100 цитат Франца Кафки, проверенных временем

Франц Кафка — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 100 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Поэты пытаются заменить людям глаза, чтобы тем самым изменить действительность. Потому они, в сущности, враждебные государству элементы, — они ведь хотят перемен. Государство же и вместе с ним все его преданные слуги хотят незыблемости.

   Поэты пытаются заменить людям глаза, чтобы тем самым изменить действительность. Потому они, в сущности, враждебные государству элементы, — они ведь хотят перемен. Государство же и вместе с ним все его преданные слуги хотят незыблемости.
2. «

   Раньше я не понимал, почему не получаю ответа на свой вопрос, сегодня не понимаю, как мог я думать, что можно спрашивать. Но я ведь и не думал, я только спрашивал.

   Раньше я не понимал, почему не получаю ответа на свой вопрос, сегодня не понимаю, как мог я думать, что можно спрашивать. Но я ведь и не думал, я только спрашивал.

   — Размышления об истинном пути · книга
3. «

   От этого раннего вставания можно совсем обезуметь. Человек должен высыпаться.

   От этого раннего вставания можно совсем обезуметь. Человек должен высыпаться.

   — Превращение · книга
4. «

   Ошибка. Дверь в конце длинного коридора, которую я открыл, была не моя.

   Ошибка. Дверь в конце длинного коридора, которую я открыл, была не моя.

   — Ангелы не летают · книга
5. «

   Бывают случаи, когда приговор можно вдруг услыхать неожиданно, от кого угодно, когда угодно.

   Бывают случаи, когда приговор можно вдруг услыхать неожиданно, от кого угодно, когда угодно.

   — Процесс · книга
6. «

   Моя тюремная камера — моя крепость.

   Моя тюремная камера — моя крепость.
7. «

   Человек в своем неведении действует смелей, а потому я охотно останусь при своем неведении.

   Человек в своем неведении действует смелей, а потому я охотно останусь при своем неведении.

   — Замок · книга
8. «

   Чем шире разливается половодье, тем более мелкой и мутной становится вода. Революция испаряется, и остается только ил новой бюрократии. Оковы измученного человечества сделаны из канцелярской бумаги.

   Чем шире разливается половодье, тем более мелкой и мутной становится вода. Революция испаряется, и остается только ил новой бюрократии. Оковы измученного человечества сделаны из канцелярской бумаги.
9. «

   Иная хитрость так тонка, что сама собой рвется.

   Иная хитрость так тонка, что сама собой рвется.

   — Нора · книга
10. «

    Как можно радоваться миру? Разве только если убегаешь в него.

    Как можно радоваться миру? Разве только если убегаешь в него.

    — Размышления об истинном пути · книга
11. «

    ... дело часто решает какой-нибудь пустяк, чье-то настроение, и точно так же какой-нибудь пустяк, какое-то слово может все привести снова в порядок.

    ... дело часто решает какой-нибудь пустяк, чье-то настроение, и точно так же какой-нибудь пустяк, какое-то слово может все привести снова в порядок.

    — Супружеская чета · книга
12. «

    Странно, – сказала фройляйн Бюрстнер, – странно, что мне приходится запрещать вам именно то, что вы сами должны были бы запретить себе.

    Странно, – сказала фройляйн Бюрстнер, – странно, что мне приходится запрещать вам именно то, что вы сами должны были бы запретить себе.

    — Процесс · книга
13. «

    Добро в каком-то смысле безотрадно.

    Добро в каком-то смысле безотрадно.
14. «

    Дух лишь тогда делается свободным, когда он перестает быть опорой.

    Дух лишь тогда делается свободным, когда он перестает быть опорой.
15. «

    Книга должна быть топором для замерзшего в нас моря.

    Книга должна быть топором для замерзшего в нас моря.
16. «

    Неразрешимый вопрос, сломлен ли я? Гибну ли я? Все признаки говорят за это (холод, отупение, состояние нервов, рассеянность, неспособность к работе, головные боли, бессонница); почти единственное, что говорит против этого, — надежда.

    Неразрешимый вопрос, сломлен ли я? Гибну ли я? Все признаки говорят за это (холод, отупение, состояние нервов, рассеянность, неспособность к работе, головные боли, бессонница); почти единственное, что говорит против этого, — надежда.

    — Дневники · книга
17. «

    Если к полудню ты малость устал, то это лишь верная примета нормального, счастливо прожитого дня.

    Если к полудню ты малость устал, то это лишь верная примета нормального, счастливо прожитого дня.

    — Замок · книга
18. «

    Я думаю, что мы должны читать лишь те книги, что кусают и жалят нас. Если прочитанная нами книга не потрясает нас, как удар по черепу, зачем вообще читать ее? Скажешь, что это может сделать нас счастливыми? Бог мой, да мы были бы столько же счастливы, если бы вообще не имели книг; книги, которые делают нас счастливыми, могли бы мы с легкостью написать и сами. На самом же деле нужны нам книги, которые поражают, как самое страшное из несчастий, как смерть кого-то, кого мы любим больше себя, как сознание, что мы изгнаны в леса, подальше от людей, как самоубийство. Книга должна быть топором, способным разрубить замерзшее озеро внутри нас. Я в это верю.

    Я думаю, что мы должны читать лишь те книги, что кусают и жалят нас. Если прочитанная нами книга не потрясает нас, как удар по черепу, зачем вообще читать ее? Скажешь, что это может сделать нас счастливыми? Бог мой, да мы были бы столько же счастливы, если бы вообще не имели книг; книги, которые делают нас счастливыми, могли бы мы с легкостью написать и сами. На самом же деле нужны нам книги, которые поражают, как самое страшное из несчастий, как смерть кого-то, кого мы любим больше себя, как сознание, что мы изгнаны в леса, подальше от людей, как самоубийство. Книга должна быть топором, способным разрубить замерзшее озеро внутри нас. Я в это верю.
19. «

    Это хорошее испытание меры несчастья — дать человеку совладать с собой в одиночестве.

    Это хорошее испытание меры несчастья — дать человеку совладать с собой в одиночестве.

    — Дневники · книга
20. «

    Рана так болит не потому, что она глубока и велика, а потому, что она застарелая. Когда старую рану снова и снова вскрывают, снова режут то место, которое уже множество раз оперировали, — вот это ужасно.

    Рана так болит не потому, что она глубока и велика, а потому, что она застарелая. Когда старую рану снова и снова вскрывают, снова режут то место, которое уже множество раз оперировали, — вот это ужасно.

    — Дневники · книга