233 цитаты Фазиля Искандера о смысле жизни

Ниже 233 цитаты Фазиля Искандера — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Прогресс, друзья, это когда ещё убивают, но уже не отрезают ушей.

   Прогресс, друзья, это когда ещё убивают, но уже не отрезают ушей.

   — Сандро из Чегема · книга
2. «

   Надо быть или очень глупым, или очень храбрым, чтобы поворачиваться спиной к врагу.

   Надо быть или очень глупым, или очень храбрым, чтобы поворачиваться спиной к врагу.

   — Рассказчик · книга
3. «

   Счастье — плохой наблюдательный пункт.

   Счастье — плохой наблюдательный пункт.

   — Стоянка человека · книга
4. «

   Вдохновение — это состояние одержимости истиной.

   Вдохновение — это состояние одержимости истиной.
5. «

   Жизнь, не жестокость уроков твоих грозна, а грозна их таинственная недоговорённость!

   Жизнь, не жестокость уроков твоих грозна, а грозна их таинственная недоговорённость!

   — Сандро из Чегема · книга
6. «

   Человек устает бороться и делает вид, что он помудрел.

   Человек устает бороться и делает вид, что он помудрел.
7. «

   А что, если бедняга Пизанская башня, в сущности, правильно стояла, а это наша земля со всеми нашими земными делами под ней скособочилась?

   А что, если бедняга Пизанская башня, в сущности, правильно стояла, а это наша земля со всеми нашими земными делами под ней скособочилась?

   — Сандро из Чегема · книга
8. «

   Наивные люди думают, что великий Гоголь, создавая образы российских уродов, скорбел. Уверяю, что, описывая Ноздрёва, Плюшкина, Собакевича, Гоголь испытывал самую высокую творческую и человеческую радость. Конечно, очнувшись и увидев, что он создал парад уродов, он несколько опешил и растерялся. Но, создавая их, он испытывал только радость.

   Наивные люди думают, что великий Гоголь, создавая образы российских уродов, скорбел. Уверяю, что, описывая Ноздрёва, Плюшкина, Собакевича, Гоголь испытывал самую высокую творческую и человеческую радость. Конечно, очнувшись и увидев, что он создал парад уродов, он несколько опешил и растерялся. Но, создавая их, он испытывал только радость.

   — Сандро из Чегема · книга
9. «

   Человек должен быть порядочным, это осуществимо в любых условиях при любой власти. Порядочность не предполагает героичности, она предполагает неучастие в подлости.

   Человек должен быть порядочным, это осуществимо в любых условиях при любой власти. Порядочность не предполагает героичности, она предполагает неучастие в подлости.
10. «

    Пустую душу нельзя ничем заполнить. Пустота духа – это вещество, которое нам неизвестно.

    Пустую душу нельзя ничем заполнить. Пустота духа – это вещество, которое нам неизвестно.

    — Сандро из Чегема · книга
11. «

    Я давно заметил, что в гуманитарной области чаще всего встречается такой тип подлеца с неожиданностью. Вот что я думаю по этому поводу. В самой природе искусства заложена естественная необходимость пребывания на определенной этической высоте. Но если душа данного гуманитария не имеет внутренней склонности пребывать на этой высоте, то она, отбывая ее как повинность, накапливает злобную эмоцию и в конце концов низостью, внезапным змеиным укусом уравновешивает ненавистную высоту. Катарсис зла.

    Я давно заметил, что в гуманитарной области чаще всего встречается такой тип подлеца с неожиданностью. Вот что я думаю по этому поводу. В самой природе искусства заложена естественная необходимость пребывания на определенной этической высоте. Но если душа данного гуманитария не имеет внутренней склонности пребывать на этой высоте, то она, отбывая ее как повинность, накапливает злобную эмоцию и в конце концов низостью, внезапным змеиным укусом уравновешивает ненавистную высоту. Катарсис зла.

    — Сандро из Чегема · книга
12. «

    Чтобы овладеть хорошим юмором, надо дойти до крайнего пессимизма, заглянуть в мрачную бездну, убедиться в том, что там ничего нет, и потихоньку возвращаться обратно. След, оставленный этим обратным путём, и будет настоящим юмором.

    Чтобы овладеть хорошим юмором, надо дойти до крайнего пессимизма, заглянуть в мрачную бездну, убедиться в том, что там ничего нет, и потихоньку возвращаться обратно. След, оставленный этим обратным путём, и будет настоящим юмором.
13. «

    Эпоха «петушиных боёв» давно прошла, а воевать с людьми — пропащее дело.

    Эпоха «петушиных боёв» давно прошла, а воевать с людьми — пропащее дело.

    — Петух · книга
14. «

    Я кризиса предвижу признак И говорю: — В конце концов Земле грозит кровавый призрак Переизбытка дураков. <...> Их много, что в Стамбуле турков. Не сосчитать наверняка. А сколько кормится придурков В тени большого дурака! <...> Дурак — он разный. Он лиричен, Он бьет себя публично в грудь. Почти всегда патриотичен, Но перехлестывает чуть. <...> Бессильна магия заклятья. Но красной тряпкой, как быков. Великолепное занятье Дразнить всемирных дураков!

    Я кризиса предвижу признак И говорю: — В конце концов Земле грозит кровавый призрак Переизбытка дураков. <...> Их много, что в Стамбуле турков. Не сосчитать наверняка. А сколько кормится придурков В тени большого дурака! <...> Дурак — он разный. Он лиричен, Он бьет себя публично в грудь. Почти всегда патриотичен, Но перехлестывает чуть. <...> Бессильна магия заклятья. Но красной тряпкой, как быков. Великолепное занятье Дразнить всемирных дураков!
15. «

    Я не знал лубянских кровососов; Синеглазых, дерганых слегка. Ни слепящих лампами допросов, Ни дневного скудного пайка. <...> Нет, не знал я одиночных камер И колымских оголтелых зим. Маленькими, злыми дураками Я всю жизнь неряшливо казним.

    Я не знал лубянских кровососов; Синеглазых, дерганых слегка. Ни слепящих лампами допросов, Ни дневного скудного пайка. <...> Нет, не знал я одиночных камер И колымских оголтелых зим. Маленькими, злыми дураками Я всю жизнь неряшливо казним.
16. «

    Даже в самом крайнем случае, если ты — полнейший рохля, слюнтяй, разиня и никак не можешь использовать неудачу близкого, и то ты можешь подойти к нему и, покачав головой, сказать: — А я тебе что говорил?

    Даже в самом крайнем случае, если ты — полнейший рохля, слюнтяй, разиня и никак не можешь использовать неудачу близкого, и то ты можешь подойти к нему и, покачав головой, сказать: — А я тебе что говорил?

    — Сандро из Чегема · книга
17. «

    Идеология – страшная вещь, и мы ее недооцениваем. Обычно мы считаем, что она навалилась и заставила. Правильно – навалилась. Но идеология, разделив людей на исторически полноценных и неполноценных, разрушила в человеке универсальность и цельность нравственного чувства. Его заменяет ничтожный рационалистический расчет, по которому своих следует любить и жалеть, а чужих надо ненавидеть и держать в страхе.

    Идеология – страшная вещь, и мы ее недооцениваем. Обычно мы считаем, что она навалилась и заставила. Правильно – навалилась. Но идеология, разделив людей на исторически полноценных и неполноценных, разрушила в человеке универсальность и цельность нравственного чувства. Его заменяет ничтожный рационалистический расчет, по которому своих следует любить и жалеть, а чужих надо ненавидеть и держать в страхе.

    — Стоянка человека · книга
18. «

    Кстати, мне ближе человек, который продолжает раболепствовать перед потерявшим власть кумиром, чем тот, что сразу же начинает ему хамить. В первом все-таки проявляется некоторое чувство ответственности за свое прошлое рабство, ему как бы стыдно сразу переходить в новое состояние, он как бы чувствует, что сам этого не заслужил еще. Тогда как второй, хамством мстя за свое прошлое раболепство, выявляет готовность раболепствовать перед новым кумиром.

    Кстати, мне ближе человек, который продолжает раболепствовать перед потерявшим власть кумиром, чем тот, что сразу же начинает ему хамить. В первом все-таки проявляется некоторое чувство ответственности за свое прошлое рабство, ему как бы стыдно сразу переходить в новое состояние, он как бы чувствует, что сам этого не заслужил еще. Тогда как второй, хамством мстя за свое прошлое раболепство, выявляет готовность раболепствовать перед новым кумиром.

    — Сандро из Чегема · книга
19. «

    Самая лживая в мире гуманистическая легенда состоит в том, что женщину делают проституткой социальные условия. Это так же нелепо, как сказать, что некоторые умирают от обжорства, потому что нет общественного контроля за питанием людей.

    Самая лживая в мире гуманистическая легенда состоит в том, что женщину делают проституткой социальные условия. Это так же нелепо, как сказать, что некоторые умирают от обжорства, потому что нет общественного контроля за питанием людей.

    — Сандро из Чегема · книга
20. «

    И он был счастлив во сне и во сне же пронзительно печалился, зная, что это сон, а сон рано или поздно должен окончиться.

    И он был счастлив во сне и во сне же пронзительно печалился, зная, что это сон, а сон рано или поздно должен окончиться.

    — Махаз · книга