28 известных цитат Филиппа Ванденберга

Филипп Ванденберг — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 28 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Терпение — добродетель слабых.

   Терпение — добродетель слабых.

   — Наместница Ра · книга
2. «

   Его деяния начинаются там, где кончается твоя магия.

   Его деяния начинаются там, где кончается твоя магия.

   — Наместница Ра · книга
3. «

   — Целыми днями взывал я к Ра-Хорахте — от его восхождения и до заката — и приказывал забивать белых быков, чтобы принести на алтарь Амона лучшие куски. Я обращался к богу с единой молитвой: чтобы он переменил твое отношение ко мне и чтобы ты любила меня, как Исида своего брата и мужа Осириса. — Что касается любви, тут и вся Эннеада богов бессильна. Тебе известно это.

   — Целыми днями взывал я к Ра-Хорахте — от его восхождения и до заката — и приказывал забивать белых быков, чтобы принести на алтарь Амона лучшие куски. Я обращался к богу с единой молитвой: чтобы он переменил твое отношение ко мне и чтобы ты любила меня, как Исида своего брата и мужа Осириса. — Что касается любви, тут и вся Эннеада богов бессильна. Тебе известно это.

   — Наместница Ра · книга
4. «

   В стране Нила нет обычая исполнять последнюю волю осужденного, — все же не преминула заметить она, — с той поры, как отцеубийца, приговоренный к вечному заточению за высокими стенами, испросил сладких фиников. Он ел и плевал косточки в стену, из косточек выросла пальма, и через немногие годы преступник сбежал, вскарабкавшись по ней. Но ты, Пареху, не совершил преступления, я даже могу понять твое желание. Что ж, да будет так!

   В стране Нила нет обычая исполнять последнюю волю осужденного, — все же не преминула заметить она, — с той поры, как отцеубийца, приговоренный к вечному заточению за высокими стенами, испросил сладких фиников. Он ел и плевал косточки в стену, из косточек выросла пальма, и через немногие годы преступник сбежал, вскарабкавшись по ней. Но ты, Пареху, не совершил преступления, я даже могу понять твое желание. Что ж, да будет так!

   — Наместница Ра · книга
5. «

   Узнаешь в свое время. А если и нет — не имеет значения!

   Узнаешь в свое время. А если и нет — не имеет значения!

   — Наместница Ра · книга
6. «

   Люди, которые сомневаются в своём рассудке, – сказал он себе, – не могут страдать шизофренией. Больны только те, которые утверждают, что совершенно здоровы.

   Люди, которые сомневаются в своём рассудке, – сказал он себе, – не могут страдать шизофренией. Больны только те, которые утверждают, что совершенно здоровы.

   — Тайна скарабея · книга
7. «

   — Что будет с ним? — Неферабет обучает его мудрости жизни, а жрецы Амона дают воспитание, подобающее сыну царя, пусть даже пащенку! — Последнее слово Хатшепсут словно сплюнула под ноги. — До сих пор он не тосковал по матери, хоть жрецы и укрыли его от тебя. — Знаю, — смиренно сказала Исида, — но мне достаточно знать, что он рядом. Все-таки он мой сын! Глаза Хатшепсут потемнели, а меж бровей образовалась вертикальная складка. — О Амон! — воскликнула она с притворным смехом. — Конечно, твой. Никто и не собирается оспаривать его у тебя. — Но ты хочешь разлучить мать с сыном! — бросила царице в лицо Исида. — Гусенка оставляют с гусыней, пока он не научится сам находить пропитание; жеребенка не забирают у кобылы, пока он не встанет на ноги. И любой пастух в плодородных землях живет в заботе о том, чтобы с детьми его ничего худого не случилось.

   — Что будет с ним? — Неферабет обучает его мудрости жизни, а жрецы Амона дают воспитание, подобающее сыну царя, пусть даже пащенку! — Последнее слово Хатшепсут словно сплюнула под ноги. — До сих пор он не тосковал по матери, хоть жрецы и укрыли его от тебя. — Знаю, — смиренно сказала Исида, — но мне достаточно знать, что он рядом. Все-таки он мой сын! Глаза Хатшепсут потемнели, а меж бровей образовалась вертикальная складка. — О Амон! — воскликнула она с притворным смехом. — Конечно, твой. Никто и не собирается оспаривать его у тебя. — Но ты хочешь разлучить мать с сыном! — бросила царице в лицо Исида. — Гусенка оставляют с гусыней, пока он не научится сам находить пропитание; жеребенка не забирают у кобылы, пока он не встанет на ноги. И любой пастух в плодородных землях живет в заботе о том, чтобы с детьми его ничего худого не случилось.

   — Наместница Ра · книга
8. «

   Разве должна я страдать от жажды, когда рядом бьет родник?

   Разве должна я страдать от жажды, когда рядом бьет родник?

   — Наместница Ра · книга
9. «

   Помоги слабому, возможно, однажды он станет сильнее тебя, и тогда тебе потребуется его помощь.

   Помоги слабому, возможно, однажды он станет сильнее тебя, и тогда тебе потребуется его помощь.

   — Тайна скарабея · книга
10. «

    — Для тебя важнее дешевая месть человеку, который тебе ничего не сделал. — Он отнял у меня жену! — Отнять можно то, чем владеешь, но ты мне не хозяин.

    — Для тебя важнее дешевая месть человеку, который тебе ничего не сделал. — Он отнял у меня жену! — Отнять можно то, чем владеешь, но ты мне не хозяин.

    — Наместница Ра · книга
11. «

    Легко говорить, когда время прошло. Если мужчина подпадает под чары женщины, никого другого для него больше не существует. А если эта женщина — владычица Обеих земель, то и у самой Хатхор не осталось бы шанса.

    Легко говорить, когда время прошло. Если мужчина подпадает под чары женщины, никого другого для него больше не существует. А если эта женщина — владычица Обеих земель, то и у самой Хатхор не осталось бы шанса.

    — Наместница Ра · книга
12. «

    Выражение лица Геллы изменилось в одну секунду. В женственных чертах проступила мужская твердость, в веселых глазах появились злость и ненависть.

    Выражение лица Геллы изменилось в одну секунду. В женственных чертах проступила мужская твердость, в веселых глазах появились злость и ненависть.

    — Тайна скарабея · книга
13. «

    — Ты сам сказал, что любовь не может быть преступлением, ибо нет закона, запрещающего ее! — И рад бы ответить «да», — сказал Инени, — но есть вещи, настолько далекие от человеческого разумения, что никому и в голову не придет запрещать их. Потому что такого просто не может быть.

    — Ты сам сказал, что любовь не может быть преступлением, ибо нет закона, запрещающего ее! — И рад бы ответить «да», — сказал Инени, — но есть вещи, настолько далекие от человеческого разумения, что никому и в голову не придет запрещать их. Потому что такого просто не может быть.

    — Наместница Ра · книга
14. «

    Твоя наружность, любимый, — зеркало твоих цветущих двадцати лет, но мысли твои — мысли мудреца, чья юность давно позади. И не знаю, что я ценю больше: твою зрелость или твою юность.

    Твоя наружность, любимый, — зеркало твоих цветущих двадцати лет, но мысли твои — мысли мудреца, чья юность давно позади. И не знаю, что я ценю больше: твою зрелость или твою юность.

    — Наместница Ра · книга
15. «

    — Разве это преступление, если подданный любит свою царицу? — малодушно осведомился Сененмут. Инени вздохнул. — Любовь не знает закона. Как же она может преступить его? Твой вопрос поставлен неверно. Правильно будет спросить: «Что случится, если подданный любит свою госпожу?» — И что же случится? Старик пожал плечами. — Это зависит от того, отвечает ли царица ему взаимностью. Если она не любит или не знает о его любви, то чувство уйдет в песок подобно скарабею в западной пустыне. — А если отвечает, что тогда? — О Амон! — Инени хлопнул в ладоши и устремил в небеса восхищенный взор. — Тогда я не хотел бы побывать в его шкуре!

    — Разве это преступление, если подданный любит свою царицу? — малодушно осведомился Сененмут. Инени вздохнул. — Любовь не знает закона. Как же она может преступить его? Твой вопрос поставлен неверно. Правильно будет спросить: «Что случится, если подданный любит свою госпожу?» — И что же случится? Старик пожал плечами. — Это зависит от того, отвечает ли царица ему взаимностью. Если она не любит или не знает о его любви, то чувство уйдет в песок подобно скарабею в западной пустыне. — А если отвечает, что тогда? — О Амон! — Инени хлопнул в ладоши и устремил в небеса восхищенный взор. — Тогда я не хотел бы побывать в его шкуре!

    — Наместница Ра · книга
16. «

    Любовь до экстаза и ненависть до убийства.

    Любовь до экстаза и ненависть до убийства.

    — Тайна скарабея · книга
17. «

    Не предавайтесь прошлому, нет ничего глупее этого. Что прошло, то прошло, и его не изменить ни слезами раскаяния, ни буйством раскаленного сердца.

    Не предавайтесь прошлому, нет ничего глупее этого. Что прошло, то прошло, и его не изменить ни слезами раскаяния, ни буйством раскаленного сердца.

    — Наместница Ра · книга
18. «

    — Ты просто обиделась… — Обиделась? — горько усмехнулась Руя, натягивая тонкий плиссированный калазирис. — Такова была моя участь — стать нелюбимой женой нелюбимого мужа, ибо этого брака пожелали мои родители. Не так уж необычно для нашего времени — во многих семьях происходит то же самое. Беда моя в том, что я встретила мужчину, которого полюбила больше всего на свете, мужчину, вложившего в меня свое семя. Но он отвернулся от меня ради женщины, равной которой нет на земле.

    — Ты просто обиделась… — Обиделась? — горько усмехнулась Руя, натягивая тонкий плиссированный калазирис. — Такова была моя участь — стать нелюбимой женой нелюбимого мужа, ибо этого брака пожелали мои родители. Не так уж необычно для нашего времени — во многих семьях происходит то же самое. Беда моя в том, что я встретила мужчину, которого полюбила больше всего на свете, мужчину, вложившего в меня свое семя. Но он отвернулся от меня ради женщины, равной которой нет на земле.

    — Наместница Ра · книга
19. «

    — Госпожа, — холодно начал свою речь верховный жрец, — в те времена, когда ты отправлялась в экспедицию, все сердца были на твоей стороне, все горы и равнины были твоими, ибо Амон возлюбил тебя как свою дочь. Но Сет красноглазый вложил в твое сердце зло, к гордости ибиса пристала вероломность кошки, к доброте гуся — коварство змеи. И подобно змее, губящей персиковое дерево, замыслила ты погубить Исиду, мать юного фараона. Ты приказала изгнать ее в пустыню, привязав к спине осла, как женщину, нарушившую супружескую верность, хотя совесть Исиды была чиста. И вот твой народ отвернулся от тебя и признал Тутмоса своим фараоном.

    — Госпожа, — холодно начал свою речь верховный жрец, — в те времена, когда ты отправлялась в экспедицию, все сердца были на твоей стороне, все горы и равнины были твоими, ибо Амон возлюбил тебя как свою дочь. Но Сет красноглазый вложил в твое сердце зло, к гордости ибиса пристала вероломность кошки, к доброте гуся — коварство змеи. И подобно змее, губящей персиковое дерево, замыслила ты погубить Исиду, мать юного фараона. Ты приказала изгнать ее в пустыню, привязав к спине осла, как женщину, нарушившую супружескую верность, хотя совесть Исиды была чиста. И вот твой народ отвернулся от тебя и признал Тутмоса своим фараоном.

    — Наместница Ра · книга
20. «

    — Война — дело мужчин, — изрек фараон, увидев запыхавшуюся Хатшепсут. — И женщине здесь не место. — Однако мужчины, которых ты ведешь в поход, все еще дело женщин, — надменно возразила царица супругу и жестом велела советникам оставить их наедине.

    — Война — дело мужчин, — изрек фараон, увидев запыхавшуюся Хатшепсут. — И женщине здесь не место. — Однако мужчины, которых ты ведешь в поход, все еще дело женщин, — надменно возразила царица супругу и жестом велела советникам оставить их наедине.

    — Наместница Ра · книга