Топ-392 цитаты Франца Вертфоллена

Подборка из 392 цитаты Франца Вертфоллена: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Одна из причин человеческих войн — это страх. Это «я тебя боюсь». Ксенофобия.

   Одна из причин человеческих войн — это страх. Это «я тебя боюсь». Ксенофобия.

   — Вакцина от идиократии · книга
2. «

   Это же фантастика – по сути, мы живем в мире, населенном онемевшими аутистами. Как вообще таким существам удалось выжить?

   Это же фантастика – по сути, мы живем в мире, населенном онемевшими аутистами. Как вообще таким существам удалось выжить?
3. «

   Всё – не проблема.

   Всё – не проблема.

   — Эстрейя · книга
4. «

   Нет понятия «очаровательный». Очарователен тот, кто чувствует других людей, и более того: очарователен тот, кто готов разделять с тобой то, что ты чувствуешь. Мы находим очаровательными тех, кто чувствует нас и наполняет нас своей правдой.

   Нет понятия «очаровательный». Очарователен тот, кто чувствует других людей, и более того: очарователен тот, кто готов разделять с тобой то, что ты чувствуешь. Мы находим очаровательными тех, кто чувствует нас и наполняет нас своей правдой.

   — Вакцина от идиократии · книга
5. «

   Берегите свои бесценные головы от глупости. Не разбивайте их об общественный кафель стереотипов.

   Берегите свои бесценные головы от глупости. Не разбивайте их об общественный кафель стереотипов.
6. «

   Вокруг стоял запах звонкого неба. Руки пахли травой, сталью и кровью. Пугливое солнце скользило по остывающей коже. И тут это случилось…

   Вокруг стоял запах звонкого неба. Руки пахли травой, сталью и кровью. Пугливое солнце скользило по остывающей коже. И тут это случилось…

   — О Кузнечиках · книга
7. «

   Когда ты хочешь получить всё и сразу, ты по сути не хочешь жить, ты хочешь сразу сдохнуть. Потому что жизнь — это процесс, это не перебежки от «ачивки» до «ачивки». Это процесс построения себя.

   Когда ты хочешь получить всё и сразу, ты по сути не хочешь жить, ты хочешь сразу сдохнуть. Потому что жизнь — это процесс, это не перебежки от «ачивки» до «ачивки». Это процесс построения себя.
8. «

   Жизнь не даёт гарантий. Если со мной случится ад, я разложу его по полочкам и сделаю раем. Потому что в лабиринте минотавра нет тупиков».

   Жизнь не даёт гарантий. Если со мной случится ад, я разложу его по полочкам и сделаю раем. Потому что в лабиринте минотавра нет тупиков».

   — Вакцина от идиократии · книга
9. «

   Роскошь – это они. Она бьет из их сердцевины, океанскими волнами переворачивая пространство вокруг. Дай ей в руки глиняную миску, и глиняная миска станет средоточием роскоши, потому что дело не в предметах и интерьере, дело в том, что одни люди шире, чем океан, а другие мельче наперстка.

   Роскошь – это они. Она бьет из их сердцевины, океанскими волнами переворачивая пространство вокруг. Дай ей в руки глиняную миску, и глиняная миска станет средоточием роскоши, потому что дело не в предметах и интерьере, дело в том, что одни люди шире, чем океан, а другие мельче наперстка.

   — О летучих змеях. Болонья и анатомический театр · книга
10. «

    Всю свою жизнь я жила как на тонком льду, и при этом я жила «завтра»: я отказывалась принимать себя студенткой, молоденькой выпускницей, воюющей за работу. Конечно, пока я училась, я понимала, что я студентка, пока искала работу, понимала, что выпускница, но я отказывалась внутренне говорить – да, это я. Внутренне мне так надо было верить, что это лишь переходная фаза, а я настоящая – это именитый врач… может быть, со своей клиникой. И я всё время бежала к этому статусу, страдала от ощущения зыбкости будущего, мне всё хотелось «достичь», «закрепить» результат. Всё казалось, что настанет день, когдая, наконец-то, скажу себе: yeah, I made it!

    Всю свою жизнь я жила как на тонком льду, и при этом я жила «завтра»: я отказывалась принимать себя студенткой, молоденькой выпускницей, воюющей за работу. Конечно, пока я училась, я понимала, что я студентка, пока искала работу, понимала, что выпускница, но я отказывалась внутренне говорить – да, это я. Внутренне мне так надо было верить, что это лишь переходная фаза, а я настоящая – это именитый врач… может быть, со своей клиникой. И я всё время бежала к этому статусу, страдала от ощущения зыбкости будущего, мне всё хотелось «достичь», «закрепить» результат. Всё казалось, что настанет день, когдая, наконец-то, скажу себе: yeah, I made it!

    — О летучих змеях. Болонья и анатомический театр · книга
11. «

    Да, существо, танцуй со мной как танцуют звезды и самые первые хаотичные боги Лавкрафта. Что монстры для мелких и жалких, и что прекрасны, Господи, как прекрасны в расплеске вселенных твоих.

    Да, существо, танцуй со мной как танцуют звезды и самые первые хаотичные боги Лавкрафта. Что монстры для мелких и жалких, и что прекрасны, Господи, как прекрасны в расплеске вселенных твоих.

    — Сцены семейной жизни · книга
12. «

    В отношениях будут случаться моменты, когда другой человек фейлит или когда фейлишь ты. И оба случая одинаково болезненны, потому что, когда тебе действительно важен человек, тебе больно, что ты фейлишь. Нужно всё это признать и с этим работать. Менять другого человека и меняться самому. Это единственное, что здесь работает.

    В отношениях будут случаться моменты, когда другой человек фейлит или когда фейлишь ты. И оба случая одинаково болезненны, потому что, когда тебе действительно важен человек, тебе больно, что ты фейлишь. Нужно всё это признать и с этим работать. Менять другого человека и меняться самому. Это единственное, что здесь работает.

    — Шот жизни · книга
13. «

    Вся жизнь — это большое полотно ваших выборов. Вся жизнь — это глыба мрамора, из которой вы высечете то, что вы высечете. И то, что вы высечете из этой глыбы мрамора — это полностью ваша ответственность. Это не родители, не мама, не папа, не президенты, не обстоятельства. Это ваши решения и ваши выборы, отрицаете вы это или нет, это работает как гравитация.

    Вся жизнь — это большое полотно ваших выборов. Вся жизнь — это глыба мрамора, из которой вы высечете то, что вы высечете. И то, что вы высечете из этой глыбы мрамора — это полностью ваша ответственность. Это не родители, не мама, не папа, не президенты, не обстоятельства. Это ваши решения и ваши выборы, отрицаете вы это или нет, это работает как гравитация.

    — Вакцина от идиократии · книга
14. «

    Ах, Ева, Печален, прозрачен вечерний Звон О неиспытанном.

    Ах, Ева, Печален, прозрачен вечерний Звон О неиспытанном.
15. «

    Если вы хотите успеха – сражайтесь с вашей глухотой. Убедить человека можно во всём – в чём угодно… если вы его выслушаете. И вам никогда, ни за что не доказать человеку даже очевидной истины, если вы не способны его слушать.

    Если вы хотите успеха – сражайтесь с вашей глухотой. Убедить человека можно во всём – в чём угодно… если вы его выслушаете. И вам никогда, ни за что не доказать человеку даже очевидной истины, если вы не способны его слушать.

    — Вакцина от идиократии · книга
16. «

    ВОПРОС: Как создавать живых персонажей?

    ВОПРОС: Как создавать живых персонажей?
17. «

    К примеру, два охотника встретили в лесу дракона. Один заметил изогнутые когти и белые зубы, а другой – мудрость в миндалевидных глазах. Первый человек будет говорить всем, что у них в лесу поселилась страшная зверюга, которую надо убить. Второй – расскажет о старом мудреце, которому не надо мешать. — А на самом деле? Откинув назад рыжие кудри, сморщив носик, девочка пнула камешек. — И что вы такие неразвитые пошли? Мир – это то, что вы о нем думаете: вы решите, что море розовое, горячее и соленое – оно таким и станет, ясно? Я могу решить о море совсем другое. Для меня оно может быть прозрачным, холодным и горьким. Выходит, что если я вам скажу, где находится мое море, вы все равно придете не туда, теперь ясно? — Да, – хором дети.

    К примеру, два охотника встретили в лесу дракона. Один заметил изогнутые когти и белые зубы, а другой – мудрость в миндалевидных глазах. Первый человек будет говорить всем, что у них в лесу поселилась страшная зверюга, которую надо убить. Второй – расскажет о старом мудреце, которому не надо мешать. — А на самом деле? Откинув назад рыжие кудри, сморщив носик, девочка пнула камешек. — И что вы такие неразвитые пошли? Мир – это то, что вы о нем думаете: вы решите, что море розовое, горячее и соленое – оно таким и станет, ясно? Я могу решить о море совсем другое. Для меня оно может быть прозрачным, холодным и горьким. Выходит, что если я вам скажу, где находится мое море, вы все равно придете не туда, теперь ясно? — Да, – хором дети.
18. «

    Потреблядство — это не вопрос действий (потребление, погоня за деньгами и т.д.), это вопрос ценностей — это неумение ценить и быть благодарным за великое. ЭТО НЕУМЕНИЕ ВЕЛИКОЕ ОТ НИЗКОГО ОТЛИЧАТЬ. Неумение отличать семя от плевел. Так будьте вдумчивей, господа.

    Потреблядство — это не вопрос действий (потребление, погоня за деньгами и т.д.), это вопрос ценностей — это неумение ценить и быть благодарным за великое. ЭТО НЕУМЕНИЕ ВЕЛИКОЕ ОТ НИЗКОГО ОТЛИЧАТЬ. Неумение отличать семя от плевел. Так будьте вдумчивей, господа.

    — Не книга. Азбука современного человека · книга
19. «

    Милая, милая, милая Хель, как бы мне навсегда сохранить в себе твоё чувство покоя? Серебристый свинец твоих волн хочу левым предсердием сердца – качать тишь по легким. Чтоб один желудочек человеческого моторчика – свинцом твоим, другой – ртутью звездной, один – качать тишь, другой – солнце со всей незначительностью геомагнитных бурь его, Big Bang, suckers.

    Милая, милая, милая Хель, как бы мне навсегда сохранить в себе твоё чувство покоя? Серебристый свинец твоих волн хочу левым предсердием сердца – качать тишь по легким. Чтоб один желудочек человеческого моторчика – свинцом твоим, другой – ртутью звездной, один – качать тишь, другой – солнце со всей незначительностью геомагнитных бурь его, Big Bang, suckers.

    — О летучих змеях · книга
20. «

    Если танец Солнца тебя чему-то и учит, так это тому, что за болью есть жизнь. Ты думаешь, боль – конец, а это даже не начало. Тебе ещё плясать и плясать. И ты привыкаешь к боли, и только когда она больше не отвлекает тебя, только тогда ты свободен от страха.

    Если танец Солнца тебя чему-то и учит, так это тому, что за болью есть жизнь. Ты думаешь, боль – конец, а это даже не начало. Тебе ещё плясать и плясать. И ты привыкаешь к боли, и только когда она больше не отвлекает тебя, только тогда ты свободен от страха.

    — О Летучих змеях. Неаполь · книга