27 цитат Франца Вертфоллен: цитаты со смыслома для поста и дневника

Подборка из 27 цитат Франца Вертфоллен: цитаты со смыслома: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Всё, что ты получаешь в жизни, это то, что ты заслуживаешь. Это жёсткая вещь. Почему к жизни хорошо подходить именно так? Если что-то происходит с тобой, и ты сам являешься тому причиной, значит ты можешь изменить эти вещи сам. Меняя себя, меняя свой подход к жизни.

   Всё, что ты получаешь в жизни, это то, что ты заслуживаешь. Это жёсткая вещь. Почему к жизни хорошо подходить именно так? Если что-то происходит с тобой, и ты сам являешься тому причиной, значит ты можешь изменить эти вещи сам. Меняя себя, меняя свой подход к жизни.

   — Франц Вертфоллен · книга
2. «

   Мир – не один раз и навсегда протоптанная дорожка шириной в метр, а огромное разнообразие, из которого надо делать усилие выбирать.

   Мир – не один раз и навсегда протоптанная дорожка шириной в метр, а огромное разнообразие, из которого надо делать усилие выбирать.

   — Франц Вертфоллен · книга
3. «

   Лили, я так вам завидую, что вы настолько смелее меня. Я думала, это дар – мочь так легко двигаться перед толпой, так уверенно себя чувствовать. Я думала, это всё из-за красоты. Но нет. Красота – это когда ты… когда ты не о себе. Когда ты не на себе повернут. Я замираю устрицей, перед толпой, потому что я вся повернута на себе – как выгляжу, как смотрюсь, как делаю, а ты – нет. Я видела, как ты танцевала с веерами. Ты просто рассыпала желание. Ты смотрела на Франца, ты восхищалась и рассыпала это желание дробью кастаньет, вспыхами вееров. Ты вообще не думала о себе. Но ты думала о нем. О том, чтоб ему было красиво. Ты делилась с ним восторгом, который он у тебя вызывал. А я именно что блядская устрица, которая и завидует-то потому, что сама никогда бы такое не вытянула. Сама и Франца не видела бы так ярко, так полностью, потому что боюсь, что сама – уродка. И ведь уродка. Кроты красавцами не бывают.

   Лили, я так вам завидую, что вы настолько смелее меня. Я думала, это дар – мочь так легко двигаться перед толпой, так уверенно себя чувствовать. Я думала, это всё из-за красоты. Но нет. Красота – это когда ты… когда ты не о себе. Когда ты не на себе повернут. Я замираю устрицей, перед толпой, потому что я вся повернута на себе – как выгляжу, как смотрюсь, как делаю, а ты – нет. Я видела, как ты танцевала с веерами. Ты просто рассыпала желание. Ты смотрела на Франца, ты восхищалась и рассыпала это желание дробью кастаньет, вспыхами вееров. Ты вообще не думала о себе. Но ты думала о нем. О том, чтоб ему было красиво. Ты делилась с ним восторгом, который он у тебя вызывал. А я именно что блядская устрица, которая и завидует-то потому, что сама никогда бы такое не вытянула. Сама и Франца не видела бы так ярко, так полностью, потому что боюсь, что сама – уродка. И ведь уродка. Кроты красавцами не бывают.

   — Франц Вертфоллен · книга
4. «

   Я говорю вам, зло не Гитлер, Сталин, Сатана. Зло – это вы. Я. Мы. Это мы – нацисты, мы – фашисты, мы – изверги, мы, каждый из нас, кто болен страхом. Кто слеп и глух к искренности богов. Перед окончательной ликвидацией мой мальчик, мой Вакх каждому давал выбор – перешагни гордыню, прими меня в сердце и живи. Он каждому говорил – вот тебе зрение, вот ответственность, прими ответственность и живи. Как Иисус, что встретил прокаженных и сказал им «излечитесь», и лишь один вернулся и отблагодарил. Лишь один принял. Лишь один излечился. Такие мы, люди.

   Я говорю вам, зло не Гитлер, Сталин, Сатана. Зло – это вы. Я. Мы. Это мы – нацисты, мы – фашисты, мы – изверги, мы, каждый из нас, кто болен страхом. Кто слеп и глух к искренности богов. Перед окончательной ликвидацией мой мальчик, мой Вакх каждому давал выбор – перешагни гордыню, прими меня в сердце и живи. Он каждому говорил – вот тебе зрение, вот ответственность, прими ответственность и живи. Как Иисус, что встретил прокаженных и сказал им «излечитесь», и лишь один вернулся и отблагодарил. Лишь один принял. Лишь один излечился. Такие мы, люди.

   — Франц Вертфоллен · книга
5. «

   Нельзя подделать любовь. Невозможно подделать желание. Нет ничего более жалкого и смехотворного на свете, чем подделка желания. Чем, собственно, всю жизнь люди и занимаются.

   Нельзя подделать любовь. Невозможно подделать желание. Нет ничего более жалкого и смехотворного на свете, чем подделка желания. Чем, собственно, всю жизнь люди и занимаются.

   — Франц Вертфоллен · книга
6. «

   И я подумал:

   И я подумал:

   — Франц Вертфоллен · книга
7. «

   Вот это причина любой массовой истерии: бояться, что придется бояться страшного страха, которого боишься.

   Вот это причина любой массовой истерии: бояться, что придется бояться страшного страха, которого боишься.

   — Франц Вертфоллен · книга
8. «

   Если ты боишься, что тебя сочтут идиотом – значит, ты уже идиот.

   Если ты боишься, что тебя сочтут идиотом – значит, ты уже идиот.

   — Франц Вертфоллен · книга
9. «

   Люди полагают, что методы изменяются, инструменты… и люди, как всегда, идиоты.

   Люди полагают, что методы изменяются, инструменты… и люди, как всегда, идиоты.

   — Франц Вертфоллен · книга
10. «

    Нет иных контрактов в этом мире, как только контракт, основанный на любви и на чести. А других договоров быть не может, потому что всё остальное — мимолëтно. Всё остальное рушится легко.

    Нет иных контрактов в этом мире, как только контракт, основанный на любви и на чести. А других договоров быть не может, потому что всё остальное — мимолëтно. Всё остальное рушится легко.

    — Франц Вертфоллен · книга
11. «

    Все боятся. Вот она — суть расизма, суть гомофобии. Суть любой фобии общественной — это: «я боюсь чего-то, что я не понимаю, потому что я дебил, который ничего не хочет понимать, и если вы ко мне сунетесь, то я буду стрелять». И пока ты вот так живешь, ты будешь жить в каменном веке. И ты будешь находить себе врагов.

    Все боятся. Вот она — суть расизма, суть гомофобии. Суть любой фобии общественной — это: «я боюсь чего-то, что я не понимаю, потому что я дебил, который ничего не хочет понимать, и если вы ко мне сунетесь, то я буду стрелять». И пока ты вот так живешь, ты будешь жить в каменном веке. И ты будешь находить себе врагов.

    — Франц Вертфоллен
12. «

    Любовь – не подарок божий – математика и работа, красноречие и муштра, в них и сорняка не выползет без тебя, без того, чтобы ты его там посеял.

    Любовь – не подарок божий – математика и работа, красноречие и муштра, в них и сорняка не выползет без тебя, без того, чтобы ты его там посеял.

    — Франц Вертфоллен
13. «

    Нет у любви ни пола, ни ориентации, нет градаций – братская, сестринская, материнская. Любовь она любовь и есть. Она просто – любовь. Если – любовь. А не глупость и гордыня человеческие. Когда любовь – любовь, нет в ней ни градаций, ни пола, ничего нет, кроме любви чистой.

    Нет у любви ни пола, ни ориентации, нет градаций – братская, сестринская, материнская. Любовь она любовь и есть. Она просто – любовь. Если – любовь. А не глупость и гордыня человеческие. Когда любовь – любовь, нет в ней ни градаций, ни пола, ничего нет, кроме любви чистой.

    — Франц Вертфоллен · книга
14. «

    Нам всем нравится мир, где существа достаточно развиты для того, чтоб строгая социальная иерархия ощущалась, как равноправие. Мы все хотим мира, где ты искренне можешь уважать соседа своего, потому что сосед этого достоин. Он не претендует пустым говном на твое уважение, когда даже кола не заслуживает, а он способен на тепло, тепла не боится и открыт тебе, как ты открыт ему. Мы все хотим мира, населенного достойными существами. Только я в упор не могу увидеть, как деление по национальному признаку способно к такому привести. И если вы мне позволите, я считаю, что время, когда ты устанавливал законы лишь для своего королевства, осталось далеко в прошлом. Даже в тринадцатом веке это было уже не так. Сегодня, когда у нас есть трансатлантическая телефонная связь, самолеты, радио, кинематограф, ты должен устанавливать моральные законы для человечества в целом. Фюрер активно работает с Японией. Японцы тоже националисты. Они тоже убеждены, что высшая раса должна быть ростом не более метра шестидесяти, лунолика, узкоглаза и черна волосами, что уголь. Черные говорят: ты очень хорош для белого. Все – нацисты и расисты. Все – каждое человеческое существо, потому что каждый кулик будет орать, что его болото – единственно не болото. Если ты хочешь быть над этим всем, ты должен от них отличаться. Они должны мерить себя по тебе, они не будут этого делать, если ты такой же кулик, который так же истерично нахваливает свое болото.

    Нам всем нравится мир, где существа достаточно развиты для того, чтоб строгая социальная иерархия ощущалась, как равноправие. Мы все хотим мира, где ты искренне можешь уважать соседа своего, потому что сосед этого достоин. Он не претендует пустым говном на твое уважение, когда даже кола не заслуживает, а он способен на тепло, тепла не боится и открыт тебе, как ты открыт ему. Мы все хотим мира, населенного достойными существами. Только я в упор не могу увидеть, как деление по национальному признаку способно к такому привести. И если вы мне позволите, я считаю, что время, когда ты устанавливал законы лишь для своего королевства, осталось далеко в прошлом. Даже в тринадцатом веке это было уже не так. Сегодня, когда у нас есть трансатлантическая телефонная связь, самолеты, радио, кинематограф, ты должен устанавливать моральные законы для человечества в целом. Фюрер активно работает с Японией. Японцы тоже националисты. Они тоже убеждены, что высшая раса должна быть ростом не более метра шестидесяти, лунолика, узкоглаза и черна волосами, что уголь. Черные говорят: ты очень хорош для белого. Все – нацисты и расисты. Все – каждое человеческое существо, потому что каждый кулик будет орать, что его болото – единственно не болото. Если ты хочешь быть над этим всем, ты должен от них отличаться. Они должны мерить себя по тебе, они не будут этого делать, если ты такой же кулик, который так же истерично нахваливает свое болото.

    — Франц Вертфоллен · книга
15. «

    На первом месте должно стоять не то, против чего ты, а то, ЗА что ты стоишь. Это себе стоит напоминать почаще, иначе легко devenir un très méchant fou (обозленным сумасшедшим – цитата из Рэмбо).

    На первом месте должно стоять не то, против чего ты, а то, ЗА что ты стоишь. Это себе стоит напоминать почаще, иначе легко devenir un très méchant fou (обозленным сумасшедшим – цитата из Рэмбо).

    — Франц Вертфоллен · книга
16. «

    Толпа всегда болеет ксенофобией, она боится всего нового, потому что его надо познавать. Я почти готов поспорить, что в оригинале несчастного Прометея к скале приковали не боги — люди. А огонь, что он им принес, люди смогли оценить лишь через тысячелетия.

    Толпа всегда болеет ксенофобией, она боится всего нового, потому что его надо познавать. Я почти готов поспорить, что в оригинале несчастного Прометея к скале приковали не боги — люди. А огонь, что он им принес, люди смогли оценить лишь через тысячелетия.

    — Франц Вертфоллен · книга
17. «

    Если ты куда-то приезжаешь, включай сердце и проживай эти места. Иначе зачем ты здесь?

    Если ты куда-то приезжаешь, включай сердце и проживай эти места. Иначе зачем ты здесь?

    — Франц Вертфоллен
18. «

    Когда вы испытываете отчаяние? Когда у вас гордыня ломается. Когда ваше самомнение разлетается к черту. И такое отчаяние необходимо, это очень полезная эмоция.

    Когда вы испытываете отчаяние? Когда у вас гордыня ломается. Когда ваше самомнение разлетается к черту. И такое отчаяние необходимо, это очень полезная эмоция.

    — Франц Вертфоллен · книга
19. «

    На чужих ошибках по определению учиться невозможно. Каждый в своей жизни совершает только свои ошибки и по-своему их исправляет. Ты с собой из жизни только опыт уносишь, если всю жизнь жить за чужой счет, то и унести будет нечего. Сам себя обворуешь.

    На чужих ошибках по определению учиться невозможно. Каждый в своей жизни совершает только свои ошибки и по-своему их исправляет. Ты с собой из жизни только опыт уносишь, если всю жизнь жить за чужой счет, то и унести будет нечего. Сам себя обворуешь.

    — Франц Вертфоллен · книга
20. «

    Советы кричали, что государством может управлять любая кухарка, при этом Сталин обрубал головы каждому, кто осмеливался даже дыхнуть на его еще не выкованное железо. Гитлер кричал – один народ, один вождь, а одеяло власти ходило по рукам так, что треск стоял на весь Рейх. Тем не менее, только Гитлер и Сталин были титанами, все остальные политики скакали у них в ногах кучкой пигмеев, еще не решивших, то ли им сбиться в одну пигмейскую стайку, то ли выбрать себе титана.

    Советы кричали, что государством может управлять любая кухарка, при этом Сталин обрубал головы каждому, кто осмеливался даже дыхнуть на его еще не выкованное железо. Гитлер кричал – один народ, один вождь, а одеяло власти ходило по рукам так, что треск стоял на весь Рейх. Тем не менее, только Гитлер и Сталин были титанами, все остальные политики скакали у них в ногах кучкой пигмеев, еще не решивших, то ли им сбиться в одну пигмейскую стайку, то ли выбрать себе титана.

    — Франц Вертфоллен · книга