506 фраз Франца Кафки, которые запоминаются

Франц Кафка — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 506 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Он вдруг осознал всю бессмысленность сопротивления. Ничего героического не будет в том, что он вдруг станет сопротивляться, доставит этим господам лишние хлопоты, попытается в самообороне ощутить напоследок хоть какую-то видимость жизни.

   Он вдруг осознал всю бессмысленность сопротивления. Ничего героического не будет в том, что он вдруг станет сопротивляться, доставит этим господам лишние хлопоты, попытается в самообороне ощутить напоследок хоть какую-то видимость жизни.

   — Процесс · книга
2. «

   — Правда ведь, удивительно, что именно только ночь способна целиком погрузить нас в воспоминания?

   — Правда ведь, удивительно, что именно только ночь способна целиком погрузить нас в воспоминания?

   — Описание одной борьбы · книга
3. «

   Для всего существует искусственный, жалкий заменитель: для предков, супружества, потомков. Его создают в судорогах и, если не погибают от этих судорог, гибнут от безотрадности заменителя.

   Для всего существует искусственный, жалкий заменитель: для предков, супружества, потомков. Его создают в судорогах и, если не погибают от этих судорог, гибнут от безотрадности заменителя.

   — Дневники · книга
4. «

   Добро в каком-то смысле безотрадно.

   Добро в каком-то смысле безотрадно.
5. «

   Какой я? Жалкий я. Две дощечки привинчены к моим вискам.

   Какой я? Жалкий я. Две дощечки привинчены к моим вискам.

   — Дневники · книга
6. «

   И пока ты говоришь «человек» вместо «я», это пустяк, и эту историю можно рассказать, но, как только ты признаешься себе, что это ты сам, тебя буквально пронзает, и ты в ужасе.

   И пока ты говоришь «человек» вместо «я», это пустяк, и эту историю можно рассказать, но, как только ты признаешься себе, что это ты сам, тебя буквально пронзает, и ты в ужасе.

   — Свадебные приготовления в деревне · книга
7. «

   Даже сомнения, которые породит самоанализ, очень скоро станут столь же вялыми и самодовольными, как свиньи, валяющиеся в навозной жиже.

   Даже сомнения, которые породит самоанализ, очень скоро станут столь же вялыми и самодовольными, как свиньи, валяющиеся в навозной жиже.

   — Дневники · книга
8. «

   У жизни столько бесконечно сильных доводов, что в ней не остается места для справедливости и несправедливости.

   У жизни столько бесконечно сильных доводов, что в ней не остается места для справедливости и несправедливости.

   — Дневники · книга
9. «

   Наше спасение в смерти, но не в этой.

   Наше спасение в смерти, но не в этой.

   — Ангелы не летают · книга
10. «

    — Если уж судьи выдвинули обвинение, значит, они твёрдо уверены в вине обвиняемого, и в этом их переубедить очень трудно. — Трудно? Если бы я всех этих судей написал тут, на холсте, и вы бы стали защищаться перед этими холстами, вы бы достигли больших успехов, чем защищаясь перед настоящим судом.

    — Если уж судьи выдвинули обвинение, значит, они твёрдо уверены в вине обвиняемого, и в этом их переубедить очень трудно. — Трудно? Если бы я всех этих судей написал тут, на холсте, и вы бы стали защищаться перед этими холстами, вы бы достигли больших успехов, чем защищаясь перед настоящим судом.

    — Процесс · книга
11. «

    Одиночество, которое я возложил на себя, уже через короткое время начало развеивать мои прежние заботы. Я вообще пришел к выводу, что это хорошее испытание меры несчастья — дать человеку совладать с собой в одиночестве. Одиночество могущественнее всего и гонит человека обратно к людям

    Одиночество, которое я возложил на себя, уже через короткое время начало развеивать мои прежние заботы. Я вообще пришел к выводу, что это хорошее испытание меры несчастья — дать человеку совладать с собой в одиночестве. Одиночество могущественнее всего и гонит человека обратно к людям

    — Воспоминания о дороге на Кальду · книга
12. «

    Начал новый рассказ, старые боюсь испортить. И вот они предо мною, четыре или пять рассказов, встали на дыбы, как лошади перед директором цирка в начале представления.

    Начал новый рассказ, старые боюсь испортить. И вот они предо мною, четыре или пять рассказов, встали на дыбы, как лошади перед директором цирка в начале представления.

    — Дневники · книга
13. «

    Вера — это топор гильотины, так же тяжела, так же легка.

    Вера — это топор гильотины, так же тяжела, так же легка.
14. «

    Большинство современных книг — лишь мерцающие отражения сегодняшнего дня. Они очень быстро гаснут. Старое же обнаруживает свою сокровеннейшую ценность — долговечность. Лишь бы новое — это сама преходящность. Сегодня оно кажется прекрасным, а завтра предстает во всей своей нелепости. Таков путь литературы.

    Большинство современных книг — лишь мерцающие отражения сегодняшнего дня. Они очень быстро гаснут. Старое же обнаруживает свою сокровеннейшую ценность — долговечность. Лишь бы новое — это сама преходящность. Сегодня оно кажется прекрасным, а завтра предстает во всей своей нелепости. Таков путь литературы.
15. «

    Бывают случаи, когда приговор можно вдруг услыхать неожиданно, от кого угодно, когда угодно.

    Бывают случаи, когда приговор можно вдруг услыхать неожиданно, от кого угодно, когда угодно.

    — Процесс · книга
16. «

    Замечание Макса о Достоевском, о том, что в его произведениях слишком много душевнобольных. Совершенно неправильно. Это не душевнобольные.

    Замечание Макса о Достоевском, о том, что в его произведениях слишком много душевнобольных. Совершенно неправильно. Это не душевнобольные.

    — Дневники · книга
17. «

    Когда у такого неопытного в обыденной жизни человека, как Сортини, вдруг вспыхивает любовь к деревенской девушке, чувство, конечно, принимает иную форму, чем когда влюбляется какой-нибудь столяр-подмастерье. И кроме того, надо помнить, что между чиновником и дочкой сапожника — огромная пропасть и через нее надо как-то перебросить мост.

    Когда у такого неопытного в обыденной жизни человека, как Сортини, вдруг вспыхивает любовь к деревенской девушке, чувство, конечно, принимает иную форму, чем когда влюбляется какой-нибудь столяр-подмастерье. И кроме того, надо помнить, что между чиновником и дочкой сапожника — огромная пропасть и через нее надо как-то перебросить мост.

    — Ольга · книга
18. «

    То, что сказано с глазу на глаз, так и остаётся сказанным с глазу на глаз.

    То, что сказано с глазу на глаз, так и остаётся сказанным с глазу на глаз.

    — Процесс · книга
19. «

    Если актер, которому предписано избить другого, в возбуждении под чрезмерным наплывом чувств начнет по-настоящему избивать и другой закричит от боли, тогда в зрителе должен запротестовать человек и он должен вмешаться.

    Если актер, которому предписано избить другого, в возбуждении под чрезмерным наплывом чувств начнет по-настоящему избивать и другой закричит от боли, тогда в зрителе должен запротестовать человек и он должен вмешаться.

    — Дневники · книга
20. «

    Первый признак начала познания — желание умереть. Эта жизнь кажется невыносимой, другая — недостижимой. Уже не стыдишься, что хочешь умереть; просишь, чтобы тебя перевели из старой камеры, которую ты ненавидишь, в новую, которую ты только еще начнешь ненавидеть. Сказывается тут и остаток веры, что во время пути случайно пройдет по коридору главный, посмотрит на узника и скажет: «Этого не запирайте больше. Я беру его к себе».

    Первый признак начала познания — желание умереть. Эта жизнь кажется невыносимой, другая — недостижимой. Уже не стыдишься, что хочешь умереть; просишь, чтобы тебя перевели из старой камеры, которую ты ненавидишь, в новую, которую ты только еще начнешь ненавидеть. Сказывается тут и остаток веры, что во время пути случайно пройдет по коридору главный, посмотрит на узника и скажет: «Этого не запирайте больше. Я беру его к себе».