся ловить снежинки открытым ртом. Соскучился я по зиме. Зима это красиво. Очень красиво. Каждое время года по своему прекрасно, и по каждому успеваешь соскучиться за целый год.

   А на улице шёл снег. Первый снег в этом году. Ещё слабенький, несмелый, тающий от одного только прикосновения к земле. Казалось, что сама ночь танцует в бесконечном хороводе с этими маленькими и хрупкими снежинками. Ветра не было, и это давало насладиться хороводом в полной мере. Я невольно поднял руки и закружился, подражая снежинкам. Подняв голову, принялся ловить снежинки открытым ртом. Соскучился я по зиме. Зима это красиво. Очень красиво. Каждое время года по своему прекрасно, и по каждому успеваешь соскучиться за целый год.

   — Евгений Георгиевич Евпак «Лесовик» · книга
8. «

   Философия — основа понимания любой профессии, если ею проникнешься — считай ты уже на треть профессионал в данном деле. <...> А остальные две трети всякие мелочи вроде знания специфики профессии, владения необходимыми навыками, умение обращаться с необходимым оборудованием и прикладными решениями. Ерунда, в общем, мелочи несущественные, а вот философия... Философия гораздо важнее, ибо без неё работа превращается из любимого дела в опостылевшее занятие, которым мы занимаемся через силу и только для того, чтобы получить зарплату. Философия подводит нас к тому, почему мы любим данную профессию, рассказывает о её плюсах, приводит к пониманию и усвоению принципов профессии буквально фибрами души, и уже никуда из данной профессии ты не денешься, ибо философия прочно ловит в свои силки и отпускать совершенно не торопится, да и не собирается этого делать совершенно.

   Философия — основа понимания любой профессии, если ею проникнешься — считай ты уже на треть профессионал в данном деле. <...> А остальные две трети всякие мелочи вроде знания специфики профессии, владения необходимыми навыками, умение обращаться с необходимым оборудованием и прикладными решениями. Ерунда, в общем, мелочи несущественные, а вот философия... Философия гораздо важнее, ибо без неё работа превращается из любимого дела в опостылевшее занятие, которым мы занимаемся через силу и только для того, чтобы получить зарплату. Философия подводит нас к тому, почему мы любим данную профессию, рассказывает о её плюсах, приводит к пониманию и усвоению принципов профессии буквально фибрами души, и уже никуда из данной профессии ты не денешься, ибо философия прочно ловит в свои силки и отпускать совершенно не торопится, да и не собирается этого делать совершенно.

   — Николай · книга
9. «

   Именно риск придаёт смысл самой жизни. Без риска жизнь пресна.

   Именно риск придаёт смысл самой жизни. Без риска жизнь пресна.

   — Вячеслав · книга
10. «

    — К сожалению, нет. — Что значит «нет»? «Нет» бывают разные! — произнес он как-то картаво, при этом он задрал палец вверх и сделал другой рукой жест, будто поправляет очки. Что-то мне это напомнило, но сразу не вспомнил.

    — К сожалению, нет. — Что значит «нет»? «Нет» бывают разные! — произнес он как-то картаво, при этом он задрал палец вверх и сделал другой рукой жест, будто поправляет очки. Что-то мне это напомнило, но сразу не вспомнил.

    — Евгений Георгиевич Евпак «Лесовик» · книга
11. «

    Сводный, это же по отцу, а брат — это по матери. Мужчина из семьи уходит, а женщина и есть семья. Мужчина глава рода, но снаружи, а женщина внутри. Мужчина — это перемены, женщина — хранительница. Нельзя назвать настоящим братом того, кто вырос в другой семье, у другой хранительницы очага, пусть он и от семени твоего отца. У вас будет разным всё: и воспитание, и энергетика, и чувства, и желания...

    Сводный, это же по отцу, а брат — это по матери. Мужчина из семьи уходит, а женщина и есть семья. Мужчина глава рода, но снаружи, а женщина внутри. Мужчина — это перемены, женщина — хранительница. Нельзя назвать настоящим братом того, кто вырос в другой семье, у другой хранительницы очага, пусть он и от семени твоего отца. У вас будет разным всё: и воспитание, и энергетика, и чувства, и желания...

    — старичок-боровичок · книга
12. «

    Цитата — это нечто краткое, ёмкое, представляющее огромную ценность для знающих её суть. Поэтому двое людей, общающиеся цитатами могут понимать друг друга буквально с полуслова. А понимание — ключ к правильной беседе и общности людей. И из непонимания и разных цитат у разных народов, а соответственно и разных взглядов на одну проблему, неоднократно возникали целые войны.

    Цитата — это нечто краткое, ёмкое, представляющее огромную ценность для знающих её суть. Поэтому двое людей, общающиеся цитатами могут понимать друг друга буквально с полуслова. А понимание — ключ к правильной беседе и общности людей. И из непонимания и разных цитат у разных народов, а соответственно и разных взглядов на одну проблему, неоднократно возникали целые войны.

    — Сирано де Бержерак · книга
13. «

    Впрочем, мне‑то какая разница, хочешь ковать — куй. Как говорил один мой знакомый: «Я — кузнец, я не могу не куя!»

    Впрочем, мне‑то какая разница, хочешь ковать — куй. Как говорил один мой знакомый: «Я — кузнец, я не могу не куя!»

    — тролль Степашка · книга
14. «

    — Так, ты чего меня с мысли сбиваешь? — И в мыслях не было сбивать с мысли. Надо же, каламбур получился.

    — Так, ты чего меня с мысли сбиваешь? — И в мыслях не было сбивать с мысли. Надо же, каламбур получился.

    — старичок-боровичок · книга
15. «

    Дед меня учил полагаться на свои силы и не жаловаться по пустякам и рассчитывать только на себя.

    Дед меня учил полагаться на свои силы и не жаловаться по пустякам и рассчитывать только на себя.

    — Евгений Георгиевич Евпак «Лесовик» · книга
16. «

    Друзья, если они настоящие друзья, и камня за пазухой не держат, ничего плохого делать не будут. Но! — гном поднял толстый палец, — Как говорят немцы: «Виссен цвай — виссен швайн», что означает, знают двое — знает и свинья. То есть, никогда не знаешь, когда твой друг может сболтнуть лишнего. Пусть он сделает это не специально, по злобе, а случайно, но тебе от этого легче не будет.

    Друзья, если они настоящие друзья, и камня за пазухой не держат, ничего плохого делать не будут. Но! — гном поднял толстый палец, — Как говорят немцы: «Виссен цвай — виссен швайн», что означает, знают двое — знает и свинья. То есть, никогда не знаешь, когда твой друг может сболтнуть лишнего. Пусть он сделает это не специально, по злобе, а случайно, но тебе от этого легче не будет.

    — мастер Гронхельм · книга
17. «

    ...только преодолевая сложности, добиваясь чего‑то с огромным трудом, будешь ценить достигнутый результат.

    ...только преодолевая сложности, добиваясь чего‑то с огромным трудом, будешь ценить достигнутый результат.

    — Сирано де Бержерак · книга
18. «

    Удача — это наиболее приятный исход из вероятных.

    Удача — это наиболее приятный исход из вероятных.

    — Евгений Георгиевич Евпак «Лесовик» · книга
19. «

    ...свои шишки все почему‑то ценят гораздо выше чужих.

    ...свои шишки все почему‑то ценят гораздо выше чужих.

    — Сирано де Бержерак · книга
20. «

    — Спасибо тебе, Димыч. А как ты тут оказался? — Хорошую ты девчонку закадрил, Тамерлан. Ей спасибо скажи. — Настя? — Она. Добежала до меня, рассказала про твое выступление. Ты один больше с ними не ходи никуда. В следующий раз ведь могу и не успеть. А какие щедрые эпитеты употребляла: «Этот дурачина», «дубина стоеросовая», «дурень тупоголовый». Переживала, видно, за тебя, дурака. По душе ты ей пришелся.

    — Спасибо тебе, Димыч. А как ты тут оказался? — Хорошую ты девчонку закадрил, Тамерлан. Ей спасибо скажи. — Настя? — Она. Добежала до меня, рассказала про твое выступление. Ты один больше с ними не ходи никуда. В следующий раз ведь могу и не успеть. А какие щедрые эпитеты употребляла: «Этот дурачина», «дубина стоеросовая», «дурень тупоголовый». Переживала, видно, за тебя, дурака. По душе ты ей пришелся.

    — Евгений Георгиевич Евпак «Лесовик» · книга