637 цитат, которые говорил Франц Вертфоллен

Подборка из 637 цитат Франца Вертфоллена: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Он кружил её, даря миру оттенки горечи.

   Он кружил её, даря миру оттенки горечи.

   — О Летучих змеях. Неаполь · книга
2. «

   Валькирии твоей далекой земли Пахнут морем, поют колыбельные И поджигают мои корабли, А во мне у странного Гнипахеллира Так оглушительно лает Гарм. Привязь не выдержит, Вырвется, Жадный - Мысли не по зубам.

   Валькирии твоей далекой земли Пахнут морем, поют колыбельные И поджигают мои корабли, А во мне у странного Гнипахеллира Так оглушительно лает Гарм. Привязь не выдержит, Вырвется, Жадный - Мысли не по зубам.
3. «

   Если вы хотите успеха – сражайтесь с вашей глухотой. Убедить человека можно во всём – в чём угодно… если вы его выслушаете. И вам никогда, ни за что не доказать человеку даже очевидной истины, если вы не способны его слушать.

   Если вы хотите успеха – сражайтесь с вашей глухотой. Убедить человека можно во всём – в чём угодно… если вы его выслушаете. И вам никогда, ни за что не доказать человеку даже очевидной истины, если вы не способны его слушать.

   — Вакцина от идиократии · книга
4. «

   Что делать с творческим затором? – Перестать корчить из себя творца! Потому что писать, рисовать, сочинять музыку нужно, когда не можешь иначе. Бетховен ни у кого бы не стал спрашивать: «Извините, а стоит ли мне играть свои сонаты?» Нет! Он просто не мог этого не делать! И у него не было заторов. Какие заторы могут быть у Баха! Ты садишься за орган и музыка рождается. Точка. Почему? Потому что ты Бах. Если ты садишься у тебя ничего не рождается, то значит пошёл вон, встань из-за органа и перестань населять мир уродливыми звуками. Точка.

   Что делать с творческим затором? – Перестать корчить из себя творца! Потому что писать, рисовать, сочинять музыку нужно, когда не можешь иначе. Бетховен ни у кого бы не стал спрашивать: «Извините, а стоит ли мне играть свои сонаты?» Нет! Он просто не мог этого не делать! И у него не было заторов. Какие заторы могут быть у Баха! Ты садишься за орган и музыка рождается. Точка. Почему? Потому что ты Бах. Если ты садишься у тебя ничего не рождается, то значит пошёл вон, встань из-за органа и перестань населять мир уродливыми звуками. Точка.

   — Не книга. Азбука современного человека · книга
5. «

   Вся история человечества – это анатомический театр.

   Вся история человечества – это анатомический театр.
6. «

   Есть вещи, которые яд, если не сделаны сразу же.

   Есть вещи, которые яд, если не сделаны сразу же.

   — О летучих змеях · книга
7. «

   Очень странная страна Ливан. По незнанию представляется выжженной и пустынной: руины, французы, жара, дикие, заросшие арабы в халатах и козы. Я учусь тут арабскому у водителей и посудомоек. Харкающийся язык, по крайней мере, у посудомоек. Сухой. Как ветер с песком. У них нет «вы», но все «любимые». Везде Аллах. Проникновение Аллаха в жизнь правоверного раз в тысячу больше, чем Христа – в католическую. Базарный язык, но с изысками. Нет у них «доброго утра». Есть утро светлое, сметанное, жирное, денежное, жасминовое, сладкое, в конце концов, но доброго – нет. Поэзия, с базарными отзвуками. «Приятного» аппетита нет тоже, арабы, похоже, не фанаты сдержанности. Им вообще понятие аппетита чуждо: кушать тут рады всегда, потому пожелания к еде здесь звучат как «да будет еда твоя вкушена с радостью и здоровьем», а пророк у них так и сказал – если что упадет во время еды, подбери и сожри, чтоб не досталась еда шайтану, и пальцы оближи, потому что не знаешь ты в каком куске пищи – благодать. Очень жирно, очень сладко, очень щедро...

   Очень странная страна Ливан. По незнанию представляется выжженной и пустынной: руины, французы, жара, дикие, заросшие арабы в халатах и козы. Я учусь тут арабскому у водителей и посудомоек. Харкающийся язык, по крайней мере, у посудомоек. Сухой. Как ветер с песком. У них нет «вы», но все «любимые». Везде Аллах. Проникновение Аллаха в жизнь правоверного раз в тысячу больше, чем Христа – в католическую. Базарный язык, но с изысками. Нет у них «доброго утра». Есть утро светлое, сметанное, жирное, денежное, жасминовое, сладкое, в конце концов, но доброго – нет. Поэзия, с базарными отзвуками. «Приятного» аппетита нет тоже, арабы, похоже, не фанаты сдержанности. Им вообще понятие аппетита чуждо: кушать тут рады всегда, потому пожелания к еде здесь звучат как «да будет еда твоя вкушена с радостью и здоровьем», а пророк у них так и сказал – если что упадет во время еды, подбери и сожри, чтоб не досталась еда шайтану, и пальцы оближи, потому что не знаешь ты в каком куске пищи – благодать. Очень жирно, очень сладко, очень щедро...

   — Заметки для Штази. Ливан · книга
8. «

   Любовь – не подарок божий – математика и работа, красноречие и муштра, в них и сорняка не выползет без тебя, без того, чтобы ты его там посеял.

   Любовь – не подарок божий – математика и работа, красноречие и муштра, в них и сорняка не выползет без тебя, без того, чтобы ты его там посеял.
9. «

   Счастье сложнее несчастья.

   Счастье сложнее несчастья.
10. «

    Полина — образ собирательный, то есть это очень живая барышня Полина с Шота Жизни. Но здесь это собирательный образ. И вот у такой Полины, у неё нет её. Она настолько не хочет проживать что-либо настоящее из своих эмоций, что она вот как раз ничего и не проживает. Она всегда будет постоянно уставшей, её никогда не будет хватать, на что-либо до конца. Потому что там связи с самой собой нет. Когда у вас нет эмоций, вы как героинщик на абстинентном синдроме. Потому что эмоции заставляют вас как-то двигаться, что-то делать, что-то хотеть. Поэтому очень важно никогда не зажимать их, но это значит нужно с ними научиться работать.

    Полина — образ собирательный, то есть это очень живая барышня Полина с Шота Жизни. Но здесь это собирательный образ. И вот у такой Полины, у неё нет её. Она настолько не хочет проживать что-либо настоящее из своих эмоций, что она вот как раз ничего и не проживает. Она всегда будет постоянно уставшей, её никогда не будет хватать, на что-либо до конца. Потому что там связи с самой собой нет. Когда у вас нет эмоций, вы как героинщик на абстинентном синдроме. Потому что эмоции заставляют вас как-то двигаться, что-то делать, что-то хотеть. Поэтому очень важно никогда не зажимать их, но это значит нужно с ними научиться работать.
11. «

    Когда вы подошли ко мне на свадьбе, у меня было ощущение, что я падаю. Что я лечу в какую-то нору, или черную дыру, которой не будет дна. И всё так странно. Такое зазеркалье. Всё так страньше и страньше. И радостнее. Всё – свежо. Но страшно. С вами с первых секунд было страшно. До мурашек. Вот с вами я волновалась. После Альбертины, на следующий день мы поехали смотреть римские развалины, помните? Ты сказал, заедешь с утра, но не сказал во сколько. Я встала собираться в шесть. Я в жизни не пробовала столько причесок. И это так глупо! Это же развалины, я только выходя, поняла уже, что все равно буду в шляпе. Какой ты был красивый! Когда ты так прямо вбежал на стену, чуть покачнулся из-за поехавшего кирпича, и такой тоненький, легкий, твердый. Прямо скульптура. Древнеримское божество. Вакх. И это так страшно. Я помню, у меня было такое – «ах»! И взрыв… притяжения. И ужас. Не знаю, почему ужас. Просто. Как ты улыбаешься! Как ты улыбался тогда! Я так боялась тебе наскучить. Помню, я думала – я самое скучное существо на Земле. До того дня я никогда не задумывалась – скучна я, нет. А в твоем кабриолете, я думала: боже мой! Я же совсем не остроумна. Он скучает со мной!

    Когда вы подошли ко мне на свадьбе, у меня было ощущение, что я падаю. Что я лечу в какую-то нору, или черную дыру, которой не будет дна. И всё так странно. Такое зазеркалье. Всё так страньше и страньше. И радостнее. Всё – свежо. Но страшно. С вами с первых секунд было страшно. До мурашек. Вот с вами я волновалась. После Альбертины, на следующий день мы поехали смотреть римские развалины, помните? Ты сказал, заедешь с утра, но не сказал во сколько. Я встала собираться в шесть. Я в жизни не пробовала столько причесок. И это так глупо! Это же развалины, я только выходя, поняла уже, что все равно буду в шляпе. Какой ты был красивый! Когда ты так прямо вбежал на стену, чуть покачнулся из-за поехавшего кирпича, и такой тоненький, легкий, твердый. Прямо скульптура. Древнеримское божество. Вакх. И это так страшно. Я помню, у меня было такое – «ах»! И взрыв… притяжения. И ужас. Не знаю, почему ужас. Просто. Как ты улыбаешься! Как ты улыбался тогда! Я так боялась тебе наскучить. Помню, я думала – я самое скучное существо на Земле. До того дня я никогда не задумывалась – скучна я, нет. А в твоем кабриолете, я думала: боже мой! Я же совсем не остроумна. Он скучает со мной!

    — Элеонора фон Вертфоллен · книга
12. «

    Любовь, Нора, не падает с неба. Её не заключают на небесах, она – не судьба. В любви очень четкие математические законы. Невозможно любить уродов. Уроды живут с уродами, потому что не колют друг другу глаз. Уроды цепляются за уродов, потому что – гордыня, страхи, хуйня про одиночество. Потому что – а с кем еще? Кто еще тебя вот такого урода будет терпеть, если не этот урод, с которым вы якобы чуть подпритерлись. Уроды цепляют уродов, живут в сраче – физическом и душевном. И обеспечивают друг другу верные порции страданий, заслуженные порции. Но это всё не любовь. Это цирк уродов.

    Любовь, Нора, не падает с неба. Её не заключают на небесах, она – не судьба. В любви очень четкие математические законы. Невозможно любить уродов. Уроды живут с уродами, потому что не колют друг другу глаз. Уроды цепляются за уродов, потому что – гордыня, страхи, хуйня про одиночество. Потому что – а с кем еще? Кто еще тебя вот такого урода будет терпеть, если не этот урод, с которым вы якобы чуть подпритерлись. Уроды цепляют уродов, живут в сраче – физическом и душевном. И обеспечивают друг другу верные порции страданий, заслуженные порции. Но это всё не любовь. Это цирк уродов.

    — Сцены семейной жизни · книга
13. «

    Гордыня — это ваша лень. Она рождается там, где вы отпихиваете от себя необходимость взаимодействовать с реальностью.

    Гордыня — это ваша лень. Она рождается там, где вы отпихиваете от себя необходимость взаимодействовать с реальностью.
14. «

    Если ты не можешь оценить рай, который был у тебя уже на ладони, ты будешь проходить все круги ада заново, чтобы научиться быть человеком.

    Если ты не можешь оценить рай, который был у тебя уже на ладони, ты будешь проходить все круги ада заново, чтобы научиться быть человеком.

    — Вакцина от идиократии · книга
15. «

    Возраст не определяет ничего. Потому что опыт приходит с количеством анализа своих ошибок и работы со своими страхами. Можно стать очень опытным человеком за один год, если не пропускать ни одного страха. Если проделывать «работу над ошибками» с каждой ошибкой, можно стать мудрецом за год. Главное, работать и анализировать, а не убегать страусом запрятывать голову в бетон.

    Возраст не определяет ничего. Потому что опыт приходит с количеством анализа своих ошибок и работы со своими страхами. Можно стать очень опытным человеком за один год, если не пропускать ни одного страха. Если проделывать «работу над ошибками» с каждой ошибкой, можно стать мудрецом за год. Главное, работать и анализировать, а не убегать страусом запрятывать голову в бетон.

    — Вакцина от идиократии · книга
16. «

    И вот ты улыбаешься, ища мира.

    И вот ты улыбаешься, ища мира.

    — О Летучих змеях. Неаполь · книга
17. «

    После счастья не обязательно следует боль. После счастья следуют новые вызовы. Тебе будет настолько больно, насколько ты хочешь окопаться в том, что комфортно.

    После счастья не обязательно следует боль. После счастья следуют новые вызовы. Тебе будет настолько больно, насколько ты хочешь окопаться в том, что комфортно.

    — Шот жизни · книга
18. «

    Люди зажаты от красивых вещей в своей жизни. От, на самом деле, любого счастья. Потому что счастье очень интенсивно. А люди так пережаты от любых интенсивных эмоций, что счастье их пугает. А потом они недоумевают, почему же они уже тридцать лет сидят на антидепрессантах.

    Люди зажаты от красивых вещей в своей жизни. От, на самом деле, любого счастья. Потому что счастье очень интенсивно. А люди так пережаты от любых интенсивных эмоций, что счастье их пугает. А потом они недоумевают, почему же они уже тридцать лет сидят на антидепрессантах.

    — Шот жизни · книга
19. «

    Чудес не происходит с теми, кто чудес не совершает сам.

    Чудес не происходит с теми, кто чудес не совершает сам.

    — Вакцина от идиократии · книга
20. «

    Не бывает провалов, бывают просто моменты, когда ты понимаешь — твоя дорожка научит тебя вдвое, а то втрое бо́льшему, чем ты ожидал.

    Не бывает провалов, бывают просто моменты, когда ты понимаешь — твоя дорожка научит тебя вдвое, а то втрое бо́льшему, чем ты ожидал.

    — О Летучих змеях. Неаполь · книга