720 коротких цитат Франца Вертфоллена

Подборка из 720 цитат Франца Вертфоллена: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Верность даёт тебе невероятные силы. Когда у тебя есть, ради чего жить, есть, ради чего умирать, то у тебя невероятно больше сил жить.

   Верность даёт тебе невероятные силы. Когда у тебя есть, ради чего жить, есть, ради чего умирать, то у тебя невероятно больше сил жить.

   — Вакцина от идиократии · книга
2. «

   В казино я не играю совсем. Такой азарт я не люблю, потому что это фейковый азарт. Если играть, то надо играть по-крупному. Надо играть со своей жизнью и строить что-то из реальности.

   В казино я не играю совсем. Такой азарт я не люблю, потому что это фейковый азарт. Если играть, то надо играть по-крупному. Надо играть со своей жизнью и строить что-то из реальности.

   — Вакцина от идиократии · книга
3. «

   Так создают галактики – так предначальность, тишина, чернота абсолюта – так бездна взывает к господу своему – криком беззвучным – дай. Разрушь или создай, но наполни меня. Мучай, тешь, но наполни меня, ибо ты бог мой, солнце мое, сердце мое, и выдох твой – жизнь.

   Так создают галактики – так предначальность, тишина, чернота абсолюта – так бездна взывает к господу своему – криком беззвучным – дай. Разрушь или создай, но наполни меня. Мучай, тешь, но наполни меня, ибо ты бог мой, солнце мое, сердце мое, и выдох твой – жизнь.

   — Заурядные письма священника своей мёртвой жене · книга
4. «

   Ты можешь стать уравновешенным только тогда, когда принимаешь то, что жизнь — это очень много негативных эмоций.

   Ты можешь стать уравновешенным только тогда, когда принимаешь то, что жизнь — это очень много негативных эмоций.

   — Шот жизни · книга
5. «

   Бог не про милосердие, люди, и вовсе не о справедливости. Бог – это равновесие, бог – это игра. Бог – удовольствие. Бог – это танец существа легкости невыразимой на грани небытия. Бог – это то, чему тебе служить должно. Для службы одной ты создан. Всё так просто. И нет смерти, и нет страданий там, где есть счастье чистое принадлежности существу легкости невыразимой, вечно юному, вечно огненному божеству танца.

   Бог не про милосердие, люди, и вовсе не о справедливости. Бог – это равновесие, бог – это игра. Бог – удовольствие. Бог – это танец существа легкости невыразимой на грани небытия. Бог – это то, чему тебе служить должно. Для службы одной ты создан. Всё так просто. И нет смерти, и нет страданий там, где есть счастье чистое принадлежности существу легкости невыразимой, вечно юному, вечно огненному божеству танца.

   — Калейдоскоп · книга
6. «

   На чужих ошибках по определению учиться невозможно. Каждый в своей жизни совершает только свои ошибки и по-своему их исправляет. Ты с собой из жизни только опыт уносишь, если всю жизнь жить за чужой счет, то и унести будет нечего. Сам себя обворуешь.

   На чужих ошибках по определению учиться невозможно. Каждый в своей жизни совершает только свои ошибки и по-своему их исправляет. Ты с собой из жизни только опыт уносишь, если всю жизнь жить за чужой счет, то и унести будет нечего. Сам себя обворуешь.

   — Вакцина от идиократии · книга
7. «

   Усталость никогда не после, всегда до изменения реальности. До больших вещей больше всего устаешь.

   Усталость никогда не после, всегда до изменения реальности. До больших вещей больше всего устаешь.

   — О Летучих змеях. Неаполь · книга
8. «

   Ничего люди не боятся так, как разрушения своих рамок, потому что это — крушение их маленьких мирков, столь старательно выстраиваемых с самого детства. Отсюда боязнь всего нового, всего иного – не дай бог поколеблет и без того хлипенькие основы.

   Ничего люди не боятся так, как разрушения своих рамок, потому что это — крушение их маленьких мирков, столь старательно выстраиваемых с самого детства. Отсюда боязнь всего нового, всего иного – не дай бог поколеблет и без того хлипенькие основы.

   — Не книга. Азбука современного человека · книга
9. «

   Люди все — паяцы на ярмарке — щекочущей иногда ярмарке человеческого тщеславия. Играть мышцами, деньгами, связями, законами, завтра. Это всё — вечер. И это всё позже. Сейчас солнце, ласкающееся к воде, к пашням, запах гвоздики и роз.

   Люди все — паяцы на ярмарке — щекочущей иногда ярмарке человеческого тщеславия. Играть мышцами, деньгами, связями, законами, завтра. Это всё — вечер. И это всё позже. Сейчас солнце, ласкающееся к воде, к пашням, запах гвоздики и роз.

   — Pax Romana · книга
10. «

    Мед мой, если б звезды могли рассыпаться бриллиантово-кокаиновой пылью и смешиваться с запахом сандала, то это была бы ты. Иногда тобой сложно перестать дышать.

    Мед мой, если б звезды могли рассыпаться бриллиантово-кокаиновой пылью и смешиваться с запахом сандала, то это была бы ты. Иногда тобой сложно перестать дышать.
11. «

    ЕВА: Я тоже, я так ужасно-ужасно-преужасно тебя люблю. ФРАНЦ: Это не совсем корректная фраза. ЕВА: Все равно. Я люблю тебя огромно, так огромно, что ужасно.

    ЕВА: Я тоже, я так ужасно-ужасно-преужасно тебя люблю. ФРАНЦ: Это не совсем корректная фраза. ЕВА: Все равно. Я люблю тебя огромно, так огромно, что ужасно.

    — Ева · книга
12. «

    А все ветряные мельницы никогда не поймут одно: Красота – неизбежна, неискоренима, как то – Единственное, что у нас всё-таки есть – Кроме моих драконов.

    А все ветряные мельницы никогда не поймут одно: Красота – неизбежна, неискоренима, как то – Единственное, что у нас всё-таки есть – Кроме моих драконов.

    — Автопортрет · книга
13. «

    Ты не можешь объединять людей насильно, это никогда не работает. Единственное возможное объединение — это когда люди протягивают тебе сердце и хотят идти за тобой, потому что они чувствуют, что за тобой — жизнь.

    Ты не можешь объединять людей насильно, это никогда не работает. Единственное возможное объединение — это когда люди протягивают тебе сердце и хотят идти за тобой, потому что они чувствуют, что за тобой — жизнь.

    — Шот жизни · книга
14. «

    Ты можешь говорить о себе «хороший музыкант», «плохой музыкант», «исключительный музыкант», «великолепный музыкант» – это всё мусор. Потому что единственное, что надо – это глагол, когда ты вышел и сыграл так на виолончели, что у всех разрыв сердца! И вот для того, чтобы выйти на сцену и сыграть на виолончели так, чтобы у всех был разрыв сердца, нужно выйти и сыграть! «Я музыкант,» – это не заставляет ни у кого разорваться сердце. «Я хороший музыкант,» – всем плевать. «Я плохой музыкант,» – всем плевать. «Я сыграю на виолончели. Я играю на виолончели прямо сейчас,» – вот это становится интересно.

    Ты можешь говорить о себе «хороший музыкант», «плохой музыкант», «исключительный музыкант», «великолепный музыкант» – это всё мусор. Потому что единственное, что надо – это глагол, когда ты вышел и сыграл так на виолончели, что у всех разрыв сердца! И вот для того, чтобы выйти на сцену и сыграть на виолончели так, чтобы у всех был разрыв сердца, нужно выйти и сыграть! «Я музыкант,» – это не заставляет ни у кого разорваться сердце. «Я хороший музыкант,» – всем плевать. «Я плохой музыкант,» – всем плевать. «Я сыграю на виолончели. Я играю на виолончели прямо сейчас,» – вот это становится интересно.
15. «

    И никого так не любят боги, как любят они меня. Расплачиваюсь зрачками. Плата – невелика, Но, Мадонна! Как хотелось бы – Сердцем.

    И никого так не любят боги, как любят они меня. Расплачиваюсь зрачками. Плата – невелика, Но, Мадонна! Как хотелось бы – Сердцем.
16. «

    А у вас не получится ничего делать от сердца, если вы себе в чем-то врете. Когда вы пытаетесь выдавить из себя что-то не настоящее, оно сразу становится либо просто никаким, либо отталкивающе морализаторским.

    А у вас не получится ничего делать от сердца, если вы себе в чем-то врете. Когда вы пытаетесь выдавить из себя что-то не настоящее, оно сразу становится либо просто никаким, либо отталкивающе морализаторским.

    — Вакцина от идиократии · книга
17. «

    Я могу чувствовать ваш взгляд, господин фон Шёнбург-Хартенштайн.

    Я могу чувствовать ваш взгляд, господин фон Шёнбург-Хартенштайн.

    — Внезапное руководство по работе с людьми. Неаполь · книга
18. «

    Миниатюрный, исключительно уютный день. С игристым чувством приятности, застрявшим где-то в груди.

    Миниатюрный, исключительно уютный день. С игристым чувством приятности, застрявшим где-то в груди.

    — Берлинские заметки для ветреной Штази · книга
19. «

    Прогресс требует смелости.

    Прогресс требует смелости.

    — Не Книга · книга
20. «

    Присмотритесь к окружающим, любой человек становится агрессивен, ядовит и завистлив тогда, когда не хочет меняться. И особенно ненавидит того, чей образ жизни высвечивает его недостатки: лень и глупость. Потому что от лени и глупости избавляться сложнее всего и нужнее всего. А люди хоть в лепешку расшибутся, лишь бы себе не признаться, что глупы и ленивы, боясь потревожить своё эго… потому и в жизни их — жопа. И единственное удовольствие их: на жопу эту жаловаться.

    Присмотритесь к окружающим, любой человек становится агрессивен, ядовит и завистлив тогда, когда не хочет меняться. И особенно ненавидит того, чей образ жизни высвечивает его недостатки: лень и глупость. Потому что от лени и глупости избавляться сложнее всего и нужнее всего. А люди хоть в лепешку расшибутся, лишь бы себе не признаться, что глупы и ленивы, боясь потревожить своё эго… потому и в жизни их — жопа. И единственное удовольствие их: на жопу эту жаловаться.