Франц Вертфоллен: 208 цитат на каждый день

Подборка из 208 цитат Франца Вертфоллена: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Не к деньгам вовсе стремятся люди, не к славе, не к семье и не к процветанию — к равновесию и возможности не решать, не выбирать, не думать, к воле чужой за неимением собственной, к наполненности и бесстрашию гения, которыми можно себя заполнить и, может быть, даже что-то открыть. Даже вместить в себя капельку, чуточку его невместимого.

   Не к деньгам вовсе стремятся люди, не к славе, не к семье и не к процветанию — к равновесию и возможности не решать, не выбирать, не думать, к воле чужой за неимением собственной, к наполненности и бесстрашию гения, которыми можно себя заполнить и, может быть, даже что-то открыть. Даже вместить в себя капельку, чуточку его невместимого.
2. «

   Желания меняют всё: людей, мир, события. Дав нужную силу желанию и превратив его в приказ, можно управлять драконами, вызывать цунами, подчинять ветра, сеять пожары, иметь принцесс, не принцесс, королевства, деньги… Главное разобраться, чего именно тебе так неистово хочется. Главное научиться хотеть неистово. Жить неистово.

   Желания меняют всё: людей, мир, события. Дав нужную силу желанию и превратив его в приказ, можно управлять драконами, вызывать цунами, подчинять ветра, сеять пожары, иметь принцесс, не принцесс, королевства, деньги… Главное разобраться, чего именно тебе так неистово хочется. Главное научиться хотеть неистово. Жить неистово.

   — О Кузнечиках · книга
3. «

   – Это просто возмутительно! Какие ценности у нынешнего поколения? Что за обычай ни о чем не думать, ублажать жуков, чтоб они потом раздаточной кассой служили? – жужжала оса.

   – Это просто возмутительно! Какие ценности у нынешнего поколения? Что за обычай ни о чем не думать, ублажать жуков, чтоб они потом раздаточной кассой служили? – жужжала оса.

   — О Кузнечиках · книга
4. «

   Люди полагают, что методы изменяются, инструменты… и люди, как всегда, идиоты.

   Люди полагают, что методы изменяются, инструменты… и люди, как всегда, идиоты.

   — Внезапное руководство по работе с людьми. Неаполь · книга
5. «

   Вот скажи, как я им дам абсолютную свободу, если их загон – это их голова? Только головы отсекать и остается. Им ведь все чужое нужно: кнут, мозги, пряник – своего-то нет. Видел, что случается в поле с баранами, которые всю жизнь в загоне прожили? Чахнут они там от тоски зеленой – им поле интересно только так, гипотетически – чтобы было куда стремиться.

   Вот скажи, как я им дам абсолютную свободу, если их загон – это их голова? Только головы отсекать и остается. Им ведь все чужое нужно: кнут, мозги, пряник – своего-то нет. Видел, что случается в поле с баранами, которые всю жизнь в загоне прожили? Чахнут они там от тоски зеленой – им поле интересно только так, гипотетически – чтобы было куда стремиться.

   — О Кузнечиках · книга
6. «

   Во избежание сердечных драм не стоит путать галантность с добротой, а любезность с расположением.

   Во избежание сердечных драм не стоит путать галантность с добротой, а любезность с расположением.

   — О Летучих змеях. Неаполь · книга
7. «

   Жизнь делают разнообразной не прыжки с парашютом. Не какие-то материальные декорации делают жизнь яркой. Жизнь делает яркой восприятие того, что тебя окружает. Способность это прожить, сформулировать и этим поделиться.

   Жизнь делают разнообразной не прыжки с парашютом. Не какие-то материальные декорации делают жизнь яркой. Жизнь делает яркой восприятие того, что тебя окружает. Способность это прожить, сформулировать и этим поделиться.
8. «

   — Вы ищете ссоры? — Безумно ищу! Пусть мы хотя бы в ссоре друг с другом поговорим!

   — Вы ищете ссоры? — Безумно ищу! Пусть мы хотя бы в ссоре друг с другом поговорим!
9. «

   Милая, милая, милая Хель, как бы мне навсегда сохранить в себе твоё чувство покоя? Серебристый свинец твоих волн хочу левым предсердием сердца – качать тишь по легким. Чтоб один желудочек человеческого моторчика – свинцом твоим, другой – ртутью звездной, один – качать тишь, другой – солнце со всей незначительностью геомагнитных бурь его, Big Bang, suckers.

   Милая, милая, милая Хель, как бы мне навсегда сохранить в себе твоё чувство покоя? Серебристый свинец твоих волн хочу левым предсердием сердца – качать тишь по легким. Чтоб один желудочек человеческого моторчика – свинцом твоим, другой – ртутью звездной, один – качать тишь, другой – солнце со всей незначительностью геомагнитных бурь его, Big Bang, suckers.

   — О летучих змеях · книга
10. «

    Франц, мы грязно богаты и до гнили испорчены... Но мы юны и прекрасны.

    Франц, мы грязно богаты и до гнили испорчены... Но мы юны и прекрасны.
11. «

    Для страданий, особенно человеческих псевдо-подергиваний, большого ума не надо.

    Для страданий, особенно человеческих псевдо-подергиваний, большого ума не надо.

    — Не книга. Азбука современного человека · книга
12. «

    Быть талантливым во многих вещах и быстро учиться — это не чудо. Это сосредоточенность.

    Быть талантливым во многих вещах и быстро учиться — это не чудо. Это сосредоточенность.

    — Вакцина от идиократии · книга
13. «

    Мозг, он не тупой. Он с радостью будет просчитывать все 999 миллионов раз, лишь бы ему кое-кто другой не мешал своими раздраенными эмоциями «Тупой я или не тупой? Медленный я или не медленный?»

    Мозг, он не тупой. Он с радостью будет просчитывать все 999 миллионов раз, лишь бы ему кое-кто другой не мешал своими раздраенными эмоциями «Тупой я или не тупой? Медленный я или не медленный?»
14. «

    Ах, Аделита, Стальные оковы Твоей человечности Вечерами Предстают мне Столь вечными И неколебаемыми,

    Ах, Аделита, Стальные оковы Твоей человечности Вечерами Предстают мне Столь вечными И неколебаемыми,

    — Автопортрет · книга
15. «

    И то, как она наклонила свою макушку к его плечу, то как он держал её руку, как она держалась за его локоть, то как они говорили – это подделать нельзя. Кому в кино – минута съемки – сыграть легко. Лежишь и не дергаешься. Кому в жизни сыграть невозможно. Но более всего – невозможно подделать любовь. Потому что искренность не подделать. Жизнь сыграть невозможно. Её можно только жалко имитировать. Увечность тела, на самом деле, куда незаметнее увечности души. Мы все калеки, поэтому привыкаем. Но когда видишь перед собой здоровую душу. Видишь это свечение, ты понимаешь: такое подделать нельзя. Их слова дышали, потому что дышали они. Оба. Живые. Красивые. И весь мир раскатывался перед ними скатертью-самобранкой, бери – не хочу. И это было правильно, потому что только такие существа и способны наполнять мир жизнью. Когда они ушли, кабинет еще долго звенел колоколами Бретани, прибоем Канн, кружил вальсами Штрауса. И было так хорошо, так спокойно, как не бывает на Земле. Как не бывает ни в книгах, ни в кино, разве что в музыке и то на обидно короткие моменты, когда по несовершенным человеческим нотам вдруг разливается благодать.

    И то, как она наклонила свою макушку к его плечу, то как он держал её руку, как она держалась за его локоть, то как они говорили – это подделать нельзя. Кому в кино – минута съемки – сыграть легко. Лежишь и не дергаешься. Кому в жизни сыграть невозможно. Но более всего – невозможно подделать любовь. Потому что искренность не подделать. Жизнь сыграть невозможно. Её можно только жалко имитировать. Увечность тела, на самом деле, куда незаметнее увечности души. Мы все калеки, поэтому привыкаем. Но когда видишь перед собой здоровую душу. Видишь это свечение, ты понимаешь: такое подделать нельзя. Их слова дышали, потому что дышали они. Оба. Живые. Красивые. И весь мир раскатывался перед ними скатертью-самобранкой, бери – не хочу. И это было правильно, потому что только такие существа и способны наполнять мир жизнью. Когда они ушли, кабинет еще долго звенел колоколами Бретани, прибоем Канн, кружил вальсами Штрауса. И было так хорошо, так спокойно, как не бывает на Земле. Как не бывает ни в книгах, ни в кино, разве что в музыке и то на обидно короткие моменты, когда по несовершенным человеческим нотам вдруг разливается благодать.

    — Наталье. Из Колумбии. С любовью · книга
16. «

    Соблазны – величайшая вещь, и соблазнам надо уступать, потому что каждый соблазн – учит. Прежде чем разучиться вовлечению, надо быть вовлеченным, а никто из людей не способен. Пусть будет «Я». И пусть оно живет так ярко, как ему позволит его глубина. Наполненно. И дай бог, чтоб бесстрашно.

    Соблазны – величайшая вещь, и соблазнам надо уступать, потому что каждый соблазн – учит. Прежде чем разучиться вовлечению, надо быть вовлеченным, а никто из людей не способен. Пусть будет «Я». И пусть оно живет так ярко, как ему позволит его глубина. Наполненно. И дай бог, чтоб бесстрашно.

    — Не книга. Азбука современного человека · книга
17. «

    Дело не в тестостероне. Потому что не тестостерон делает тебя вожаком, а твоя открытость и твоя смелость. А открытость и смелость, дамы и господа, это выбор. А люди, людишки, хотят верить в тестостерон и эстроген. Это «мужские» гормоны, это — «женские». Потому что они не хотят признавать и осознавать, что смелость, открытость, решительность — это качества, которые ты выковываешь в себе. И неважно: мужчина ты или женщина.

    Дело не в тестостероне. Потому что не тестостерон делает тебя вожаком, а твоя открытость и твоя смелость. А открытость и смелость, дамы и господа, это выбор. А люди, людишки, хотят верить в тестостерон и эстроген. Это «мужские» гормоны, это — «женские». Потому что они не хотят признавать и осознавать, что смелость, открытость, решительность — это качества, которые ты выковываешь в себе. И неважно: мужчина ты или женщина.

    — Вакцина от идиократии · книга
18. «

    Воистину — не тот плох, кто грешен, но тот, кто труслив.

    Воистину — не тот плох, кто грешен, но тот, кто труслив.
19. «

    Ни один кукольник не ненавидит марионеток. Писатель любит своих героев, потому что покорны, потому что — что бы ни делали — колода карт.

    Ни один кукольник не ненавидит марионеток. Писатель любит своих героев, потому что покорны, потому что — что бы ни делали — колода карт.
20. «

    Ваши слова только тогда с другими могут быть твердыми, когда вы сами с собой — твердые.

    Ваши слова только тогда с другими могут быть твердыми, когда вы сами с собой — твердые.

    — Вакцина от идиократии · книга