763 цитат Франца Вертфоллена, которые цепляют

Подборка из 763 цитаты Франца Вертфоллена: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Подход к жизни всегда решает, каким будет ваше будущее.

   Подход к жизни всегда решает, каким будет ваше будущее.

   — Шот жизни · книга
2. «

   Нет работы тебя не достойной. Любая работа, которая двигает тебя к цели — вот это оно. И она должна быть тобой сделана.

   Нет работы тебя не достойной. Любая работа, которая двигает тебя к цели — вот это оно. И она должна быть тобой сделана.
3. «

   Для того, чтобы преодолевать препятствия, тебе нужна очарованность. Тебе нужно удовольствие и счастье, которое ты ощущаешь.

   Для того, чтобы преодолевать препятствия, тебе нужна очарованность. Тебе нужно удовольствие и счастье, которое ты ощущаешь.

   — Шот жизни · книга
4. «

   Если кто-то заметно умнее тебя, ты не споришь с ним, ты вдумываешься.

   Если кто-то заметно умнее тебя, ты не споришь с ним, ты вдумываешься.
5. «

   Пол не имеет значения, когда мы говорим о хватке человека, об уме человека. Когда человек умен и у него стальная хватка за реальность, он добьется своего. У каждого будут на этом пути успеха однозначно очень неприятные моменты, у каждого будут какие-то препятствия. Да, иногда пол может стать одним из них, но умный человек с хорошей хваткой — он найдет, как либо уничтожить, либо перепрыгнуть такие неприятности на дороге.

   Пол не имеет значения, когда мы говорим о хватке человека, об уме человека. Когда человек умен и у него стальная хватка за реальность, он добьется своего. У каждого будут на этом пути успеха однозначно очень неприятные моменты, у каждого будут какие-то препятствия. Да, иногда пол может стать одним из них, но умный человек с хорошей хваткой — он найдет, как либо уничтожить, либо перепрыгнуть такие неприятности на дороге.
6. «

   Лили, я так вам завидую, что вы настолько смелее меня. Я думала, это дар – мочь так легко двигаться перед толпой, так уверенно себя чувствовать. Я думала, это всё из-за красоты. Но нет. Красота – это когда ты… когда ты не о себе. Когда ты не на себе повернут. Я замираю устрицей, перед толпой, потому что я вся повернута на себе – как выгляжу, как смотрюсь, как делаю, а ты – нет. Я видела, как ты танцевала с веерами. Ты просто рассыпала желание. Ты смотрела на Франца, ты восхищалась и рассыпала это желание дробью кастаньет, вспыхами вееров. Ты вообще не думала о себе. Но ты думала о нем. О том, чтоб ему было красиво. Ты делилась с ним восторгом, который он у тебя вызывал. А я именно что блядская устрица, которая и завидует-то потому, что сама никогда бы такое не вытянула. Сама и Франца не видела бы так ярко, так полностью, потому что боюсь, что сама – уродка. И ведь уродка. Кроты красавцами не бывают.

   Лили, я так вам завидую, что вы настолько смелее меня. Я думала, это дар – мочь так легко двигаться перед толпой, так уверенно себя чувствовать. Я думала, это всё из-за красоты. Но нет. Красота – это когда ты… когда ты не о себе. Когда ты не на себе повернут. Я замираю устрицей, перед толпой, потому что я вся повернута на себе – как выгляжу, как смотрюсь, как делаю, а ты – нет. Я видела, как ты танцевала с веерами. Ты просто рассыпала желание. Ты смотрела на Франца, ты восхищалась и рассыпала это желание дробью кастаньет, вспыхами вееров. Ты вообще не думала о себе. Но ты думала о нем. О том, чтоб ему было красиво. Ты делилась с ним восторгом, который он у тебя вызывал. А я именно что блядская устрица, которая и завидует-то потому, что сама никогда бы такое не вытянула. Сама и Франца не видела бы так ярко, так полностью, потому что боюсь, что сама – уродка. И ведь уродка. Кроты красавцами не бывают.

   — Элеонора фон Вертфоллен · книга
7. «

   Не к деньгам вовсе стремятся люди, не к славе, не к семье и не к процветанию — к равновесию и возможности не решать, не выбирать, не думать, к воле чужой за неимением собственной, к наполненности и бесстрашию гения, которыми можно себя заполнить и, может быть, даже что-то открыть. Даже вместить в себя капельку, чуточку его невместимого.

   Не к деньгам вовсе стремятся люди, не к славе, не к семье и не к процветанию — к равновесию и возможности не решать, не выбирать, не думать, к воле чужой за неимением собственной, к наполненности и бесстрашию гения, которыми можно себя заполнить и, может быть, даже что-то открыть. Даже вместить в себя капельку, чуточку его невместимого.
8. «

   Я историю расскажу. Притчу. О Ханселе. Вот Хансель, вот тринадцатый век, когда прусов орден крестил. Хансель очень любит орден, очень любит Христа, меня – ландмайстера своего очень любит. Я даю ему людей и отправляю отстроить мне на соединении двух рек крепость. Это очень важное место, прибыльное, можно хорошее богатство поднять на одной переправе только. Проходит время. Я не могу каждый день с Ханселем созваниваться. Допустим переправа эта очень далеко в языческих землях. Там не только крепость отстроить нужно, там всю инфраструктуру продумать надо, налогообложение, пошлины – вот это всё. Еще и прусы дикие нападают, их тоже надо усмирять. И ничего тут во времени не отодвинешь, ты не скажешь диким прусам, что прут резать тебя – подождите, я тут сейчас с пошлинами разберусь, потом повоюем. Торговцам ты тоже не скажешь – эй, вы тут пока заморозьтесь, я с прусами разберусь, и до вас руки дойдут. Проходит пять лет, я, наконец, добираюсь до Ханселя. Что я вижу? Четыре дохлые свиньи, сопливых теток и чахлый частокольчик. Почему? А потому что у Ханселя всё – фюрер, всё – мы. Мы – орден, мы – фюрер, но не я, Хансель, сделаю. Потому что он научиться хотел. А его что-то и не научили – как это крепости строить, налоги организовывать, людей собирать, он же в орден учиться пришел, а его не научили. Предложений от меня товарищи ждут? Вы когда об организации шестидесяти миллионов говорите, не о фюрере думать надо и не о партии, и не о том, что вас когда-нибудь фея крестная научит. Своей башкой думать надо. И если мне кто из вас говорить будет: нам с тобой, Франц, так там планы должны быть или хотя бы зачатки планов, а не энтузиазм пусть твердый, но голый. Не «мы с тобой, а теперь ну-ка давай, я жду от тебя предложений». Вот такое у меня предложение – это первый шаг. Потому что если я буду что-то строить, то не таких людях, не на Ханселях. Ясно?

   Я историю расскажу. Притчу. О Ханселе. Вот Хансель, вот тринадцатый век, когда прусов орден крестил. Хансель очень любит орден, очень любит Христа, меня – ландмайстера своего очень любит. Я даю ему людей и отправляю отстроить мне на соединении двух рек крепость. Это очень важное место, прибыльное, можно хорошее богатство поднять на одной переправе только. Проходит время. Я не могу каждый день с Ханселем созваниваться. Допустим переправа эта очень далеко в языческих землях. Там не только крепость отстроить нужно, там всю инфраструктуру продумать надо, налогообложение, пошлины – вот это всё. Еще и прусы дикие нападают, их тоже надо усмирять. И ничего тут во времени не отодвинешь, ты не скажешь диким прусам, что прут резать тебя – подождите, я тут сейчас с пошлинами разберусь, потом повоюем. Торговцам ты тоже не скажешь – эй, вы тут пока заморозьтесь, я с прусами разберусь, и до вас руки дойдут. Проходит пять лет, я, наконец, добираюсь до Ханселя. Что я вижу? Четыре дохлые свиньи, сопливых теток и чахлый частокольчик. Почему? А потому что у Ханселя всё – фюрер, всё – мы. Мы – орден, мы – фюрер, но не я, Хансель, сделаю. Потому что он научиться хотел. А его что-то и не научили – как это крепости строить, налоги организовывать, людей собирать, он же в орден учиться пришел, а его не научили. Предложений от меня товарищи ждут? Вы когда об организации шестидесяти миллионов говорите, не о фюрере думать надо и не о партии, и не о том, что вас когда-нибудь фея крестная научит. Своей башкой думать надо. И если мне кто из вас говорить будет: нам с тобой, Франц, так там планы должны быть или хотя бы зачатки планов, а не энтузиазм пусть твердый, но голый. Не «мы с тобой, а теперь ну-ка давай, я жду от тебя предложений». Вот такое у меня предложение – это первый шаг. Потому что если я буду что-то строить, то не таких людях, не на Ханселях. Ясно?

   — Внезапное руководство по работе с людьми. Бавария · книга
9. «

   Музыка — это переливы нот. Жизнь — это переливы эмоций.

   Музыка — это переливы нот. Жизнь — это переливы эмоций.

   — Шот жизни · книга
10. «

    Ваша мысленная колея всю жизнь должна расширяться. Если она застывает или сужается — это смерть и старость.

    Ваша мысленная колея всю жизнь должна расширяться. Если она застывает или сужается — это смерть и старость.

    — Вакцина от идиократии · книга
11. «

    ФРАНЦ: … Я хотел нарисовать какой-нибудь красивенький пустячок в цвете…

    ФРАНЦ: … Я хотел нарисовать какой-нибудь красивенький пустячок в цвете…

    — Франц · книга
12. «

    «Работать нельзя много или мало, Хедвиг. Ты работаешь, пока не получишь желаемое. Точка. Всё. Это так просто. Жизни срать, насколько ты старателен, как тяжело тебе или как долго, жизнь тебя не награждает и не наказывает. Но люди – шимпанзе, и как шимпанзе, ждут наградки от смотрителя зоопарка. А нет смотрителя. Ты работаешь пока ты не получишь то, что тебе надо. И если не получаешь, значит, тупой слишком. Значит, делал всё не так. Проделал работу над ошибками и продолжай. А насколько ты при этом страдал, страдал ли, сколько времени затратил – всем срать. Если твоя цель доплыть до Нью — Йорка, а ты попал в шторм, ты не скажешь шторму – я уже отработал свою смену, две смены уже отработал! Я же устал! – устал, ну сдохни. Или вон – Титаник. Кому важно, насколько старательно команда парохода искала айсберги? Сколько времени она этому посвящала? Один айсберг они нашли по самые гланды. Конец истории. Ты работаешь, Хедвиг, столько, сколько надо капитану, чтоб привести корабль целым в Нью-Йорк. И это не так – увидеть Нью-Йорк и сдохнуть – как только взята одна цель, появляются следующие...»

    «Работать нельзя много или мало, Хедвиг. Ты работаешь, пока не получишь желаемое. Точка. Всё. Это так просто. Жизни срать, насколько ты старателен, как тяжело тебе или как долго, жизнь тебя не награждает и не наказывает. Но люди – шимпанзе, и как шимпанзе, ждут наградки от смотрителя зоопарка. А нет смотрителя. Ты работаешь пока ты не получишь то, что тебе надо. И если не получаешь, значит, тупой слишком. Значит, делал всё не так. Проделал работу над ошибками и продолжай. А насколько ты при этом страдал, страдал ли, сколько времени затратил – всем срать. Если твоя цель доплыть до Нью — Йорка, а ты попал в шторм, ты не скажешь шторму – я уже отработал свою смену, две смены уже отработал! Я же устал! – устал, ну сдохни. Или вон – Титаник. Кому важно, насколько старательно команда парохода искала айсберги? Сколько времени она этому посвящала? Один айсберг они нашли по самые гланды. Конец истории. Ты работаешь, Хедвиг, столько, сколько надо капитану, чтоб привести корабль целым в Нью-Йорк. И это не так – увидеть Нью-Йорк и сдохнуть – как только взята одна цель, появляются следующие...»

    — Вакцина от идиократии · книга
13. «

    Присмотритесь к окружающим, любой человек становится агрессивен, ядовит и завистлив тогда, когда не хочет меняться. И особенно ненавидит того, чей образ жизни высвечивает его недостатки: лень и глупость. Потому что от лени и глупости избавляться сложнее всего и нужнее всего. А люди хоть в лепешку расшибутся, лишь бы себе не признаться, что глупы и ленивы, боясь потревожить своё эго… потому и в жизни их — жопа. И единственное удовольствие их: на жопу эту жаловаться.

    Присмотритесь к окружающим, любой человек становится агрессивен, ядовит и завистлив тогда, когда не хочет меняться. И особенно ненавидит того, чей образ жизни высвечивает его недостатки: лень и глупость. Потому что от лени и глупости избавляться сложнее всего и нужнее всего. А люди хоть в лепешку расшибутся, лишь бы себе не признаться, что глупы и ленивы, боясь потревожить своё эго… потому и в жизни их — жопа. И единственное удовольствие их: на жопу эту жаловаться.
14. «

    Вы хотите жить хорошо, вы хотите жить счастливо — тогда забудьте такую вещь, как оправдания себя. Солдат либо сделал, либо не сделал. Третьего не дано.

    Вы хотите жить хорошо, вы хотите жить счастливо — тогда забудьте такую вещь, как оправдания себя. Солдат либо сделал, либо не сделал. Третьего не дано.

    — Шот жизни · книга
15. «

    Нет денег. Нет положений. Нет статуса. Мир – декорация, придуманная богом, чтоб было чем занимать себя с любимыми. И только из этого надо жить. Ты не гонишься ни за деньгами, ни за положением, ибо всё, что делаешь ты, ты делаешь исключительно ради того, чтоб тебе было чем занять себя и любовь свою целую жизнь.

    Нет денег. Нет положений. Нет статуса. Мир – декорация, придуманная богом, чтоб было чем занимать себя с любимыми. И только из этого надо жить. Ты не гонишься ни за деньгами, ни за положением, ибо всё, что делаешь ты, ты делаешь исключительно ради того, чтоб тебе было чем занять себя и любовь свою целую жизнь.

    — О летучих змеях. Болонья и анатомический театр · книга
16. «

    Видишь ли, Сара, чем бы человек ни занялся, любой подвиг – это не победа над драконом, это победа над глупой инертностью человеческих масс. В любой сфере. Всегда. Победа над шестью миллиардами идиотов. Это очень утомительно. Пока ты видишь это так. С другой стороны, что бы тебе ни захотелось реализовать, то есть какие бы мысли тебе бы ни захотелось осуществить, тебе нужно действие, которому всегда будет оказано сопротивление. Даже если ты хочешь вырезать из палки дудку, тебе нужно будет преодолеть сопротивление палки. Если человеческую глупость рассматривать в таком аспекте, она становится куда более выносима. Вот Хайке, я ее очень люблю, какие проблемы с Хайке пока ее фантастическая глупость не имеет влияния на мою жизнь? А теперь представим, что мой результат, результат дудочки и красоты мелодии, зависит от того, тупа ли Хайке, как пень или все-таки как водоросль, дело становится сложнее, потому что глупость – неискоренима. А теперь представим: чтоб дудочка играла, тебе нужно заставить пень перестать быть пнем хотя бы на минуту. Вот тут начинаются истинно человеконенавистнические мотивы. А ненависть я, сладкая моя, не люблю. Это хороший мотор, но в ней тяжело жить. И нужно быть богом в десять раз больше, чем Яхве, Аллах и Брахма вместе взятые, чтоб во время высоких ставок относиться к непобедимой человеческой глупости, как ко всего лишь еще одному проявлению закона о действии и противодействии. Ни Брахме, ни Аллаху, ни Яхве такое, судя по писаниям, не далось. Но мне и того мало.

    Видишь ли, Сара, чем бы человек ни занялся, любой подвиг – это не победа над драконом, это победа над глупой инертностью человеческих масс. В любой сфере. Всегда. Победа над шестью миллиардами идиотов. Это очень утомительно. Пока ты видишь это так. С другой стороны, что бы тебе ни захотелось реализовать, то есть какие бы мысли тебе бы ни захотелось осуществить, тебе нужно действие, которому всегда будет оказано сопротивление. Даже если ты хочешь вырезать из палки дудку, тебе нужно будет преодолеть сопротивление палки. Если человеческую глупость рассматривать в таком аспекте, она становится куда более выносима. Вот Хайке, я ее очень люблю, какие проблемы с Хайке пока ее фантастическая глупость не имеет влияния на мою жизнь? А теперь представим, что мой результат, результат дудочки и красоты мелодии, зависит от того, тупа ли Хайке, как пень или все-таки как водоросль, дело становится сложнее, потому что глупость – неискоренима. А теперь представим: чтоб дудочка играла, тебе нужно заставить пень перестать быть пнем хотя бы на минуту. Вот тут начинаются истинно человеконенавистнические мотивы. А ненависть я, сладкая моя, не люблю. Это хороший мотор, но в ней тяжело жить. И нужно быть богом в десять раз больше, чем Яхве, Аллах и Брахма вместе взятые, чтоб во время высоких ставок относиться к непобедимой человеческой глупости, как ко всего лишь еще одному проявлению закона о действии и противодействии. Ни Брахме, ни Аллаху, ни Яхве такое, судя по писаниям, не далось. Но мне и того мало.

    — Франц · книга
17. «

    Не будет у вас голова работать, если у вас сердце не работает. Если вы маленькая трусливая вошь, которая боится что-либо в этом мире проживать, вы вообще не будете знать, что делать со своей жизнью. Потому что мозгу, для того, чтобы он анализировал, что происходит, нужны прежде всего ваши чувства, ваши эмоции, что вы чувствуете по поводу ситуации. Вот тогда у мозга включается анализ.

    Не будет у вас голова работать, если у вас сердце не работает. Если вы маленькая трусливая вошь, которая боится что-либо в этом мире проживать, вы вообще не будете знать, что делать со своей жизнью. Потому что мозгу, для того, чтобы он анализировал, что происходит, нужны прежде всего ваши чувства, ваши эмоции, что вы чувствуете по поводу ситуации. Вот тогда у мозга включается анализ.

    — Вакцина от идиократии · книга
18. «

    Никогда крохотным обезьянкам не признать, что рассудок не их часть, как рука или нога, но даётся в аренду. Ум, хватка, воля – всё даётся тебе в аренду, и если ты не используешь их, не вкладываешь с умом, они ускользают сквозь твои оцепеневшие пальцы, и тогда остается лишь быть свидетелем, как то, что было легко и внятно вчера, становится неподъемным сегодня.

    Никогда крохотным обезьянкам не признать, что рассудок не их часть, как рука или нога, но даётся в аренду. Ум, хватка, воля – всё даётся тебе в аренду, и если ты не используешь их, не вкладываешь с умом, они ускользают сквозь твои оцепеневшие пальцы, и тогда остается лишь быть свидетелем, как то, что было легко и внятно вчера, становится неподъемным сегодня.

    — О Летучих змеях. Неаполь · книга
19. «

    Я очень люблю тех, кто может со мной искренне не согласиться. Я знаю, что это тяжело. Иногда невозможно. И, внимание, я не люблю, когда со мной спорят — это выдает идиотов. Я люблю тех, кто со мной не соглашается. «Спорить» и «не соглашаться» — бездна лежит между ними.

    Я очень люблю тех, кто может со мной искренне не согласиться. Я знаю, что это тяжело. Иногда невозможно. И, внимание, я не люблю, когда со мной спорят — это выдает идиотов. Я люблю тех, кто со мной не соглашается. «Спорить» и «не соглашаться» — бездна лежит между ними.

    — Не книга. Азбука современного человека · книга
20. «

    Милая, милая, милая Хель, как бы мне навсегда сохранить в себе твоё чувство покоя? Серебристый свинец твоих волн хочу левым предсердием сердца – качать тишь по легким. Чтоб один желудочек человеческого моторчика – свинцом твоим, другой – ртутью звездной, один – качать тишь, другой – солнце со всей незначительностью геомагнитных бурь его, Big Bang, suckers.

    Милая, милая, милая Хель, как бы мне навсегда сохранить в себе твоё чувство покоя? Серебристый свинец твоих волн хочу левым предсердием сердца – качать тишь по легким. Чтоб один желудочек человеческого моторчика – свинцом твоим, другой – ртутью звездной, один – качать тишь, другой – солнце со всей незначительностью геомагнитных бурь его, Big Bang, suckers.

    — О летучих змеях · книга