113 мудрых мыслей Франца Кафки

Франц Кафка — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 113 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Угнетать ближнего куда легче, если ничего не знаешь о нем. Совесть тогда не мучает...

   Угнетать ближнего куда легче, если ничего не знаешь о нем. Совесть тогда не мучает...
2. «

   В борьбе мира с тобой встань секундантом на сторону мира.

   В борьбе мира с тобой встань секундантом на сторону мира.
3. «

   Начиная с определенной точки, возврат уже невозможен. Этой точки надо достичь.

   Начиная с определенной точки, возврат уже невозможен. Этой точки надо достичь.
4. «

   Доктор, дайте мне смерть — иначе вы убийца.

   Доктор, дайте мне смерть — иначе вы убийца.
5. «

   Рана так болит не потому, что она глубока и велика, а потому, что она застарелая. Когда старую рану снова и снова вскрывают, снова режут то место, которое уже множество раз оперировали, — вот это ужасно.

   Рана так болит не потому, что она глубока и велика, а потому, что она застарелая. Когда старую рану снова и снова вскрывают, снова режут то место, которое уже множество раз оперировали, — вот это ужасно.

   — Дневники · книга
6. «

   Когда у такого неопытного в обыденной жизни человека, как Сортини, вдруг вспыхивает любовь к деревенской девушке, чувство, конечно, принимает иную форму, чем когда влюбляется какой-нибудь столяр-подмастерье. И кроме того, надо помнить, что между чиновником и дочкой сапожника — огромная пропасть и через нее надо как-то перебросить мост.

   Когда у такого неопытного в обыденной жизни человека, как Сортини, вдруг вспыхивает любовь к деревенской девушке, чувство, конечно, принимает иную форму, чем когда влюбляется какой-нибудь столяр-подмастерье. И кроме того, надо помнить, что между чиновником и дочкой сапожника — огромная пропасть и через нее надо как-то перебросить мост.

   — Ольга · книга
7. «

   Истинный путь идет по канату, который натянут не высоко, а над самой землей. Он предназначен, кажется, больше для того, чтобы о него спотыкаться, чем для того, чтобы идти по нему.

   Истинный путь идет по канату, который натянут не высоко, а над самой землей. Он предназначен, кажется, больше для того, чтобы о него спотыкаться, чем для того, чтобы идти по нему.
8. «

   Перо — это только сейсмографический грифель сердца. Им можно регистрировать землетрясения, но не предсказывать их.

   Перо — это только сейсмографический грифель сердца. Им можно регистрировать землетрясения, но не предсказывать их.
9. «

   От этого раннего вставания можно совсем обезуметь. Человек должен высыпаться.

   От этого раннего вставания можно совсем обезуметь. Человек должен высыпаться.

   — Превращение · книга
10. «

    Безнадежная затея — пытаться рассказом о прошлой несправедливости отвести от себя угрозу несправедливости новой.

    Безнадежная затея — пытаться рассказом о прошлой несправедливости отвести от себя угрозу несправедливости новой.

    — Америка (Пропавший без вести) · книга
11. «

    В жизни множество преград, и тем они выше, чем выше цели.

    В жизни множество преград, и тем они выше, чем выше цели.

    — Замок · книга
12. «

    — Ты выглядишь по-другому. — Это потому что я остался один.

    — Ты выглядишь по-другому. — Это потому что я остался один.

    — Замок · книга
13. «

    Даже ночной мотылёк, бедное насекомое, ищет при наступлении дня тихий уголок, расплывается там, больше всего желая исчезнуть и страдая оттого, что это недостижимо.

    Даже ночной мотылёк, бедное насекомое, ищет при наступлении дня тихий уголок, расплывается там, больше всего желая исчезнуть и страдая оттого, что это недостижимо.

    — Замок · книга
14. «

    Чем шире разливается половодье, тем более мелкой и мутной становится вода. Революция испаряется, и остается только ил новой бюрократии. Оковы измученного человечества сделаны из канцелярской бумаги.

    Чем шире разливается половодье, тем более мелкой и мутной становится вода. Революция испаряется, и остается только ил новой бюрократии. Оковы измученного человечества сделаны из канцелярской бумаги.
15. «

    Я был холодным и твёрдым, я был мостом, я лежал над пропастью.

    Я был холодным и твёрдым, я был мостом, я лежал над пропастью.

    — Мост · книга
16. «

    Зато теперь я знал, что мне делать, ибо как раз перед страшными событиями мною овладевает большая решительность.

    Зато теперь я знал, что мне делать, ибо как раз перед страшными событиями мною овладевает большая решительность.

    — Описание одной борьбы · книга
17. «

    На самом деле поэт гораздо мельче и слабее среднего человека. Потому он гораздо острее и сильнее других ощущает тяжесть земного бытия. Для него самого его пение — лишь вопль.

    На самом деле поэт гораздо мельче и слабее среднего человека. Потому он гораздо острее и сильнее других ощущает тяжесть земного бытия. Для него самого его пение — лишь вопль.
18. «

    Родители, ожидающие от своих детей благодарности (есть даже такие, которые ее требуют), подобны ростовщикам: они охотно рискуют капиталом, лишь бы получить проценты.

    Родители, ожидающие от своих детей благодарности (есть даже такие, которые ее требуют), подобны ростовщикам: они охотно рискуют капиталом, лишь бы получить проценты.

    — Дневники · книга
19. «

    Я думаю, что мы должны читать лишь те книги, что кусают и жалят нас. Если прочитанная нами книга не потрясает нас, как удар по черепу, зачем вообще читать ее? Скажешь, что это может сделать нас счастливыми? Бог мой, да мы были бы столько же счастливы, если бы вообще не имели книг; книги, которые делают нас счастливыми, могли бы мы с легкостью написать и сами. На самом же деле нужны нам книги, которые поражают, как самое страшное из несчастий, как смерть кого-то, кого мы любим больше себя, как сознание, что мы изгнаны в леса, подальше от людей, как самоубийство. Книга должна быть топором, способным разрубить замерзшее озеро внутри нас. Я в это верю.

    Я думаю, что мы должны читать лишь те книги, что кусают и жалят нас. Если прочитанная нами книга не потрясает нас, как удар по черепу, зачем вообще читать ее? Скажешь, что это может сделать нас счастливыми? Бог мой, да мы были бы столько же счастливы, если бы вообще не имели книг; книги, которые делают нас счастливыми, могли бы мы с легкостью написать и сами. На самом же деле нужны нам книги, которые поражают, как самое страшное из несчастий, как смерть кого-то, кого мы любим больше себя, как сознание, что мы изгнаны в леса, подальше от людей, как самоубийство. Книга должна быть топором, способным разрубить замерзшее озеро внутри нас. Я в это верю.
20. «

    Пуст, как ракушка на берегу, которую может раздавить нога любого прохожего.

    Пуст, как ракушка на берегу, которую может раздавить нога любого прохожего.

    — Дневники · книга