40 цитат Федора Сологуба — избранное

Подборка из 40 цитат Федора Сологуба: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Мы живем среди природы, которая вся насквозь проникнута стремление к жизни. Тысячелетия тому назад волевая энергия природы была так велика, что возникли бесчисленные разновидности жизни на земле. Теперь энергия природы принимает иной характер: природа стремится не только к бытию, — она стремится к тому, чтобы осознать себя. Нас окружает страстное желание не только быть, но быть самым сознательным, — быть человеком, и более, чем человеком.

   Мы живем среди природы, которая вся насквозь проникнута стремление к жизни. Тысячелетия тому назад волевая энергия природы была так велика, что возникли бесчисленные разновидности жизни на земле. Теперь энергия природы принимает иной характер: природа стремится не только к бытию, — она стремится к тому, чтобы осознать себя. Нас окружает страстное желание не только быть, но быть самым сознательным, — быть человеком, и более, чем человеком.

   — Приклонский · книга
2. «

   Больному сердцу любо Строй жизни порицать. Всё тело хочет грубо Мне солнце пронизать,

   Больному сердцу любо Строй жизни порицать. Всё тело хочет грубо Мне солнце пронизать,
3. «

   С людьми Елене было тягостно, — люди говорят неправду, льстят, волнуются, выражают свои чувства преувеличенным и неприятным способом. В людях много нелепого и смешного; они подчиняются моде, употребляют зачем-то иностранные слова, имеют суетные желания.

   С людьми Елене было тягостно, — люди говорят неправду, льстят, волнуются, выражают свои чувства преувеличенным и неприятным способом. В людях много нелепого и смешного; они подчиняются моде, употребляют зачем-то иностранные слова, имеют суетные желания.

   — Красота · книга
4. «

   Не врет надо сказать, — ошибается. Только маленькие врут, взрослые изволят ошибаться.

   Не врет надо сказать, — ошибается. Только маленькие врут, взрослые изволят ошибаться.

   — Гудаевский · книга
5. «

   Они принадлежали к числу тех жалких людей, вся жизнь которых — внешняя и сводится почти к механическому усвоению и повторению того, что делают другие люди их круга. Но так как среди этих других всегда бывают несколько человек очень богатых, сравнительно с другими, то вся жизнь людей, подобных Дмитрию Нерадову и его жене, наполняется мучительными стараниями делать то, что не по средствам, и томительными поисками денег, которых всегда не достает.

   Они принадлежали к числу тех жалких людей, вся жизнь которых — внешняя и сводится почти к механическому усвоению и повторению того, что делают другие люди их круга. Но так как среди этих других всегда бывают несколько человек очень богатых, сравнительно с другими, то вся жизнь людей, подобных Дмитрию Нерадову и его жене, наполняется мучительными стараниями делать то, что не по средствам, и томительными поисками денег, которых всегда не достает.

   — Звериный быт · книга
6. «

   Неведомою осталась судьба страны, где воцарился зверь, и самое имя страны поглощено забвением.

   Неведомою осталась судьба страны, где воцарился зверь, и самое имя страны поглощено забвением.

   — Страна, где воцарился зверь · книга
7. «

   На моём земном пути Было много злости. Выл я по ночам И с такими ж, как я сам, Грызся из-за кости.

   На моём земном пути Было много злости. Выл я по ночам И с такими ж, как я сам, Грызся из-за кости.
8. «

   Люблю тебя, твой милый смех люблю, Люблю твой плач и быстрых слез потоки. И нежные, краснеющие щеки, - Но у тебя любви я не молю.

   Люблю тебя, твой милый смех люблю, Люблю твой плач и быстрых слез потоки. И нежные, краснеющие щеки, - Но у тебя любви я не молю.
9. «

   Подобно тому, как в природе кое-где встречаются места безнадежно унылые, как иногда восходят на земных просторах растения безуханные, не радующие глаз, — так и среди людских существований бывают такие, которые как бы заранее обречены кем-то недобрым и враждебным человеку на тоску и печаль бытия.

   Подобно тому, как в природе кое-где встречаются места безнадежно унылые, как иногда восходят на земных просторах растения безуханные, не радующие глаз, — так и среди людских существований бывают такие, которые как бы заранее обречены кем-то недобрым и враждебным человеку на тоску и печаль бытия.

   — Звериный быт · книга
10. «

    Можно ли жить, когда есть грубые и грязные мысли. Пусть они и не мои, не во мне зародились, — но разве не моими стали эти мысли, как только я узнала их? И не все ли на свете мое, и не все ли связано неразрывными связями?

    Можно ли жить, когда есть грубые и грязные мысли. Пусть они и не мои, не во мне зародились, — но разве не моими стали эти мысли, как только я узнала их? И не все ли на свете мое, и не все ли связано неразрывными связями?

    — Елена · книга
11. «

    Проходили годы за годами. Из бойких, смелых детей, что собрались на именины Леши Семибоярова, вышли ловкие смелые люди, и мальчишка, обанувший Гришу, нашел, конечно, свою дорогу в жизни, — а Гриша, стал, разумеется, неудачником.

    Проходили годы за годами. Из бойких, смелых детей, что собрались на именины Леши Семибоярова, вышли ловкие смелые люди, и мальчишка, обанувший Гришу, нашел, конечно, свою дорогу в жизни, — а Гриша, стал, разумеется, неудачником.

    — Улыбка · книга
12. «

    Как небо вечернее ясно! Какая там блещет звезда! О жизни, погибшей напрасно, Не надо грустить никогда.

    Как небо вечернее ясно! Какая там блещет звезда! О жизни, погибшей напрасно, Не надо грустить никогда.
13. «

    Прикован тяжким тяготением К моей земле, Я тешусь кратким сновидением В полночной мгле.

    Прикован тяжким тяготением К моей земле, Я тешусь кратким сновидением В полночной мгле.
14. «

    По тем дорогам, где ходят люди, В часы раздумья не ходи, — Весь воздух выпьют людские груди, Проснётся страх в твоей груди.

    По тем дорогам, где ходят люди, В часы раздумья не ходи, — Весь воздух выпьют людские груди, Проснётся страх в твоей груди.
15. «

    Берег понижался. В прозрачной полумгле, которую ласково бросали на меня ивы с поникших ветвей своих, меня обнимала нежная прохлада; воздух вливался в грудь, как сладкий напиток, возбуждающий трепет сил и жажду жизни, навевающий отрадные мечтания. Легкая задумчивость овладела мною.

    Берег понижался. В прозрачной полумгле, которую ласково бросали на меня ивы с поникших ветвей своих, меня обнимала нежная прохлада; воздух вливался в грудь, как сладкий напиток, возбуждающий трепет сил и жажду жизни, навевающий отрадные мечтания. Легкая задумчивость овладела мною.

    — Лелька · книга
16. «

    У него не было любимых предметов, как не было любимых людей, — и поэтому природа могла только в одну сторону действовать на его чувства, только угнетать их.

    У него не было любимых предметов, как не было любимых людей, — и поэтому природа могла только в одну сторону действовать на его чувства, только угнетать их.

    — Мелкий бес · книга
17. «

    И Варваре, и Грушиной церковные обряды казались смешными. Они беспрестанно хихикали. Слова о том, что жена должна прилепиться к своему мужу, вызвали у них особенную веселость.

    И Варваре, и Грушиной церковные обряды казались смешными. Они беспрестанно хихикали. Слова о том, что жена должна прилепиться к своему мужу, вызвали у них особенную веселость.

    — Мелкий бес · книга
18. «

    Я сказал моей невесте: «Верь, что я до гроба твой». Но она, нахмурив брови, Покачала головой. Я спросил мою невесту: «Навсегда ли ты моя?» И она сказала грустно: «Я теперь и завтра я Неужель одна и та же? Может быть, мои мечты Через день уже увянут, Как недолгие цветы. За себя сказать не смею, - Обмануть тебя боюсь. Я люблю тебя как радость, Но навек не отдаюсь».

    Я сказал моей невесте: «Верь, что я до гроба твой». Но она, нахмурив брови, Покачала головой. Я спросил мою невесту: «Навсегда ли ты моя?» И она сказала грустно: «Я теперь и завтра я Неужель одна и та же? Может быть, мои мечты Через день уже увянут, Как недолгие цветы. За себя сказать не смею, - Обмануть тебя боюсь. Я люблю тебя как радость, Но навек не отдаюсь».
19. «

    Да, ведь и Передонов стремился к истине, по общему закону всякой сознательной жизни, и это стремление томило его.

    Да, ведь и Передонов стремился к истине, по общему закону всякой сознательной жизни, и это стремление томило его.

    — Мелкий бес · книга
20. «

    И я, томясь в немой кручине, Изнемогая в тишине, В моей безвыходной пустыне Горю на медленном огне. О, если б яростным желаньям Была действительность дана, Каким бы тягостным страданьям Земля была обречена!

    И я, томясь в немой кручине, Изнемогая в тишине, В моей безвыходной пустыне Горю на медленном огне. О, если б яростным желаньям Была действительность дана, Каким бы тягостным страданьям Земля была обречена!