Франц Вертфоллен: красивые цитаты: 99 фраз, которые разошлись на цитаты

Подборка из 99 цитат Франца Вертфоллен: красивые цитаты: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   ГЕРБЕРТ: Замрите! Вы – великолепны.

   ГЕРБЕРТ: Замрите! Вы – великолепны.

   — Франц Вертфоллен · книга
2. «

   Герберт подбирал следующую пластинку, солнце поблескивало в куполах в Вены. Печальная фигурка качалась на качелях в саду, веселела с каждым взлетом. Из приоткрытого окна пахло морозом и гвоздичными звездами в карамели.

   Герберт подбирал следующую пластинку, солнце поблескивало в куполах в Вены. Печальная фигурка качалась на качелях в саду, веселела с каждым взлетом. Из приоткрытого окна пахло морозом и гвоздичными звездами в карамели.

   — Франц Вертфоллен · книга
3. «

   Хороший сценарист отличается от плохого наслаждением процессом написания.

   Хороший сценарист отличается от плохого наслаждением процессом написания.

   — Франц Вертфоллен · книга
4. «

   «И гурии в вечном раю не поют так сладко, как звезды в пустыне». Звучание их песен, но ваших губ. «Тяжелая кровь Саула». Их сладости, ваши рассказы. Я сидела пьяной от вас на своих зрачках. И этого было мало. На зрачках – мало, хотелось вас больше везде. На каждом моём сантиметре тела. Я хочу вашу юность вне времени. Самую древнюю, свежую юность.

   «И гурии в вечном раю не поют так сладко, как звезды в пустыне». Звучание их песен, но ваших губ. «Тяжелая кровь Саула». Их сладости, ваши рассказы. Я сидела пьяной от вас на своих зрачках. И этого было мало. На зрачках – мало, хотелось вас больше везде. На каждом моём сантиметре тела. Я хочу вашу юность вне времени. Самую древнюю, свежую юность.

   — Франц Вертфоллен · книга
5. «

   Я не боюсь больше боли от битв.

   Я не боюсь больше боли от битв.

   — Франц Вертфоллен · книга
6. «

   Конечно же, конечно, красота спутник божественности. И красота подавляет. По крайней мере, такая красота – красота как продолжение воли, когда тело, лицо – лишь слепок с внутреннего поражающего просто комка энергии. Действительно, теперь я готов поверить – древнегреческие божества светились. Вакх или Аполлон красотой, как силой и волей, исходили.

   Конечно же, конечно, красота спутник божественности. И красота подавляет. По крайней мере, такая красота – красота как продолжение воли, когда тело, лицо – лишь слепок с внутреннего поражающего просто комка энергии. Действительно, теперь я готов поверить – древнегреческие божества светились. Вакх или Аполлон красотой, как силой и волей, исходили.

   — Франц Вертфоллен · книга
7. «

   Ева, таким хрупкошеим и тонкокостным, таким пуховолосым девочкам со сливочной гладкостью плеч и лодыжек никем и нигде не разрешалось плакать от страха.

   Ева, таким хрупкошеим и тонкокостным, таким пуховолосым девочкам со сливочной гладкостью плеч и лодыжек никем и нигде не разрешалось плакать от страха.

   — Франц Вертфоллен · книга
8. «

   Джанни фантастически быстро лепил. Все, что стояло у него во дворе – баловство. У него всегда было с десяток заказов плюс всё, что он лепил для себя. Экстаз святой Катерины, к примеру. Он играл с материалами – дерево, бронза, мрамор, гранит. Он заставлял металл выглядеть как камень, камень, как дерево, дерево превращал в бронзу, но так тоже – баловался. Он всегда лепил в полный рост.

   Джанни фантастически быстро лепил. Все, что стояло у него во дворе – баловство. У него всегда было с десяток заказов плюс всё, что он лепил для себя. Экстаз святой Катерины, к примеру. Он играл с материалами – дерево, бронза, мрамор, гранит. Он заставлял металл выглядеть как камень, камень, как дерево, дерево превращал в бронзу, но так тоже – баловался. Он всегда лепил в полный рост.

   — Франц Вертфоллен · книга
9. «

   Гипнотизируют взглядом лишь те, кто бесстрашен.

   Гипнотизируют взглядом лишь те, кто бесстрашен.

   — Франц Вертфоллен · книга
10. «

    Мама! Я такого еще ни разу! Это ж целые скульптуры – башни, ладьи, замки из вафель, трубочек, печений, сливок, нуги, карамели... Счастье у Штази и Франца – одинаковое. Так вспоминаешь, что вообще-то не рабыней работаешь – гувернанткой, и не у Нерона, а у мальчика лет девяти, который очень даже способен брови в сливках искупать. Долго еще перед глазами стоять будет – девочка в голубом платьице, воротник на плечах, тычет серебряной вилочкой темно-зеленый трюфель, солнце ей нежно разноцветьем по шее стекает, венки все выделяя, а мальчик через стол, собиравшийся ложку в ладью втыкать, замер, глазами за солнечным соком следует – по шее, по венкам, по коже – губы влажные, вишневые от холода и сиропа. А на него – через стол – подросток – на золотые отблески в волосах ребенка бессердечного, как звездный мальчик Уайльда. На золотые отблески глазами зелеными – купорос. И стол, на котором тают замки, ладьи и башни. И ты – несуразная и недоделанная для этого мира бессмертных.

    Мама! Я такого еще ни разу! Это ж целые скульптуры – башни, ладьи, замки из вафель, трубочек, печений, сливок, нуги, карамели... Счастье у Штази и Франца – одинаковое. Так вспоминаешь, что вообще-то не рабыней работаешь – гувернанткой, и не у Нерона, а у мальчика лет девяти, который очень даже способен брови в сливках искупать. Долго еще перед глазами стоять будет – девочка в голубом платьице, воротник на плечах, тычет серебряной вилочкой темно-зеленый трюфель, солнце ей нежно разноцветьем по шее стекает, венки все выделяя, а мальчик через стол, собиравшийся ложку в ладью втыкать, замер, глазами за солнечным соком следует – по шее, по венкам, по коже – губы влажные, вишневые от холода и сиропа. А на него – через стол – подросток – на золотые отблески в волосах ребенка бессердечного, как звездный мальчик Уайльда. На золотые отблески глазами зелеными – купорос. И стол, на котором тают замки, ладьи и башни. И ты – несуразная и недоделанная для этого мира бессмертных.

    — Франц Вертфоллен · книга
11. «

    Любовь – это галлюцинации на двоих, из которых ты заставляешь жить все миллиарды людей на планетке. И любовь тебе в этом – топливо.

    Любовь – это галлюцинации на двоих, из которых ты заставляешь жить все миллиарды людей на планетке. И любовь тебе в этом – топливо.

    — Франц Вертфоллен · книга
12. «

    Ты чувствуешь себя привлекательным, ни когда весь мир поёт тебе дифирамбы, а когда ты приходишь и начинаешь наполнять мир озорством, шалостью, лёгкостью, красотой. Вот тогда ты чувствуешь себя привлекательным.

    Ты чувствуешь себя привлекательным, ни когда весь мир поёт тебе дифирамбы, а когда ты приходишь и начинаешь наполнять мир озорством, шалостью, лёгкостью, красотой. Вот тогда ты чувствуешь себя привлекательным.

    — Франц Вертфоллен · книга
13. «

    Столь многое во мне горит – на столько жизней хватит, и каждому в этом промозглом болоте я готов бесплатно огонь отдавать, да лишь один из миллиона его взять может.

    Столь многое во мне горит – на столько жизней хватит, и каждому в этом промозглом болоте я готов бесплатно огонь отдавать, да лишь один из миллиона его взять может.

    — Франц Вертфоллен
14. «

    В духах Нани были яблочные нотки юности, столь сбивающие с толку, столь не подходящие её возрасту, но столь подходящие ей.

    В духах Нани были яблочные нотки юности, столь сбивающие с толку, столь не подходящие её возрасту, но столь подходящие ей.

    — Франц Вертфоллен · книга
15. «

    Люди зажаты от красивых вещей в своей жизни. От, на самом деле, любого счастья. Потому что счастье очень интенсивно. А люди так пережаты от любых интенсивных эмоций, что счастье их пугает. А потом они недоумевают, почему же они уже тридцать лет сидят на антидепрессантах.

    Люди зажаты от красивых вещей в своей жизни. От, на самом деле, любого счастья. Потому что счастье очень интенсивно. А люди так пережаты от любых интенсивных эмоций, что счастье их пугает. А потом они недоумевают, почему же они уже тридцать лет сидят на антидепрессантах.

    — Франц Вертфоллен · книга
16. «

    Из глубин, Господи, Из глубин Взывая - Бездна бездну ли укрощает Молчанием водопадов твоих?

    Из глубин, Господи, Из глубин Взывая - Бездна бездну ли укрощает Молчанием водопадов твоих?

    — Франц Вертфоллен · книга
17. «

    С самых высот и с самых низин гнал я Свою бесконечно милую тягу К бродяжничеству, Свою незаменимую тягу К дали.

    С самых высот и с самых низин гнал я Свою бесконечно милую тягу К бродяжничеству, Свою незаменимую тягу К дали.

    — Франц Вертфоллен · книга
18. «

    Несчастнейший Оскар Уайльд, жаль, что он умер, так и не узнав, как, по — настоящему, должен выглядеть декаданс.

    Несчастнейший Оскар Уайльд, жаль, что он умер, так и не узнав, как, по — настоящему, должен выглядеть декаданс.

    — Франц Вертфоллен · книга
19. «

    До самого горизонта одни океаны песков, Тонкое марево рвется шелком иных миров, По скользкому следу кобры с бархана и на бархан - Пустыня хранит молчанье тысячелетних ран...

    До самого горизонта одни океаны песков, Тонкое марево рвется шелком иных миров, По скользкому следу кобры с бархана и на бархан - Пустыня хранит молчанье тысячелетних ран...

    — Франц Вертфоллен
20. «

    Ты уколешься столько раз, сколько тебе необходимо.

    Ты уколешься столько раз, сколько тебе необходимо.

    — Франц Вертфоллен