86 цитат Фазиля Искандера — избранное

Ниже 86 цитат Фазиля Искандера — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Зачем становиться взрослым, зачем жить, думал он, если человек не делается добрей? Бессмысленно.

   Зачем становиться взрослым, зачем жить, думал он, если человек не делается добрей? Бессмысленно.

   — Мальчик · книга
2. «

   Глубина стыда определяет высоту человеческой личности. Вот почему пастух как личность может быть выше академика.

   Глубина стыда определяет высоту человеческой личности. Вот почему пастух как личность может быть выше академика.
3. «

   Случайно попала в руки «Анна Каренина» Толстого. Помню новизну и необычное удовольствие, которое доставлял роман. Впервые читал книгу, которая была как море — ноги не доставали до дна. И это впечатление осталось навсегда. Великое художественное произведение — это когда ноги не достают до дна.

   Случайно попала в руки «Анна Каренина» Толстого. Помню новизну и необычное удовольствие, которое доставлял роман. Впервые читал книгу, которая была как море — ноги не доставали до дна. И это впечатление осталось навсегда. Великое художественное произведение — это когда ноги не достают до дна.
4. «

   — Ты говорил, что знак твоего существования есть и на Земле, — напомнил дьявол. — Да. Это совесть. Никакими земными причинами ее не объяснить.

   — Ты говорил, что знак твоего существования есть и на Земле, — напомнил дьявол. — Да. Это совесть. Никакими земными причинами ее не объяснить.

   — Дьявол · книга
5. «

   Но скромность должна быть скромной. Скромность, слишком бьющая в глаза, это вогнутая наглость.

   Но скромность должна быть скромной. Скромность, слишком бьющая в глаза, это вогнутая наглость.

   — Джамхух · книга
6. «

   — Представь, что за кроличьим племенем гонится один обобщённый удав. <...> А до реки ещё осталось около ста прыжков. Так вот, имеет ли право вожак, чтобы взбодрить выбившихся из сил, воскликнуть: «Кролики, ещё одно усилие! До реки только двадцать прыжков!»? — Я полагаю, имеет, — сказал Возжаждавший, стараясь представить всю эту картину, — потом, когда они спасутся, он им объяснит, в чём дело. — Нет, — сказал Задумавшийся, — так ошибались все преобразователи. Ведь задача спасения кроликов бесконечна во времени. Перебежав реку, кролики получат только передышку. Наш обобщённый удав найдёт где-нибудь выше или ниже по течению переброшенное через реку бревно и будет продолжать преследование. Ведь удав у нас обобщённый, а любителей крольчатины всегда найдётся достаточно... — Значит, я так думаю, надо сохранить право на ложь для самого лучшего случая? — Нет, — сказал Задумавшийся, — такого права нет. Как бы ни были кролики благодарны своему вожаку за то, что он взбодрил их своей ложью, в сознании их навсегда останется, что он может солгать. Так что в следующий раз сигнал об опасности они будут воспринимать как сознательное преувеличение. Но и вожак, солгав во имя истины, уже предал истину, он её обесчестил. И насколько он её обесчестил, настолько он сам её не сможет уважать... Она его будет раздражать...

   — Представь, что за кроличьим племенем гонится один обобщённый удав. <...> А до реки ещё осталось около ста прыжков. Так вот, имеет ли право вожак, чтобы взбодрить выбившихся из сил, воскликнуть: «Кролики, ещё одно усилие! До реки только двадцать прыжков!»? — Я полагаю, имеет, — сказал Возжаждавший, стараясь представить всю эту картину, — потом, когда они спасутся, он им объяснит, в чём дело. — Нет, — сказал Задумавшийся, — так ошибались все преобразователи. Ведь задача спасения кроликов бесконечна во времени. Перебежав реку, кролики получат только передышку. Наш обобщённый удав найдёт где-нибудь выше или ниже по течению переброшенное через реку бревно и будет продолжать преследование. Ведь удав у нас обобщённый, а любителей крольчатины всегда найдётся достаточно... — Значит, я так думаю, надо сохранить право на ложь для самого лучшего случая? — Нет, — сказал Задумавшийся, — такого права нет. Как бы ни были кролики благодарны своему вожаку за то, что он взбодрил их своей ложью, в сознании их навсегда останется, что он может солгать. Так что в следующий раз сигнал об опасности они будут воспринимать как сознательное преувеличение. Но и вожак, солгав во имя истины, уже предал истину, он её обесчестил. И насколько он её обесчестил, настолько он сам её не сможет уважать... Она его будет раздражать...

   — Задумавшийся · книга
7. «

   Мир, в котором ты видел хотя бы одного человека, всю жизнь благодарно помнившего о сделанном добре, даже тогда, когда сделавший добро начисто забыл о нем, да и сам сгинул, отдав свое легкое тело вечной мерзлоте, этот мир еще не окончательно протух, и он в самом деле стоит нашей отваги жить и быть человеком.

   Мир, в котором ты видел хотя бы одного человека, всю жизнь благодарно помнившего о сделанном добре, даже тогда, когда сделавший добро начисто забыл о нем, да и сам сгинул, отдав свое легкое тело вечной мерзлоте, этот мир еще не окончательно протух, и он в самом деле стоит нашей отваги жить и быть человеком.

   — Человек и его окрестности · книга
8. «

   Цветаева гениально сказала, что женитьба Пушкина на Наталье Николаевне – это стремление переполненности к пустоте. Но можно продолжить ее мысль. Пушкин на удивление друзьям нередко любил общаться с пустыми людьми. Электричество его переполненности требовало заземления, иначе он взорвался бы. Друзья этого не понимали. Скорее всего, и сам Пушкин этого не понимал.

   Цветаева гениально сказала, что женитьба Пушкина на Наталье Николаевне – это стремление переполненности к пустоте. Но можно продолжить ее мысль. Пушкин на удивление друзьям нередко любил общаться с пустыми людьми. Электричество его переполненности требовало заземления, иначе он взорвался бы. Друзья этого не понимали. Скорее всего, и сам Пушкин этого не понимал.

   — Поэт · книга
9. «

   Люди стремятся друг к другу, видимо, по признаку душевной близости, где нету разницы в нациях, в профессиях и даже в уровне благосостояния. А когда нет у людей душевной общности, они объединяются по национально-видовому признаку, как стая. И опасны, как стая.

   Люди стремятся друг к другу, видимо, по признаку душевной близости, где нету разницы в нациях, в профессиях и даже в уровне благосостояния. А когда нет у людей душевной общности, они объединяются по национально-видовому признаку, как стая. И опасны, как стая.

   — Сандро из Чегема · книга
10. «

    Высшее очарование женщины – застенчивость. Именно это хотят отнять у неё феминистки.

    Высшее очарование женщины – застенчивость. Именно это хотят отнять у неё феминистки.
11. «

    ... потому что опасения за чужую тайну всегда кажутся преувеличенными...

    ... потому что опасения за чужую тайну всегда кажутся преувеличенными...

    — Кролики и удавы · книга
12. «

    Соринка зла влетела в душу. Пытка. И человек терзается в тиши. И плач его — последняя попытка, Попытка выслезить соринку из души.

    Соринка зла влетела в душу. Пытка. И человек терзается в тиши. И плач его — последняя попытка, Попытка выслезить соринку из души.
13. «

    Мудрость — это ум, настоянный на совести.

    Мудрость — это ум, настоянный на совести.
14. «

    — Так, может, ты тогда скажешь, откуда взялся я? — спросил дьявол. — Я хотел понять, — вздохнул Бог, — не может ли разум сам выработать совесть. Я вложил в тебя только искру разума. Но она не выработала совести. Оказывается, сам ум, не омытый совестью, становится злокачественным. Так появился ты. Ты неудачный проект человека. — Я неудачный проект человека?! — возмутился дьявол. — Это человек неудачный проект дьявола!

    — Так, может, ты тогда скажешь, откуда взялся я? — спросил дьявол. — Я хотел понять, — вздохнул Бог, — не может ли разум сам выработать совесть. Я вложил в тебя только искру разума. Но она не выработала совести. Оказывается, сам ум, не омытый совестью, становится злокачественным. Так появился ты. Ты неудачный проект человека. — Я неудачный проект человека?! — возмутился дьявол. — Это человек неудачный проект дьявола!

    — Дьявол · книга
15. «

    Огромный белый лебедь-шипун, привлеченный шумом воды, осторожно приблизившись, проплыл мимо принца. Было странное противоречие между белоснежным величием его царственно скользящего тела и выражением алчного любопытства его глупенького глаза, увенчивающего божественную шею. Хаос мировой глупости и жестокая глупость всех женщин глядели из этого глаза.

    Огромный белый лебедь-шипун, привлеченный шумом воды, осторожно приблизившись, проплыл мимо принца. Было странное противоречие между белоснежным величием его царственно скользящего тела и выражением алчного любопытства его глупенького глаза, увенчивающего божественную шею. Хаос мировой глупости и жестокая глупость всех женщин глядели из этого глаза.

    — Сандро из Чегема · книга
16. «

    Умное решение может быть и безнравственным. Мудрое — не может быть безнравственным. Ум — разит. Мудрость — утоляет. Мудрость — это ум, настоянный на совести. Такой коктейль многим не только не по плечу, но и не по нутру.

    Умное решение может быть и безнравственным. Мудрое — не может быть безнравственным. Ум — разит. Мудрость — утоляет. Мудрость — это ум, настоянный на совести. Такой коктейль многим не только не по плечу, но и не по нутру.

    — Стоянка человека · книга
17. «

    ... Если мы будем стремиться с самого начала увидеть самый конец, мы никогда не сдвинемся с места. Важно сделать первый шаг, и важно быть уверенными в том, что он правильный.

    ... Если мы будем стремиться с самого начала увидеть самый конец, мы никогда не сдвинемся с места. Важно сделать первый шаг, и важно быть уверенными в том, что он правильный.

    — Кролики и удавы · книга
18. «

    В этой прекрасной жизни было одно страшное и непонятное: все, все, кого он любил, рано или поздно куда-то исчезали.

    В этой прекрасной жизни было одно страшное и непонятное: все, все, кого он любил, рано или поздно куда-то исчезали.

    — Сандро из Чегема · книга
19. «

    — Что тебя больше всего гнетёт? — спросил я у одного дерева, росшего на голом холме. — Я тоскую по деревьям, — ответило оно. — Что тебя больше всего гнетёт? — спросил я у дерева в лесу. — Кругом одни деревья, — ответило оно, — и ночью, и днём кругом деревья, никуда от них не денешься.

    — Что тебя больше всего гнетёт? — спросил я у одного дерева, росшего на голом холме. — Я тоскую по деревьям, — ответило оно. — Что тебя больше всего гнетёт? — спросил я у дерева в лесу. — Кругом одни деревья, — ответило оно, — и ночью, и днём кругом деревья, никуда от них не денешься.

    — Из записных книжек · книга
20. «

    Некоторые женщины, заболев, становятся нежными. Через несколько дней вдруг начинают покрикивать с постели. О! Значит, выздоравливают!

    Некоторые женщины, заболев, становятся нежными. Через несколько дней вдруг начинают покрикивать с постели. О! Значит, выздоравливают!