462 мудрых мыслей Франца Вертфоллена

Подборка из 462 цитаты Франца Вертфоллена: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Ты не рождаешься женственным или мужественным. Ты вообще рождаешься маленьким багровым комком мяса, полностью лишенным и женственности, и мужественности. Женственность и мужественность, любая очаровательность — это выбор. Это то, что ты в себе выбираешь, что ты в себе разрабатываешь и в себе строишь.

   Ты не рождаешься женственным или мужественным. Ты вообще рождаешься маленьким багровым комком мяса, полностью лишенным и женственности, и мужественности. Женственность и мужественность, любая очаровательность — это выбор. Это то, что ты в себе выбираешь, что ты в себе разрабатываешь и в себе строишь.
2. «

   Ты никогда не сможешь казаться хорошим или счастливым, потому что даже собаки и кошки, даже бактерии, судя по последним исследованиям, знают, когда человек боится, когда зажимается и как он несчастен, как бы сам человек ни старался этого от себя спрятать. Ты никогда не сможешь казаться счастливым – нельзя обмануть жизнь. Ты можешь только стать лучшим человеком, чем есть сейчас – более открытым и живым, более вовлечённым, более способным любить.

   Ты никогда не сможешь казаться хорошим или счастливым, потому что даже собаки и кошки, даже бактерии, судя по последним исследованиям, знают, когда человек боится, когда зажимается и как он несчастен, как бы сам человек ни старался этого от себя спрятать. Ты никогда не сможешь казаться счастливым – нельзя обмануть жизнь. Ты можешь только стать лучшим человеком, чем есть сейчас – более открытым и живым, более вовлечённым, более способным любить.

   — Вакцина от идиократии · книга
3. «

   И там, где хребет Алатау Особенно тонок, Выпирая наружу Белой костью снегов, Встречает гостей тишиною ребенок С янтарными пятнами вместо зрачков.

   И там, где хребет Алатау Особенно тонок, Выпирая наружу Белой костью снегов, Встречает гостей тишиною ребенок С янтарными пятнами вместо зрачков.
4. «

   Чем дольше работаешь с людьми, тем тверже отучаешься бояться. Это слишком неэффективно. Сомнения в себе ничего не дают кроме бездействия и подавленности. Если офис-менеджер Антоша, расплывчато желающий в своей жизни денег/свободы/пельменей, может себе позволить страдать «тварь я дрожащая или...», то когда ты понимаешь, что есть задачи X, Y, Z, и если ты их не выполнишь, то не выполнит никто, когда ты действительно это понимаешь, а не страдаешь ненужностью в роде «боже, справлюсь или не справлюсь, справлюсь или не справлюсь? Кажется, не справляюсь!», то сомнения для тебя — роскошь. Ты не в себе сомневаешься, ты постоянно оцениваешь ситуацию и смотришь, какие конкретные твои действия ее улучшат. А на «тварь/не тварь» у тебя и времени нет, работать надо, а не сомневаться.

   Чем дольше работаешь с людьми, тем тверже отучаешься бояться. Это слишком неэффективно. Сомнения в себе ничего не дают кроме бездействия и подавленности. Если офис-менеджер Антоша, расплывчато желающий в своей жизни денег/свободы/пельменей, может себе позволить страдать «тварь я дрожащая или...», то когда ты понимаешь, что есть задачи X, Y, Z, и если ты их не выполнишь, то не выполнит никто, когда ты действительно это понимаешь, а не страдаешь ненужностью в роде «боже, справлюсь или не справлюсь, справлюсь или не справлюсь? Кажется, не справляюсь!», то сомнения для тебя — роскошь. Ты не в себе сомневаешься, ты постоянно оцениваешь ситуацию и смотришь, какие конкретные твои действия ее улучшат. А на «тварь/не тварь» у тебя и времени нет, работать надо, а не сомневаться.
5. «

   Полина — образ собирательный, то есть это очень живая барышня Полина с Шота Жизни. Но здесь это собирательный образ. И вот у такой Полины, у неё нет её. Она настолько не хочет проживать что-либо настоящее из своих эмоций, что она вот как раз ничего и не проживает. Она всегда будет постоянно уставшей, её никогда не будет хватать, на что-либо до конца. Потому что там связи с самой собой нет. Когда у вас нет эмоций, вы как героинщик на абстинентном синдроме. Потому что эмоции заставляют вас как-то двигаться, что-то делать, что-то хотеть. Поэтому очень важно никогда не зажимать их, но это значит нужно с ними научиться работать.

   Полина — образ собирательный, то есть это очень живая барышня Полина с Шота Жизни. Но здесь это собирательный образ. И вот у такой Полины, у неё нет её. Она настолько не хочет проживать что-либо настоящее из своих эмоций, что она вот как раз ничего и не проживает. Она всегда будет постоянно уставшей, её никогда не будет хватать, на что-либо до конца. Потому что там связи с самой собой нет. Когда у вас нет эмоций, вы как героинщик на абстинентном синдроме. Потому что эмоции заставляют вас как-то двигаться, что-то делать, что-то хотеть. Поэтому очень важно никогда не зажимать их, но это значит нужно с ними научиться работать.
6. «

   Пусть «всё проходит, и это пройдёт», то – повод создавать, создавать, создавать красоту. То повод любить каждый день всё больше, вернее и… эффективней.

   Пусть «всё проходит, и это пройдёт», то – повод создавать, создавать, создавать красоту. То повод любить каждый день всё больше, вернее и… эффективней.
7. «

   Страхи — это лучшие друзья, они показывают вам, что вы делаете недостаточно.

   Страхи — это лучшие друзья, они показывают вам, что вы делаете недостаточно.
8. «

   Неправильные вопросы, Фефа, вы задаете. Неправильные. Это не «меняет ли любовь кристаллические решетки?». Меняет. А если у тебя не сменит, тварь, так сдохнешь в аду собственного отчаяния, само существование становится тогда пыткой. Что жизнь, что смерть медленно, по кусочкам крохотным, наживую распиливают агонизирующие остатки тех, кто не утрудил себя изменениями, когда я по божественной доброте вдруг даю шанс. Меняет ли любовь…. Да. Когда мне надо – меняет. Вопрос, Фефа, не в том. Может ли любовь помочь марионеткам излечить кукловода?

   Неправильные вопросы, Фефа, вы задаете. Неправильные. Это не «меняет ли любовь кристаллические решетки?». Меняет. А если у тебя не сменит, тварь, так сдохнешь в аду собственного отчаяния, само существование становится тогда пыткой. Что жизнь, что смерть медленно, по кусочкам крохотным, наживую распиливают агонизирующие остатки тех, кто не утрудил себя изменениями, когда я по божественной доброте вдруг даю шанс. Меняет ли любовь…. Да. Когда мне надо – меняет. Вопрос, Фефа, не в том. Может ли любовь помочь марионеткам излечить кукловода?

   — О летучих змеях · книга
9. «

   Прогресс требует смелости.

   Прогресс требует смелости.

   — Не Книга · книга
10. «

    О, зайка, счастье тебя украшает лучше любых монист, лучше любой фигуры: неотразимы счастливые люди.

    О, зайка, счастье тебя украшает лучше любых монист, лучше любой фигуры: неотразимы счастливые люди.
11. «

    Удивительно, как быстро, когда ты живой, сменяются моменты. Как с самого дна подавленности можешь за десять минут отрастить себе крылья. И хоть эти состояния разделяют лишь десять минут, как невозможно тебе, находясь в одном из них, поверить в существование другого. Держа флейту с шампанским в одной руке и щекочущееся предвкушение радости в другой, сложно было поверить, насколько там внизу мир был желт и болен.

    Удивительно, как быстро, когда ты живой, сменяются моменты. Как с самого дна подавленности можешь за десять минут отрастить себе крылья. И хоть эти состояния разделяют лишь десять минут, как невозможно тебе, находясь в одном из них, поверить в существование другого. Держа флейту с шампанским в одной руке и щекочущееся предвкушение радости в другой, сложно было поверить, насколько там внизу мир был желт и болен.
12. «

    Главный дом казался бесконечным, но спроектирован был понятно – два огромных холла в центре, оба с парадными лестницами, залы и кабинеты по периметру с лестницами для прислуги и лифтами. Повернув в парадном холле налево, я попал в зал с голубыми обоями, похожими на венецианские акварели 18-го века, и с куполами вместо потолка. Три купола со всеми олимпийцами. Из-за нарисованных на куполах перил олимпийцы смотрели вниз – на тебя. Шкодно смотрели. Подглядывающе. О таком зале в свежих голубых тонах мечтала Мария Антуанетта летними полднями в Версале.

    Главный дом казался бесконечным, но спроектирован был понятно – два огромных холла в центре, оба с парадными лестницами, залы и кабинеты по периметру с лестницами для прислуги и лифтами. Повернув в парадном холле налево, я попал в зал с голубыми обоями, похожими на венецианские акварели 18-го века, и с куполами вместо потолка. Три купола со всеми олимпийцами. Из-за нарисованных на куполах перил олимпийцы смотрели вниз – на тебя. Шкодно смотрели. Подглядывающе. О таком зале в свежих голубых тонах мечтала Мария Антуанетта летними полднями в Версале.

    — О летучих змеях. Болонья и анатомический театр · книга
13. «

    Мозг, он не тупой. Он с радостью будет просчитывать все 999 миллионов раз, лишь бы ему кое-кто другой не мешал своими раздраенными эмоциями «Тупой я или не тупой? Медленный я или не медленный?»

    Мозг, он не тупой. Он с радостью будет просчитывать все 999 миллионов раз, лишь бы ему кое-кто другой не мешал своими раздраенными эмоциями «Тупой я или не тупой? Медленный я или не медленный?»
14. «

    В самом чистом своем состоянии бой – не о соперничестве – о силе. О наслаждении взаимодействием с миром.

    В самом чистом своем состоянии бой – не о соперничестве – о силе. О наслаждении взаимодействием с миром.

    — Pax Romana · книга
15. «

    Если у человека действительно талант – певческий или какой иной, он физически не сможет этим не заниматься. Куда бы он ни попал, на чем бы ни стояли его родители – он не может не заниматься тем, из чего соткан. И не надо здесь о знакомых, которые…, о гениях, так и не отдавшихся таланту – не отдался, значит, посредственность; был бы гением – не мог бы иначе.

    Если у человека действительно талант – певческий или какой иной, он физически не сможет этим не заниматься. Куда бы он ни попал, на чем бы ни стояли его родители – он не может не заниматься тем, из чего соткан. И не надо здесь о знакомых, которые…, о гениях, так и не отдавшихся таланту – не отдался, значит, посредственность; был бы гением – не мог бы иначе.

    — Не книга. Азбука современного человека · книга
16. «

    Милая Ева, Утро – самое страшное, если оно не проходит в пути.

    Милая Ева, Утро – самое страшное, если оно не проходит в пути.
17. «

    И то, как она наклонила свою макушку к его плечу, то как он держал её руку, как она держалась за его локоть, то как они говорили – это подделать нельзя. Кому в кино – минута съемки – сыграть легко. Лежишь и не дергаешься. Кому в жизни сыграть невозможно. Но более всего – невозможно подделать любовь. Потому что искренность не подделать. Жизнь сыграть невозможно. Её можно только жалко имитировать. Увечность тела, на самом деле, куда незаметнее увечности души. Мы все калеки, поэтому привыкаем. Но когда видишь перед собой здоровую душу. Видишь это свечение, ты понимаешь: такое подделать нельзя. Их слова дышали, потому что дышали они. Оба. Живые. Красивые. И весь мир раскатывался перед ними скатертью-самобранкой, бери – не хочу. И это было правильно, потому что только такие существа и способны наполнять мир жизнью. Когда они ушли, кабинет еще долго звенел колоколами Бретани, прибоем Канн, кружил вальсами Штрауса. И было так хорошо, так спокойно, как не бывает на Земле. Как не бывает ни в книгах, ни в кино, разве что в музыке и то на обидно короткие моменты, когда по несовершенным человеческим нотам вдруг разливается благодать.

    И то, как она наклонила свою макушку к его плечу, то как он держал её руку, как она держалась за его локоть, то как они говорили – это подделать нельзя. Кому в кино – минута съемки – сыграть легко. Лежишь и не дергаешься. Кому в жизни сыграть невозможно. Но более всего – невозможно подделать любовь. Потому что искренность не подделать. Жизнь сыграть невозможно. Её можно только жалко имитировать. Увечность тела, на самом деле, куда незаметнее увечности души. Мы все калеки, поэтому привыкаем. Но когда видишь перед собой здоровую душу. Видишь это свечение, ты понимаешь: такое подделать нельзя. Их слова дышали, потому что дышали они. Оба. Живые. Красивые. И весь мир раскатывался перед ними скатертью-самобранкой, бери – не хочу. И это было правильно, потому что только такие существа и способны наполнять мир жизнью. Когда они ушли, кабинет еще долго звенел колоколами Бретани, прибоем Канн, кружил вальсами Штрауса. И было так хорошо, так спокойно, как не бывает на Земле. Как не бывает ни в книгах, ни в кино, разве что в музыке и то на обидно короткие моменты, когда по несовершенным человеческим нотам вдруг разливается благодать.

    — Наталье. Из Колумбии. С любовью · книга
18. «

    Гордыня — это ваша лень. Она рождается там, где вы отпихиваете от себя необходимость взаимодействовать с реальностью.

    Гордыня — это ваша лень. Она рождается там, где вы отпихиваете от себя необходимость взаимодействовать с реальностью.
19. «

    Искусство — это либо поиск бога, либо красоты, что в конечном итоге одно и то же.

    Искусство — это либо поиск бога, либо красоты, что в конечном итоге одно и то же.
20. «

    Ты можешь говорить о себе «хороший музыкант», «плохой музыкант», «исключительный музыкант», «великолепный музыкант» – это всё мусор. Потому что единственное, что надо – это глагол, когда ты вышел и сыграл так на виолончели, что у всех разрыв сердца! И вот для того, чтобы выйти на сцену и сыграть на виолончели так, чтобы у всех был разрыв сердца, нужно выйти и сыграть! «Я музыкант,» – это не заставляет ни у кого разорваться сердце. «Я хороший музыкант,» – всем плевать. «Я плохой музыкант,» – всем плевать. «Я сыграю на виолончели. Я играю на виолончели прямо сейчас,» – вот это становится интересно.

    Ты можешь говорить о себе «хороший музыкант», «плохой музыкант», «исключительный музыкант», «великолепный музыкант» – это всё мусор. Потому что единственное, что надо – это глагол, когда ты вышел и сыграл так на виолончели, что у всех разрыв сердца! И вот для того, чтобы выйти на сцену и сыграть на виолончели так, чтобы у всех был разрыв сердца, нужно выйти и сыграть! «Я музыкант,» – это не заставляет ни у кого разорваться сердце. «Я хороший музыкант,» – всем плевать. «Я плохой музыкант,» – всем плевать. «Я сыграю на виолончели. Я играю на виолончели прямо сейчас,» – вот это становится интересно.