15 цитат Франца Вертфоллен: цитаты со смыслома про любовь, время и выбор

Подборка из 15 цитат Франца Вертфоллен: цитаты со смыслома: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Такие они, конунги – невзначай, на увеселительной прогулке между обедом и ужином они поднимают первый попавшийся им на глаза булыжник и откалывают аметистовые куски у золотых дьяволиц, а осколки брызжут, и попадают вам в глаза, и доходят до сердца. И никому, никогда их больше не вытащить. Аметист – не лёд, не стекляшка, ни одна Герда не растопит его слезами. И как что-то, казалось бы, легко, едва-едва кольнуло вам сердце, знайте, ваша душа уже на серебряной цепочке создателя звезд, уже брелок конунга бессердечного, безупречного, беспечального даже в печали и трауре. Такого, что сама Хель связывает собой слова его и – так хочется верить – возвращает ему души умерших, как золотые орешки.

   Такие они, конунги – невзначай, на увеселительной прогулке между обедом и ужином они поднимают первый попавшийся им на глаза булыжник и откалывают аметистовые куски у золотых дьяволиц, а осколки брызжут, и попадают вам в глаза, и доходят до сердца. И никому, никогда их больше не вытащить. Аметист – не лёд, не стекляшка, ни одна Герда не растопит его слезами. И как что-то, казалось бы, легко, едва-едва кольнуло вам сердце, знайте, ваша душа уже на серебряной цепочке создателя звезд, уже брелок конунга бессердечного, безупречного, беспечального даже в печали и трауре. Такого, что сама Хель связывает собой слова его и – так хочется верить – возвращает ему души умерших, как золотые орешки.

   — Франц Вертфоллен · книга
2. «

   Какие бы выборы я ни делал, все их последствия – мои.

   Какие бы выборы я ни делал, все их последствия – мои.

   — Франц Вертфоллен · книга
3. «

   Ад – это просто.

   Ад – это просто.

   — Франц Вертфоллен · книга
4. «

   Стакан с водой запотевал росой, роса сбегала на салфетку, оставляя там подмигивающие мордочки. Неаполитанское утро до десяти – свежо и резво, после – размерено и томно, как летнее море. Размятое тренировками тело лениво и тяжело, ветерок приятен, а внимание девушек слегка щекочет эго. Мягкий, мятный, банановый рай. Рай в кредит.

   Стакан с водой запотевал росой, роса сбегала на салфетку, оставляя там подмигивающие мордочки. Неаполитанское утро до десяти – свежо и резво, после – размерено и томно, как летнее море. Размятое тренировками тело лениво и тяжело, ветерок приятен, а внимание девушек слегка щекочет эго. Мягкий, мятный, банановый рай. Рай в кредит.

   — Франц Вертфоллен · книга
5. «

   И я подумал:

   И я подумал:

   — Франц Вертфоллен · книга
6. «

   Что бы с вами в жизни не происходило, это вы выбираете, когда вам сдаваться, и сдаваться ли. Нет никаких событий, никаких внешних факторов, которые могли бы на вас поставить крест. Даже если вы будете находиться в центре войны, в центре Хиросимы и Нагасаки, если вы не умрете сразу, а выживите, то даже Хиросима и Нагасаки не будут для вас фактором, который — ВСЁ, растоптал вашу жизнь, «теперь я на веки поверженное дерьмецо, которое будет жалеть себя, и обижаться на мир все оставшиеся годы своего угасающего существования.

   Что бы с вами в жизни не происходило, это вы выбираете, когда вам сдаваться, и сдаваться ли. Нет никаких событий, никаких внешних факторов, которые могли бы на вас поставить крест. Даже если вы будете находиться в центре войны, в центре Хиросимы и Нагасаки, если вы не умрете сразу, а выживите, то даже Хиросима и Нагасаки не будут для вас фактором, который — ВСЁ, растоптал вашу жизнь, «теперь я на веки поверженное дерьмецо, которое будет жалеть себя, и обижаться на мир все оставшиеся годы своего угасающего существования.

   — Франц Вертфоллен · книга
7. «

   Ты не пишешь стихи, чтобы их заучивать. Ты пишешь стихи, чтобы их написать.

   Ты не пишешь стихи, чтобы их заучивать. Ты пишешь стихи, чтобы их написать.

   — Франц Вертфоллен
8. «

   Нет у любви ни пола, ни ориентации, нет градаций – братская, сестринская, материнская. Любовь она любовь и есть. Она просто – любовь. Если – любовь. А не глупость и гордыня человеческие. Когда любовь – любовь, нет в ней ни градаций, ни пола, ничего нет, кроме любви чистой.

   Нет у любви ни пола, ни ориентации, нет градаций – братская, сестринская, материнская. Любовь она любовь и есть. Она просто – любовь. Если – любовь. А не глупость и гордыня человеческие. Когда любовь – любовь, нет в ней ни градаций, ни пола, ничего нет, кроме любви чистой.

   — Франц Вертфоллен · книга
9. «

   Когда сжимаешься от разных эмоций и чувствуешь комок внутри нужно: расслабиться, выдохнуть и сосредоточиться. Напряжение и сосредоточенность это слова антонимы. Ты никогда не можешь сосредоточиться, когда ты зажат и напряжен.

   Когда сжимаешься от разных эмоций и чувствуешь комок внутри нужно: расслабиться, выдохнуть и сосредоточиться. Напряжение и сосредоточенность это слова антонимы. Ты никогда не можешь сосредоточиться, когда ты зажат и напряжен.

   — Франц Вертфоллен
10. «

    Советы кричали, что государством может управлять любая кухарка, при этом Сталин обрубал головы каждому, кто осмеливался даже дыхнуть на его еще не выкованное железо. Гитлер кричал – один народ, один вождь, а одеяло власти ходило по рукам так, что треск стоял на весь Рейх. Тем не менее, только Гитлер и Сталин были титанами, все остальные политики скакали у них в ногах кучкой пигмеев, еще не решивших, то ли им сбиться в одну пигмейскую стайку, то ли выбрать себе титана.

    Советы кричали, что государством может управлять любая кухарка, при этом Сталин обрубал головы каждому, кто осмеливался даже дыхнуть на его еще не выкованное железо. Гитлер кричал – один народ, один вождь, а одеяло власти ходило по рукам так, что треск стоял на весь Рейх. Тем не менее, только Гитлер и Сталин были титанами, все остальные политики скакали у них в ногах кучкой пигмеев, еще не решивших, то ли им сбиться в одну пигмейскую стайку, то ли выбрать себе титана.

    — Франц Вертфоллен · книга
11. «

    Люди полагают, что методы изменяются, инструменты… и люди, как всегда, идиоты.

    Люди полагают, что методы изменяются, инструменты… и люди, как всегда, идиоты.

    — Франц Вертфоллен · книга
12. «

    Нам всем нравится мир, где существа достаточно развиты для того, чтоб строгая социальная иерархия ощущалась, как равноправие. Мы все хотим мира, где ты искренне можешь уважать соседа своего, потому что сосед этого достоин. Он не претендует пустым говном на твое уважение, когда даже кола не заслуживает, а он способен на тепло, тепла не боится и открыт тебе, как ты открыт ему. Мы все хотим мира, населенного достойными существами. Только я в упор не могу увидеть, как деление по национальному признаку способно к такому привести. И если вы мне позволите, я считаю, что время, когда ты устанавливал законы лишь для своего королевства, осталось далеко в прошлом. Даже в тринадцатом веке это было уже не так. Сегодня, когда у нас есть трансатлантическая телефонная связь, самолеты, радио, кинематограф, ты должен устанавливать моральные законы для человечества в целом. Фюрер активно работает с Японией. Японцы тоже националисты. Они тоже убеждены, что высшая раса должна быть ростом не более метра шестидесяти, лунолика, узкоглаза и черна волосами, что уголь. Черные говорят: ты очень хорош для белого. Все – нацисты и расисты. Все – каждое человеческое существо, потому что каждый кулик будет орать, что его болото – единственно не болото. Если ты хочешь быть над этим всем, ты должен от них отличаться. Они должны мерить себя по тебе, они не будут этого делать, если ты такой же кулик, который так же истерично нахваливает свое болото.

    Нам всем нравится мир, где существа достаточно развиты для того, чтоб строгая социальная иерархия ощущалась, как равноправие. Мы все хотим мира, где ты искренне можешь уважать соседа своего, потому что сосед этого достоин. Он не претендует пустым говном на твое уважение, когда даже кола не заслуживает, а он способен на тепло, тепла не боится и открыт тебе, как ты открыт ему. Мы все хотим мира, населенного достойными существами. Только я в упор не могу увидеть, как деление по национальному признаку способно к такому привести. И если вы мне позволите, я считаю, что время, когда ты устанавливал законы лишь для своего королевства, осталось далеко в прошлом. Даже в тринадцатом веке это было уже не так. Сегодня, когда у нас есть трансатлантическая телефонная связь, самолеты, радио, кинематограф, ты должен устанавливать моральные законы для человечества в целом. Фюрер активно работает с Японией. Японцы тоже националисты. Они тоже убеждены, что высшая раса должна быть ростом не более метра шестидесяти, лунолика, узкоглаза и черна волосами, что уголь. Черные говорят: ты очень хорош для белого. Все – нацисты и расисты. Все – каждое человеческое существо, потому что каждый кулик будет орать, что его болото – единственно не болото. Если ты хочешь быть над этим всем, ты должен от них отличаться. Они должны мерить себя по тебе, они не будут этого делать, если ты такой же кулик, который так же истерично нахваливает свое болото.

    — Франц Вертфоллен · книга
13. «

    Я говорю вам, зло не Гитлер, Сталин, Сатана. Зло – это вы. Я. Мы. Это мы – нацисты, мы – фашисты, мы – изверги, мы, каждый из нас, кто болен страхом. Кто слеп и глух к искренности богов. Перед окончательной ликвидацией мой мальчик, мой Вакх каждому давал выбор – перешагни гордыню, прими меня в сердце и живи. Он каждому говорил – вот тебе зрение, вот ответственность, прими ответственность и живи. Как Иисус, что встретил прокаженных и сказал им «излечитесь», и лишь один вернулся и отблагодарил. Лишь один принял. Лишь один излечился. Такие мы, люди.

    Я говорю вам, зло не Гитлер, Сталин, Сатана. Зло – это вы. Я. Мы. Это мы – нацисты, мы – фашисты, мы – изверги, мы, каждый из нас, кто болен страхом. Кто слеп и глух к искренности богов. Перед окончательной ликвидацией мой мальчик, мой Вакх каждому давал выбор – перешагни гордыню, прими меня в сердце и живи. Он каждому говорил – вот тебе зрение, вот ответственность, прими ответственность и живи. Как Иисус, что встретил прокаженных и сказал им «излечитесь», и лишь один вернулся и отблагодарил. Лишь один принял. Лишь один излечился. Такие мы, люди.

    — Франц Вертфоллен · книга
14. «

    Глупо ждать предвкушений будущего, когда оно – вот. Его нет. Это просто наша картинка мира.

    Глупо ждать предвкушений будущего, когда оно – вот. Его нет. Это просто наша картинка мира.

    — Франц Вертфоллен · книга
15. «

    Одна из причин человеческих войн — это страх. Это «я тебя боюсь». Ксенофобия.

    Одна из причин человеческих войн — это страх. Это «я тебя боюсь». Ксенофобия.

    — Франц Вертфоллен · книга