675 фраз Франца Вертфоллена, которые запоминаются

Подборка из 675 цитат Франца Вертфоллена: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Счастье доступно только с определённого уровня искренности с собой. С того минимального уровня честности, когда ты уже можешь наполнять мир наслаждением.

   Счастье доступно только с определённого уровня искренности с собой. С того минимального уровня честности, когда ты уже можешь наполнять мир наслаждением.

   — Вакцина от идиократии · книга
2. «

   В конечном итоге, за что бы вы ни брались – война, деньги или наука – успех решает лишь стойкость и воображение.

   В конечном итоге, за что бы вы ни брались – война, деньги или наука – успех решает лишь стойкость и воображение.

   — Не книга. Азбука современного человека · книга
3. «

   Дома люди начинали строить по сути не для того, чтобы защититься от ветра или от солнца. Люди стали возводить стены, чтобы иметь своё личное пространство. «Я выстроил свои четыре стеночки — не заходи в мои четыре стенки без моего разрешения». Люди строили дома и комнаты, чтобы обеспечить себе пространство, где ты можешь быть один.

   Дома люди начинали строить по сути не для того, чтобы защититься от ветра или от солнца. Люди стали возводить стены, чтобы иметь своё личное пространство. «Я выстроил свои четыре стеночки — не заходи в мои четыре стенки без моего разрешения». Люди строили дома и комнаты, чтобы обеспечить себе пространство, где ты можешь быть один.

   — Вакцина от идиократии · книга
4. «

   Отрицание правды никогда и никого не спасало от её последствий.

   Отрицание правды никогда и никого не спасало от её последствий.

   — Не Книга · книга
5. «

   Люди не слышат друг друга. Способность слушать и та – редка. Но есть еще более тонкая вещь – умение слышать.

   Люди не слышат друг друга. Способность слушать и та – редка. Но есть еще более тонкая вещь – умение слышать.

   — Не книга. Азбука современного человека · книга
6. «

   Милая, милая, милая Хель, как бы мне навсегда сохранить в себе твоё чувство покоя? Серебристый свинец твоих волн хочу левым предсердием сердца – качать тишь по легким. Чтоб один желудочек человеческого моторчика – свинцом твоим, другой – ртутью звездной, один – качать тишь, другой – солнце со всей незначительностью геомагнитных бурь его, Big Bang, suckers.

   Милая, милая, милая Хель, как бы мне навсегда сохранить в себе твоё чувство покоя? Серебристый свинец твоих волн хочу левым предсердием сердца – качать тишь по легким. Чтоб один желудочек человеческого моторчика – свинцом твоим, другой – ртутью звездной, один – качать тишь, другой – солнце со всей незначительностью геомагнитных бурь его, Big Bang, suckers.

   — О летучих змеях · книга
7. «

   Нам всем нравится мир, где существа достаточно развиты для того, чтоб строгая социальная иерархия ощущалась, как равноправие. Мы все хотим мира, где ты искренне можешь уважать соседа своего, потому что сосед этого достоин. Он не претендует пустым говном на твое уважение, когда даже кола не заслуживает, а он способен на тепло, тепла не боится и открыт тебе, как ты открыт ему. Мы все хотим мира, населенного достойными существами. Только я в упор не могу увидеть, как деление по национальному признаку способно к такому привести. И если вы мне позволите, я считаю, что время, когда ты устанавливал законы лишь для своего королевства, осталось далеко в прошлом. Даже в тринадцатом веке это было уже не так. Сегодня, когда у нас есть трансатлантическая телефонная связь, самолеты, радио, кинематограф, ты должен устанавливать моральные законы для человечества в целом. Фюрер активно работает с Японией. Японцы тоже националисты. Они тоже убеждены, что высшая раса должна быть ростом не более метра шестидесяти, лунолика, узкоглаза и черна волосами, что уголь. Черные говорят: ты очень хорош для белого. Все – нацисты и расисты. Все – каждое человеческое существо, потому что каждый кулик будет орать, что его болото – единственно не болото. Если ты хочешь быть над этим всем, ты должен от них отличаться. Они должны мерить себя по тебе, они не будут этого делать, если ты такой же кулик, который так же истерично нахваливает свое болото.

   Нам всем нравится мир, где существа достаточно развиты для того, чтоб строгая социальная иерархия ощущалась, как равноправие. Мы все хотим мира, где ты искренне можешь уважать соседа своего, потому что сосед этого достоин. Он не претендует пустым говном на твое уважение, когда даже кола не заслуживает, а он способен на тепло, тепла не боится и открыт тебе, как ты открыт ему. Мы все хотим мира, населенного достойными существами. Только я в упор не могу увидеть, как деление по национальному признаку способно к такому привести. И если вы мне позволите, я считаю, что время, когда ты устанавливал законы лишь для своего королевства, осталось далеко в прошлом. Даже в тринадцатом веке это было уже не так. Сегодня, когда у нас есть трансатлантическая телефонная связь, самолеты, радио, кинематограф, ты должен устанавливать моральные законы для человечества в целом. Фюрер активно работает с Японией. Японцы тоже националисты. Они тоже убеждены, что высшая раса должна быть ростом не более метра шестидесяти, лунолика, узкоглаза и черна волосами, что уголь. Черные говорят: ты очень хорош для белого. Все – нацисты и расисты. Все – каждое человеческое существо, потому что каждый кулик будет орать, что его болото – единственно не болото. Если ты хочешь быть над этим всем, ты должен от них отличаться. Они должны мерить себя по тебе, они не будут этого делать, если ты такой же кулик, который так же истерично нахваливает свое болото.

   — Внезапное руководство по работе с людьми. Бавария · книга
8. «

   Любовь – это галлюцинации на двоих, из которых ты заставляешь жить все миллиарды людей на планетке. И любовь тебе в этом – топливо.

   Любовь – это галлюцинации на двоих, из которых ты заставляешь жить все миллиарды людей на планетке. И любовь тебе в этом – топливо.

   — Внезапное руководство по работе с людьми. Бавария · книга
9. «

   Победы с неба не сыплются. Хельга, пожалуйста, прочтите внимательно, представляя себе слова, не заглатывая их китовой акулой: до того, как ты получишь результат, ты лбом вписываешься в НЕУДАЧИ. Одну за другой. Ты хочешь банан, и, пока ты до него долезешь, ты двадцать раз сорвешься. Нет понятия «неудача», есть «я смирился и поставил на себе крест». Я просил вас читать внимательно, потому что люди этого упорно не понимают. Они хотят, чтоб бананы валились с неба сами. Они и валятся, когда сгниют полностью, почернеют — вот тогда и валятся. Хотите свежего и вкусного — вкладывайтесь делом и НАСТОЙЧИВОСТЬЮ...

   Победы с неба не сыплются. Хельга, пожалуйста, прочтите внимательно, представляя себе слова, не заглатывая их китовой акулой: до того, как ты получишь результат, ты лбом вписываешься в НЕУДАЧИ. Одну за другой. Ты хочешь банан, и, пока ты до него долезешь, ты двадцать раз сорвешься. Нет понятия «неудача», есть «я смирился и поставил на себе крест». Я просил вас читать внимательно, потому что люди этого упорно не понимают. Они хотят, чтоб бананы валились с неба сами. Они и валятся, когда сгниют полностью, почернеют — вот тогда и валятся. Хотите свежего и вкусного — вкладывайтесь делом и НАСТОЙЧИВОСТЬЮ...
10. «

    — Вы, кажется, неплохо разбираетесь в земных удовольствиях. — Владимир Юрьевич, обидно жить на свете белом и не разбираться в его удовольствиях.

    — Вы, кажется, неплохо разбираетесь в земных удовольствиях. — Владимир Юрьевич, обидно жить на свете белом и не разбираться в его удовольствиях.

    — Франсуа · книга
11. «

    Музыка укачивала. Уводила вне кабинетика, куда-то под совсем чужое небо, чужие горячие звезды, может быть, пальмы. Под свет софитов, к берегу Тихого океана, где белоснежный песок и ледяные коктейли. И дамы в платьях настолько легких, что те плывут за ними по воздуху, повторяют любое движение. Он подпевал певцу. Он знал каждое слово, каждую нотку этого чужого легкомысленного ослепительного мира – знал, как хозяин. Он великолепно вёл. Твердо и плавно. Мягко и уверенно. Словно я заранее знала все движения, словно всё именно так и задумывалось с сотворения мира...

    Музыка укачивала. Уводила вне кабинетика, куда-то под совсем чужое небо, чужие горячие звезды, может быть, пальмы. Под свет софитов, к берегу Тихого океана, где белоснежный песок и ледяные коктейли. И дамы в платьях настолько легких, что те плывут за ними по воздуху, повторяют любое движение. Он подпевал певцу. Он знал каждое слово, каждую нотку этого чужого легкомысленного ослепительного мира – знал, как хозяин. Он великолепно вёл. Твердо и плавно. Мягко и уверенно. Словно я заранее знала все движения, словно всё именно так и задумывалось с сотворения мира...

    — Наталье. Из Колумбии. С любовью · книга
12. «

    Ян, нет «их» и «нас», «вас» тоже нет, Ян. Есть люди. Ты понимаешь, это не про нацистов и евреев, Ян! Не про украинцев, латышей, русских, что работают охранниками и избивают заключенных. Это не про охранников и заключенных вообще. Это про людей! Я видел, как еврей забил еврея кочергой. Стоял и выбивал зубы, долго и старательно. Я видел, как немец-охранник отпаивал спрятанного ребенка с бронхитом. Нет «их», «нас», «вас», есть стадо людей. Вот и всё. И в этом стаде, через что бы оно ни проходило: войны, чума, самоуничтожение – в этом стаде надо искать добро в себе. И делать добро. И учить добру, Ян. Не жалости к себе. Щедрости и благодарности надо учить.

    Ян, нет «их» и «нас», «вас» тоже нет, Ян. Есть люди. Ты понимаешь, это не про нацистов и евреев, Ян! Не про украинцев, латышей, русских, что работают охранниками и избивают заключенных. Это не про охранников и заключенных вообще. Это про людей! Я видел, как еврей забил еврея кочергой. Стоял и выбивал зубы, долго и старательно. Я видел, как немец-охранник отпаивал спрятанного ребенка с бронхитом. Нет «их», «нас», «вас», есть стадо людей. Вот и всё. И в этом стаде, через что бы оно ни проходило: войны, чума, самоуничтожение – в этом стаде надо искать добро в себе. И делать добро. И учить добру, Ян. Не жалости к себе. Щедрости и благодарности надо учить.

    — Эмиль · книга
13. «

    Пока в тебе есть страх, ты ничего не можешь сделать с ситуацией, потому что страх парализует тебя. Как тебе избавится от страха? Тебе надо принять все последствия.

    Пока в тебе есть страх, ты ничего не можешь сделать с ситуацией, потому что страх парализует тебя. Как тебе избавится от страха? Тебе надо принять все последствия.
14. «

    Должно рисовать картины мазками, как импрессионисты. Их мазки состояли из красок, моим состоять из жизней. Но ни у них, ни у меня нет ни одного мазка, что не был бы совершенным.

    Должно рисовать картины мазками, как импрессионисты. Их мазки состояли из красок, моим состоять из жизней. Но ни у них, ни у меня нет ни одного мазка, что не был бы совершенным.

    — О Кузнечиках · книга
15. «

    НАНИ: ... А вот то, что вы обозвали неаполитанский рустико – кишем, это, простите, прямое оскорбление.

    НАНИ: ... А вот то, что вы обозвали неаполитанский рустико – кишем, это, простите, прямое оскорбление.

    — Нани · книга
16. «

    И там, где хребет Алатау Особенно тонок, Выпирая наружу Белой костью снегов, Встречает гостей тишиною ребенок С янтарными пятнами вместо зрачков.

    И там, где хребет Алатау Особенно тонок, Выпирая наружу Белой костью снегов, Встречает гостей тишиною ребенок С янтарными пятнами вместо зрачков.
17. «

    Талант — это просто сосредоточенность, открытость и работа.

    Талант — это просто сосредоточенность, открытость и работа.

    — Шот жизни · книга
18. «

    Каждый человечек в интернете находит себе контент, на который способен. Технологии сами по себе никого не лишают ни человечности, ни способности коммуницировать. Технологии всего лишь — отражение людей. Какие люди, такие и технологии. Как можно обвинять Facebook в зависимости от лайков? Если вы депрессивите, что у вас посты лайков не собирают, причем здесь Facebook и его алгоритмы? Надо в себя посмотреть и подумать: что я за неуверенная тварь, что я не могу жить без лайков?

    Каждый человечек в интернете находит себе контент, на который способен. Технологии сами по себе никого не лишают ни человечности, ни способности коммуницировать. Технологии всего лишь — отражение людей. Какие люди, такие и технологии. Как можно обвинять Facebook в зависимости от лайков? Если вы депрессивите, что у вас посты лайков не собирают, причем здесь Facebook и его алгоритмы? Надо в себя посмотреть и подумать: что я за неуверенная тварь, что я не могу жить без лайков?
19. «

    В каждом наряде главное — человек. Платье не будет сидеть, если сидеть не на чем

    В каждом наряде главное — человек. Платье не будет сидеть, если сидеть не на чем

    — О летучих змеях · книга
20. «

    А все ветряные мельницы никогда не поймут одно: Красота – неизбежна, неискоренима, как то – Единственное, что у нас всё-таки есть – Кроме моих драконов.

    А все ветряные мельницы никогда не поймут одно: Красота – неизбежна, неискоренима, как то – Единственное, что у нас всё-таки есть – Кроме моих драконов.

    — Автопортрет · книга