Топ-464 цитаты Франца Вертфоллена

Подборка из 464 цитаты Франца Вертфоллена: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Когда ты не лох, тебе ничего себе доказывать не надо. Ты мозг свой слушаешь и делаешь все для результата.

   Когда ты не лох, тебе ничего себе доказывать не надо. Ты мозг свой слушаешь и делаешь все для результата.

   — Шот жизни · книга
2. «

   Для того, чтобы добиться результата, иногда нужно упасть десять раз и встать одиннадцать. Но человек понимает: неважно, как будет сложна дорога к результату, он осилит ее, он будет идти по ней и не сдастся. Это не факторы решают, доберется он до финиша или нет. Это он решает: «Неважно сколько препятствий будет у меня на пути. Я их одолею. Там, где я не проползу, я перепрыгну, но я дойду до моей цели, потому что мне цель важна, а не оправдания».

   Для того, чтобы добиться результата, иногда нужно упасть десять раз и встать одиннадцать. Но человек понимает: неважно, как будет сложна дорога к результату, он осилит ее, он будет идти по ней и не сдастся. Это не факторы решают, доберется он до финиша или нет. Это он решает: «Неважно сколько препятствий будет у меня на пути. Я их одолею. Там, где я не проползу, я перепрыгну, но я дойду до моей цели, потому что мне цель важна, а не оправдания».

   — Вакцина от идиократии · книга
3. «

   Каждый день ты абсолютно новый,

   Каждый день ты абсолютно новый,
4. «

   Несчастнейший Оскар Уайльд, жаль, что он умер, так и не узнав, как, по — настоящему, должен выглядеть декаданс.

   Несчастнейший Оскар Уайльд, жаль, что он умер, так и не узнав, как, по — настоящему, должен выглядеть декаданс.

   — Записки фотографа при рабовладельческом строе · книга
5. «

   Счастье сложнее несчастья.

   Счастье сложнее несчастья.
6. «

   Ненависть к себе — это ещё одна форма жалости к себе: и жалость, и ненависть — про бездействие.

   Ненависть к себе — это ещё одна форма жалости к себе: и жалость, и ненависть — про бездействие.
7. «

   Ты можешь устроиться в любой стране, когда ты готов делать любую работу.

   Ты можешь устроиться в любой стране, когда ты готов делать любую работу.

   — Франц Вертфоллен · книга
8. «

   Пол не имеет значения, когда мы говорим о хватке человека, об уме человека. Когда человек умен и у него стальная хватка за реальность, он добьется своего. У каждого будут на этом пути успеха однозначно очень неприятные моменты, у каждого будут какие-то препятствия. Да, иногда пол может стать одним из них, но умный человек с хорошей хваткой — он найдет, как либо уничтожить, либо перепрыгнуть такие неприятности на дороге.

   Пол не имеет значения, когда мы говорим о хватке человека, об уме человека. Когда человек умен и у него стальная хватка за реальность, он добьется своего. У каждого будут на этом пути успеха однозначно очень неприятные моменты, у каждого будут какие-то препятствия. Да, иногда пол может стать одним из них, но умный человек с хорошей хваткой — он найдет, как либо уничтожить, либо перепрыгнуть такие неприятности на дороге.
9. «

   Ни у кого и никогда не было идеальной семьи. Ни у кого и никогда нет идеального прошлого без травм.

   Ни у кого и никогда не было идеальной семьи. Ни у кого и никогда нет идеального прошлого без травм.

   — Шот жизни · книга
10. «

    И жили они кто-то недолго, а кто-то счастливо. Главное – чтоб со свежестью на зрачках и клыках. Свежестью Господа. Главное – с нежностью,

    И жили они кто-то недолго, а кто-то счастливо. Главное – чтоб со свежестью на зрачках и клыках. Свежестью Господа. Главное – с нежностью,
11. «

    Отказываться от своих желаний – это хуже даже, чем от слов своих отказаться. Если так долго делать, желаний не останется. Как только у тебя не остаётся искренних желаний, ты – труп. Ты не знаешь больше, из чего тебе жить.

    Отказываться от своих желаний – это хуже даже, чем от слов своих отказаться. Если так долго делать, желаний не останется. Как только у тебя не остаётся искренних желаний, ты – труп. Ты не знаешь больше, из чего тебе жить.

    — Внезапное руководство по работе с людьми. Бавария · книга
12. «

    Главный дом казался бесконечным, но спроектирован был понятно – два огромных холла в центре, оба с парадными лестницами, залы и кабинеты по периметру с лестницами для прислуги и лифтами. Повернув в парадном холле налево, я попал в зал с голубыми обоями, похожими на венецианские акварели 18-го века, и с куполами вместо потолка. Три купола со всеми олимпийцами. Из-за нарисованных на куполах перил олимпийцы смотрели вниз – на тебя. Шкодно смотрели. Подглядывающе. О таком зале в свежих голубых тонах мечтала Мария Антуанетта летними полднями в Версале.

    Главный дом казался бесконечным, но спроектирован был понятно – два огромных холла в центре, оба с парадными лестницами, залы и кабинеты по периметру с лестницами для прислуги и лифтами. Повернув в парадном холле налево, я попал в зал с голубыми обоями, похожими на венецианские акварели 18-го века, и с куполами вместо потолка. Три купола со всеми олимпийцами. Из-за нарисованных на куполах перил олимпийцы смотрели вниз – на тебя. Шкодно смотрели. Подглядывающе. О таком зале в свежих голубых тонах мечтала Мария Антуанетта летними полднями в Версале.

    — О летучих змеях. Болонья и анатомический театр · книга
13. «

    Мир не так уродлив, как тебе кажется. С ним справляются, слышишь. Даже когда очень грустно, или страшно, или больно.

    Мир не так уродлив, как тебе кажется. С ним справляются, слышишь. Даже когда очень грустно, или страшно, или больно.

    — Наталье. Из Колумбии. С любовью · книга
14. «

    Любое настоящее наслаждение доступно только тем, кто себе не врет, кто не обманывает себя, не фотошопит, не выгораживает. Наслаждение ты в себе строишь сам, с неба оно не падает. Если вы живете вашу жизнь без эмоций, без наслаждения — это большой красный флаг. Это огромный флаг, что то, что с вами происходит — вопиюще неправильно, что вы ужасные вещи делаете с вашей жизнью.

    Любое настоящее наслаждение доступно только тем, кто себе не врет, кто не обманывает себя, не фотошопит, не выгораживает. Наслаждение ты в себе строишь сам, с неба оно не падает. Если вы живете вашу жизнь без эмоций, без наслаждения — это большой красный флаг. Это огромный флаг, что то, что с вами происходит — вопиюще неправильно, что вы ужасные вещи делаете с вашей жизнью.

    — Шот жизни · книга
15. «

    Так далеко в океане — дальше, чем и сказать нельзя, На заре чего-то самого раннего меня разбудили твои глаза, И теперь я маленький призрак — в мире, где больше никого нет, И где вовсе нечего делать, как только идти за тобою вслед.

    Так далеко в океане — дальше, чем и сказать нельзя, На заре чего-то самого раннего меня разбудили твои глаза, И теперь я маленький призрак — в мире, где больше никого нет, И где вовсе нечего делать, как только идти за тобою вслед.

    — Автопортрет · книга
16. «

    Любое существо, что любить умеет. Не сосуществовать, но любить умеет, способно оно на то – умно достаточно, твердо достаточно, сильно. Таких существ надо беречь.

    Любое существо, что любить умеет. Не сосуществовать, но любить умеет, способно оно на то – умно достаточно, твердо достаточно, сильно. Таких существ надо беречь.

    — Сцены семейной жизни · книга
17. «

    Лили, я так вам завидую, что вы настолько смелее меня. Я думала, это дар – мочь так легко двигаться перед толпой, так уверенно себя чувствовать. Я думала, это всё из-за красоты. Но нет. Красота – это когда ты… когда ты не о себе. Когда ты не на себе повернут. Я замираю устрицей, перед толпой, потому что я вся повернута на себе – как выгляжу, как смотрюсь, как делаю, а ты – нет. Я видела, как ты танцевала с веерами. Ты просто рассыпала желание. Ты смотрела на Франца, ты восхищалась и рассыпала это желание дробью кастаньет, вспыхами вееров. Ты вообще не думала о себе. Но ты думала о нем. О том, чтоб ему было красиво. Ты делилась с ним восторгом, который он у тебя вызывал. А я именно что блядская устрица, которая и завидует-то потому, что сама никогда бы такое не вытянула. Сама и Франца не видела бы так ярко, так полностью, потому что боюсь, что сама – уродка. И ведь уродка. Кроты красавцами не бывают.

    Лили, я так вам завидую, что вы настолько смелее меня. Я думала, это дар – мочь так легко двигаться перед толпой, так уверенно себя чувствовать. Я думала, это всё из-за красоты. Но нет. Красота – это когда ты… когда ты не о себе. Когда ты не на себе повернут. Я замираю устрицей, перед толпой, потому что я вся повернута на себе – как выгляжу, как смотрюсь, как делаю, а ты – нет. Я видела, как ты танцевала с веерами. Ты просто рассыпала желание. Ты смотрела на Франца, ты восхищалась и рассыпала это желание дробью кастаньет, вспыхами вееров. Ты вообще не думала о себе. Но ты думала о нем. О том, чтоб ему было красиво. Ты делилась с ним восторгом, который он у тебя вызывал. А я именно что блядская устрица, которая и завидует-то потому, что сама никогда бы такое не вытянула. Сама и Франца не видела бы так ярко, так полностью, потому что боюсь, что сама – уродка. И ведь уродка. Кроты красавцами не бывают.

    — Элеонора фон Вертфоллен · книга
18. «

    Сегодня больше, чем когда-либо, информация — это власть и ключ к изменениям в вашем социальном статусе.

    Сегодня больше, чем когда-либо, информация — это власть и ключ к изменениям в вашем социальном статусе.

    — Не книга. Азбука современного человека · книга
19. «

    До самого горизонта одни океаны песков, Тонкое марево рвется шелком иных миров, По скользкому следу кобры с бархана и на бархан - Пустыня хранит молчанье тысячелетних ран...

    До самого горизонта одни океаны песков, Тонкое марево рвется шелком иных миров, По скользкому следу кобры с бархана и на бархан - Пустыня хранит молчанье тысячелетних ран...
20. «

    И ведь все хотят, чтоб им сострадали. А сострадать не способен никто. Единицы. Франц. Из всех мне знакомых, он один способен на сострадание. У людей же жалость к другим – это подсознательный страх, что и с тобой приключится то же. Эгоизм. А жажда помогать у них – необходимость облизать себе хуёк своей праведности. Каждый из нас заслуживает огромного личного Армагеддона.

    И ведь все хотят, чтоб им сострадали. А сострадать не способен никто. Единицы. Франц. Из всех мне знакомых, он один способен на сострадание. У людей же жалость к другим – это подсознательный страх, что и с тобой приключится то же. Эгоизм. А жажда помогать у них – необходимость облизать себе хуёк своей праведности. Каждый из нас заслуживает огромного личного Армагеддона.

    — Герберт · книга