Франц Вертфоллен: 532 цитаты на каждый день

Подборка из 532 цитаты Франца Вертфоллена: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Да, существо, танцуй со мной как танцуют звезды и самые первые хаотичные боги Лавкрафта. Что монстры для мелких и жалких, и что прекрасны, Господи, как прекрасны в расплеске вселенных твоих.

   Да, существо, танцуй со мной как танцуют звезды и самые первые хаотичные боги Лавкрафта. Что монстры для мелких и жалких, и что прекрасны, Господи, как прекрасны в расплеске вселенных твоих.

   — Сцены семейной жизни · книга
2. «

   ЭМИЛИЯ: Что может случиться с ребенком в библиотеке? ГЕРБЕРТ: С ребенком – ничего. С Францем – всё. Он вполне способен начать свой день в библиотеке, а закончить его на арабских галерах. Усыновленным наследником капитана.

   ЭМИЛИЯ: Что может случиться с ребенком в библиотеке? ГЕРБЕРТ: С ребенком – ничего. С Францем – всё. Он вполне способен начать свой день в библиотеке, а закончить его на арабских галерах. Усыновленным наследником капитана.

   — Викторианский роман о несчастной Эмилии · книга
3. «

   В жизни тебе придется работать. Все не должно легко и просто сыпаться на тебя. И когда ты это принимаешь и понимаешь, и, собственно, закатываешь рукава и становишься достаточным, именно это и спасает. Именно это дает возможность развиваться.

   В жизни тебе придется работать. Все не должно легко и просто сыпаться на тебя. И когда ты это принимаешь и понимаешь, и, собственно, закатываешь рукава и становишься достаточным, именно это и спасает. Именно это дает возможность развиваться.
4. «

   Мир не так уродлив, как тебе кажется. С ним справляются, слышишь. Даже когда очень грустно, или страшно, или больно.

   Мир не так уродлив, как тебе кажется. С ним справляются, слышишь. Даже когда очень грустно, или страшно, или больно.

   — Наталье. Из Колумбии. С любовью · книга
5. «

   Ты не можешь быть очаровательным, пока ты такой заштампованный, стандартный, боящийся проживать жизнь.

   Ты не можешь быть очаровательным, пока ты такой заштампованный, стандартный, боящийся проживать жизнь.
6. «

   Люди любят себе говорить: «Ах, если бы я был бы....» и как-то ничего не делать, чтобы дойти до этого места. Или они себе говорят: «Вот однажды, в 2075 году я, конечно, стану успешным.» А до 2075 года ты собираешься, похоже, впасть в спячку? И это не шутка, потому что люди большую часть своих жизней проводят как медведи в спячках, отсутствуя в своей жизни напрочь.

   Люди любят себе говорить: «Ах, если бы я был бы....» и как-то ничего не делать, чтобы дойти до этого места. Или они себе говорят: «Вот однажды, в 2075 году я, конечно, стану успешным.» А до 2075 года ты собираешься, похоже, впасть в спячку? И это не шутка, потому что люди большую часть своих жизней проводят как медведи в спячках, отсутствуя в своей жизни напрочь.

   — Шот жизни · книга
7. «

   У меня всегда был более «викинговский» подход к слову. В десять в моей голове уже жили очень многие основные моменты из всех пяти вселенных, о которых я пишу, и я вообще никак не соотносил себя со словом «писатель», но был уверен – если ты рассказываешь историю, она должна быть прожита тобой до последней капли. Ты, собственно, рассказываешь истории, чтоб они меняли тебя, это как проводить хирургические операции на своей воле и силе. Ты рассказываешь истории, чтоб они становились твоим тренажером. Чтоб ты через них рос. Ты не фантазируешь о том, что себе никогда не позволишь. Ты не «фотошопишь» таким образом свою страшненькую реальность, не оправдываешь её, ты её меняешь. Чтоб изменить реальность, надо изменить себя.

   У меня всегда был более «викинговский» подход к слову. В десять в моей голове уже жили очень многие основные моменты из всех пяти вселенных, о которых я пишу, и я вообще никак не соотносил себя со словом «писатель», но был уверен – если ты рассказываешь историю, она должна быть прожита тобой до последней капли. Ты, собственно, рассказываешь истории, чтоб они меняли тебя, это как проводить хирургические операции на своей воле и силе. Ты рассказываешь истории, чтоб они становились твоим тренажером. Чтоб ты через них рос. Ты не фантазируешь о том, что себе никогда не позволишь. Ты не «фотошопишь» таким образом свою страшненькую реальность, не оправдываешь её, ты её меняешь. Чтоб изменить реальность, надо изменить себя.

   — Не книга. Азбука современного человека · книга
8. «

   Жизнь есть процесс изменений. Тот, кто не способен это понять, всегда будет на дне, потому что он спорит с самой жизнью. Если вы не способны проводить изменения со своей внутренней структурой, откладываете это на потом, вы ни на что не будете способны.

   Жизнь есть процесс изменений. Тот, кто не способен это понять, всегда будет на дне, потому что он спорит с самой жизнью. Если вы не способны проводить изменения со своей внутренней структурой, откладываете это на потом, вы ни на что не будете способны.

   — Вакцина от идиократии · книга
9. «

   Читать, господа — не глазами по строчкам, и не «на вкус и на цвет», «каждый видит свое»... читать — это себя структурировать, каждая книга стоящая — это операция хирургическая над собой.

   Читать, господа — не глазами по строчкам, и не «на вкус и на цвет», «каждый видит свое»... читать — это себя структурировать, каждая книга стоящая — это операция хирургическая над собой.

   — Не книга. Азбука современного человека · книга
10. «

    И ведь все хотят, чтоб им сострадали. А сострадать не способен никто. Единицы. Франц. Из всех мне знакомых, он один способен на сострадание. У людей же жалость к другим – это подсознательный страх, что и с тобой приключится то же. Эгоизм. А жажда помогать у них – необходимость облизать себе хуёк своей праведности. Каждый из нас заслуживает огромного личного Армагеддона.

    И ведь все хотят, чтоб им сострадали. А сострадать не способен никто. Единицы. Франц. Из всех мне знакомых, он один способен на сострадание. У людей же жалость к другим – это подсознательный страх, что и с тобой приключится то же. Эгоизм. А жажда помогать у них – необходимость облизать себе хуёк своей праведности. Каждый из нас заслуживает огромного личного Армагеддона.

    — Герберт · книга
11. «

    Силуэт девочки становился с каждым разом всё прямее. Она выносила отходы с грацией и достоинством, с которыми даже Фрейя не носила сок своих золотых яблок. Не одну ночь я думал – что это. А понял за раз – свобода. Рамки в её голове падали, как домино. С каждой рамкой девочка становилась все меньше девочкой, все больше Фрейей.

    Силуэт девочки становился с каждым разом всё прямее. Она выносила отходы с грацией и достоинством, с которыми даже Фрейя не носила сок своих золотых яблок. Не одну ночь я думал – что это. А понял за раз – свобода. Рамки в её голове падали, как домино. С каждой рамкой девочка становилась все меньше девочкой, все больше Фрейей.

    — Шарль · книга
12. «

    Лондон. 18 век, мальчишки бегают с газетами, продают последние новости. Что покупает мистер Смит, платя за газету? Бумагу? Краску? Время разносчика, время журналиста, время редактора? Информацию. Ему плевать, сколько времени потратил журналист, сколько времени затратил редактор или сколько краски ушло, ему надо знать, что табак в цене упал, в Индии опять восстание и т.д. Мистер Смит — клерк с претензиями, но без особых мозгов. А вот мистер Браун, который тоже клерк и работает в той же конторе, и тоже амбициозен, но умнее, не покупает уличную газету, он выписывает за гораздо дороже джентельменский журнал. Мистер Смит считает, что его коллега — дурак: зачем платить дороже, если там даже актуальности нет! А мистер Браун считает, что он лучше приплатит, но получит не куцые: «Американцы утопили чай! Чай утопили американцы! Утопили американцы чай!», а узнает, что об этом думает лорд такой-то, что по этому поводу напишет министр, что могло бы стоять за ситуацией и как она будет развиваться дальше. Мистер Смит крыской гонится за злободневностью и легкоперевариваемой информацией, мистер Браун ищет ту информацию, что сможет выковать в нем мировосприятие правящего круга и его понимание. Чья карьера сложится лучше?

    Лондон. 18 век, мальчишки бегают с газетами, продают последние новости. Что покупает мистер Смит, платя за газету? Бумагу? Краску? Время разносчика, время журналиста, время редактора? Информацию. Ему плевать, сколько времени потратил журналист, сколько времени затратил редактор или сколько краски ушло, ему надо знать, что табак в цене упал, в Индии опять восстание и т.д. Мистер Смит — клерк с претензиями, но без особых мозгов. А вот мистер Браун, который тоже клерк и работает в той же конторе, и тоже амбициозен, но умнее, не покупает уличную газету, он выписывает за гораздо дороже джентельменский журнал. Мистер Смит считает, что его коллега — дурак: зачем платить дороже, если там даже актуальности нет! А мистер Браун считает, что он лучше приплатит, но получит не куцые: «Американцы утопили чай! Чай утопили американцы! Утопили американцы чай!», а узнает, что об этом думает лорд такой-то, что по этому поводу напишет министр, что могло бы стоять за ситуацией и как она будет развиваться дальше. Мистер Смит крыской гонится за злободневностью и легкоперевариваемой информацией, мистер Браун ищет ту информацию, что сможет выковать в нем мировосприятие правящего круга и его понимание. Чья карьера сложится лучше?

    — Не книга. Азбука современного человека · книга
13. «

    Интеллект — это умение любой маленький факт сделать себе полезным. Умение менять себя и вовлекаться в жизнь. Строить мир. Делать пусть даже совсем крохотные вещи, но делать, а не рассуждать о них.

    Интеллект — это умение любой маленький факт сделать себе полезным. Умение менять себя и вовлекаться в жизнь. Строить мир. Делать пусть даже совсем крохотные вещи, но делать, а не рассуждать о них.

    — Вакцина от идиократии · книга
14. «

    Ты не можешь изменить того, что ты не практикуешь.

    Ты не можешь изменить того, что ты не практикуешь.

    — Шот жизни · книга
15. «

    Никогда не живите в бессилии, Наташенька. Никогда.

    Никогда не живите в бессилии, Наташенька. Никогда.

    — Наталье. Из Колумбии. С любовью · книга
16. «

    И жили они кто-то недолго, а кто-то счастливо. Главное – чтоб со свежестью на зрачках и клыках. Свежестью Господа. Главное – с нежностью,

    И жили они кто-то недолго, а кто-то счастливо. Главное – чтоб со свежестью на зрачках и клыках. Свежестью Господа. Главное – с нежностью,
17. «

    И открылось мне – я до сих пор не знаю, куда иду, Но слово мое древнее всех пиктограмм Перу. Пламя ревет для меня, чтоб я слышал в огне барабан. Пепел, зола и уголь летят по моим стопам, Хоть плоть моя, как была, так осталась – соль и песок. Абсолют никогда не войдет ни в один человечий висок.

    И открылось мне – я до сих пор не знаю, куда иду, Но слово мое древнее всех пиктограмм Перу. Пламя ревет для меня, чтоб я слышал в огне барабан. Пепел, зола и уголь летят по моим стопам, Хоть плоть моя, как была, так осталась – соль и песок. Абсолют никогда не войдет ни в один человечий висок.

    — О Кузнечиках · книга
18. «

    Власть – не череда побед,

    Власть – не череда побед,
19. «

    Если вы хотите успеха – сражайтесь с вашей глухотой. Убедить человека можно во всём – в чём угодно… если вы его выслушаете. И вам никогда, ни за что не доказать человеку даже очевидной истины, если вы не способны его слушать.

    Если вы хотите успеха – сражайтесь с вашей глухотой. Убедить человека можно во всём – в чём угодно… если вы его выслушаете. И вам никогда, ни за что не доказать человеку даже очевидной истины, если вы не способны его слушать.

    — Вакцина от идиократии · книга
20. «

    Ни один кукольник не ненавидит марионеток. Писатель любит своих героев, потому что покорны, потому что — что бы ни делали — колода карт.

    Ни один кукольник не ненавидит марионеток. Писатель любит своих героев, потому что покорны, потому что — что бы ни делали — колода карт.