180 цитат, которые говорил Франц Кафка

Франц Кафка — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 180 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Я неспособен переносить тревоги и, вероятно, для того и создан, чтобы погибнуть от тревог. Когда я достаточно ослабею — а этого не придется долго ждать, — наверное, достаточно будет малейшей тревоги, чтобы выбить меня из колеи.

   Я неспособен переносить тревоги и, вероятно, для того и создан, чтобы погибнуть от тревог. Когда я достаточно ослабею — а этого не придется долго ждать, — наверное, достаточно будет малейшей тревоги, чтобы выбить меня из колеи.

   — Дневники · книга
2. «

   В сущности, я бездарный, невежественный человек, который, не принуждали бы его ходить в школу — не по доброй воле, но и едва ли замечая принуждение, — способен был бы забиться в собачью конуру, вылезая из нее только тогда, когда ему приносят жратву, и забираясь обратно, проглотив ее.

   В сущности, я бездарный, невежественный человек, который, не принуждали бы его ходить в школу — не по доброй воле, но и едва ли замечая принуждение, — способен был бы забиться в собачью конуру, вылезая из нее только тогда, когда ему приносят жратву, и забираясь обратно, проглотив ее.

   — Дневники · книга
3. «

   Это выглядело так, будто он хотел широкой спиной заслонить от меня ангела смерти, стоящего позади него, а потом начал потихоньку отступать в сторону.

   Это выглядело так, будто он хотел широкой спиной заслонить от меня ангела смерти, стоящего позади него, а потом начал потихоньку отступать в сторону.
4. «

   Что если мне приоткрыть маленькую щелочку в двери, проскользнуть змеей в соседнюю комнату и там, с пола, попросить у моих сестер и их товарки немного тишины.

   Что если мне приоткрыть маленькую щелочку в двери, проскользнуть змеей в соседнюю комнату и там, с пола, попросить у моих сестер и их товарки немного тишины.
5. «

   Начиная с определенной точки, возврат уже невозможен. Этой точки надо достичь.

   Начиная с определенной точки, возврат уже невозможен. Этой точки надо достичь.
6. «

   Когда я после некоторого перерыва начинаю писать, я словно вытягиваю каждое слово из пустоты. Заполучу одно слово — только одно оно и есть у меня, и опять все надо начинать сначала.

   Когда я после некоторого перерыва начинаю писать, я словно вытягиваю каждое слово из пустоты. Заполучу одно слово — только одно оно и есть у меня, и опять все надо начинать сначала.

   — Дневники · книга
7. «

   Во мне, как и в других людях, есть спокойствие, уверенность, но заложены они как-то навыворот.

   Во мне, как и в других людях, есть спокойствие, уверенность, но заложены они как-то навыворот.

   — Дневники · книга
8. «

   Многие тени усопших заняты только тем, что лижут воды реки мёртвых, так как текут они от нас и сохраняют ещё солёный привкус наших морей. Река вздымается от отвращения, устремляется вспять и выносит их в этом отливе снова в жизнь. Они же, счастливые, поют гимны благодарения, ластясь к возмущённой реке.

   Многие тени усопших заняты только тем, что лижут воды реки мёртвых, так как текут они от нас и сохраняют ещё солёный привкус наших морей. Река вздымается от отвращения, устремляется вспять и выносит их в этом отливе снова в жизнь. Они же, счастливые, поют гимны благодарения, ластясь к возмущённой реке.
9. «

   Мир зол, и ему помогают быть злым.

   Мир зол, и ему помогают быть злым.

   — Учитель · книга
10. «

    Ведь мое несчастье — это несчастье зыбкое, несчастье, зыблющееся на острие, и если дотронуться до него, оно падет на расспрашивающего.

    Ведь мое несчастье — это несчастье зыбкое, несчастье, зыблющееся на острие, и если дотронуться до него, оно падет на расспрашивающего.

    — Описание одной борьбы · книга
11. «

    Чем дольше медлишь у двери, тем более чужим становишься.

    Чем дольше медлишь у двери, тем более чужим становишься.

    — Возвращение домой · книга
12. «

    Индивидуальность писателя в том главным образом и состоит, что свои недостатки каждый прикрывает на свой особый манер.

    Индивидуальность писателя в том главным образом и состоит, что свои недостатки каждый прикрывает на свой особый манер.

    — Дневники · книга
13. «

    Я думаю, что мы должны читать лишь те книги, что кусают и жалят нас. Если прочитанная нами книга не потрясает нас, как удар по черепу, зачем вообще читать ее? Скажешь, что это может сделать нас счастливыми? Бог мой, да мы были бы столько же счастливы, если бы вообще не имели книг; книги, которые делают нас счастливыми, могли бы мы с легкостью написать и сами. На самом же деле нужны нам книги, которые поражают, как самое страшное из несчастий, как смерть кого-то, кого мы любим больше себя, как сознание, что мы изгнаны в леса, подальше от людей, как самоубийство. Книга должна быть топором, способным разрубить замерзшее озеро внутри нас. Я в это верю.

    Я думаю, что мы должны читать лишь те книги, что кусают и жалят нас. Если прочитанная нами книга не потрясает нас, как удар по черепу, зачем вообще читать ее? Скажешь, что это может сделать нас счастливыми? Бог мой, да мы были бы столько же счастливы, если бы вообще не имели книг; книги, которые делают нас счастливыми, могли бы мы с легкостью написать и сами. На самом же деле нужны нам книги, которые поражают, как самое страшное из несчастий, как смерть кого-то, кого мы любим больше себя, как сознание, что мы изгнаны в леса, подальше от людей, как самоубийство. Книга должна быть топором, способным разрубить замерзшее озеро внутри нас. Я в это верю.
14. «

    Дух лишь тогда делается свободным, когда он перестает быть опорой.

    Дух лишь тогда делается свободным, когда он перестает быть опорой.
15. «

    В переходные периоды — а таким для меня была последняя неделя и нынешний момент тоже — меня часто охватывает грустное, но спокойное удивление собственной бесчувственностью. Я отделен от всех вещей пустым пространством, через границы которого даже и не стремлюсь пробиться.

    В переходные периоды — а таким для меня была последняя неделя и нынешний момент тоже — меня часто охватывает грустное, но спокойное удивление собственной бесчувственностью. Я отделен от всех вещей пустым пространством, через границы которого даже и не стремлюсь пробиться.

    — Дневники · книга
16. «

    То, что мы называем злом, является всего лишь неизбежностью в нашем бесконечном развитии.

    То, что мы называем злом, является всего лишь неизбежностью в нашем бесконечном развитии.
17. «

    Только вот здоровье свое я на этом переезде вконец подорвал, а что у меня еще в жизни есть, кроме здоровья... Буду работать, сколько хватит силы, а как силы кончатся, лягу и помру. Работал до последнего дня и загубил себя у них на службе.

    Только вот здоровье свое я на этом переезде вконец подорвал, а что у меня еще в жизни есть, кроме здоровья... Буду работать, сколько хватит силы, а как силы кончатся, лягу и помру. Работал до последнего дня и загубил себя у них на службе.

    — Америка (Пропавший без вести) · книга
18. «

    Ч.: К чему спорить? Мы все равно не сойдемся. Я буду твердить свое до завтра, да и ты тоже. Л.: Я до послезавтра.

    Ч.: К чему спорить? Мы все равно не сойдемся. Я буду твердить свое до завтра, да и ты тоже. Л.: Я до послезавтра.

    — Дневники · книга
19. «

    Сон снимает покров с действительности, с которой не может сравниться никакое видение. В этом ужас жизни — и могущество искусства.

    Сон снимает покров с действительности, с которой не может сравниться никакое видение. В этом ужас жизни — и могущество искусства.
20. «

    Я много времени должен быть один. Все, что я сделал, только плод одиночества.

    Я много времени должен быть один. Все, что я сделал, только плод одиночества.

    — Дневники · книга