777 цитат Франца Вертфоллена для поста и дневника

Подборка из 777 цитат Франца Вертфоллена: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   ОН: Патер, знаете, почему на принца на белом коне надрачивают – не из-за бархата и не из-за коня, а потому что никто не способен так увлекательно, полно, божественно заниматься самыми наибожественными вещами – войной и любовью. Никто больше не способен так ярко раскрашивать жизнь окружающих. А конь там или Бугатти – это знаете ли, детали.

   ОН: Патер, знаете, почему на принца на белом коне надрачивают – не из-за бархата и не из-за коня, а потому что никто не способен так увлекательно, полно, божественно заниматься самыми наибожественными вещами – войной и любовью. Никто больше не способен так ярко раскрашивать жизнь окружающих. А конь там или Бугатти – это знаете ли, детали.

   — Заурядные письма священника своей мёртвой жене · книга
2. «

   Выбор заставляет думать, это полбеды. Выбор порождает ответственность за будущее. Диктатура – освобождает. Вот тебе оно одно, и это одно лучшее, потому что другого у тебя все равно не будет. Интернет сделан для счастья человека, вот он и вводит диктатуру через различные тренды и топ-листы. Но если раньше у редких овец в ответ на слишком явную диктатуру да возникало псевдостремление к какой-то эфемерной свободе, то теперь никто, ни дай бог, не сделает шагу вправо или влево от общей линии, потому что сегодня там не стоят КГБшники с гулагами, нет там и толстого лейбла-капиталиста-эксплуататора. Нынче там абсолютный ужас – нынче там ВЫБОР.

   Выбор заставляет думать, это полбеды. Выбор порождает ответственность за будущее. Диктатура – освобождает. Вот тебе оно одно, и это одно лучшее, потому что другого у тебя все равно не будет. Интернет сделан для счастья человека, вот он и вводит диктатуру через различные тренды и топ-листы. Но если раньше у редких овец в ответ на слишком явную диктатуру да возникало псевдостремление к какой-то эфемерной свободе, то теперь никто, ни дай бог, не сделает шагу вправо или влево от общей линии, потому что сегодня там не стоят КГБшники с гулагами, нет там и толстого лейбла-капиталиста-эксплуататора. Нынче там абсолютный ужас – нынче там ВЫБОР.

   — Не книга. Азбука современного человека · книга
3. «

   Девушка смотрела в тебя, травянистыми глазами крича, что ужас – это не призраки из прошлого, но мертвые, которых тебе так нужно видеть в завтра.

   Девушка смотрела в тебя, травянистыми глазами крича, что ужас – это не призраки из прошлого, но мертвые, которых тебе так нужно видеть в завтра.

   — О Летучих змеях. Неаполь · книга
4. «

   Нет денег. Нет положений. Нет статуса. Мир – декорация, придуманная богом, чтоб было чем занимать себя с любимыми. И только из этого надо жить. Ты не гонишься ни за деньгами, ни за положением, ибо всё, что делаешь ты, ты делаешь исключительно ради того, чтоб тебе было чем занять себя и любовь свою целую жизнь.

   Нет денег. Нет положений. Нет статуса. Мир – декорация, придуманная богом, чтоб было чем занимать себя с любимыми. И только из этого надо жить. Ты не гонишься ни за деньгами, ни за положением, ибо всё, что делаешь ты, ты делаешь исключительно ради того, чтоб тебе было чем занять себя и любовь свою целую жизнь.

   — О летучих змеях. Болонья и анатомический театр · книга
5. «

   Если бы изумруды, раскаляясь, становились бы лавой, сияющей зеленью зеленей плюща, и вот это всё заливалось бы в бронхи, я б терял дыхание ровно так, как терял его в море за каким-то кирпичным домиком, просто стоя и наблюдая, как у тебя в зрачках развертывается история мироздания – и вся она – о безделушке, о мелочи, без которой скучает бог – о безделице – о любви.

   Если бы изумруды, раскаляясь, становились бы лавой, сияющей зеленью зеленей плюща, и вот это всё заливалось бы в бронхи, я б терял дыхание ровно так, как терял его в море за каким-то кирпичным домиком, просто стоя и наблюдая, как у тебя в зрачках развертывается история мироздания – и вся она – о безделушке, о мелочи, без которой скучает бог – о безделице – о любви.

   — Сцены семейной жизни · книга
6. «

   Не к деньгам вовсе стремятся люди, не к славе, не к семье и не к процветанию — к равновесию и возможности не решать, не выбирать, не думать, к воле чужой за неимением собственной, к наполненности и бесстрашию гения, которыми можно себя заполнить и, может быть, даже что-то открыть. Даже вместить в себя капельку, чуточку его невместимого.

   Не к деньгам вовсе стремятся люди, не к славе, не к семье и не к процветанию — к равновесию и возможности не решать, не выбирать, не думать, к воле чужой за неимением собственной, к наполненности и бесстрашию гения, которыми можно себя заполнить и, может быть, даже что-то открыть. Даже вместить в себя капельку, чуточку его невместимого.
7. «

   Сомнения исчезают, как только на цели своей сосредотачиваешься, а не на том, что, как, кто увидит, подумает, решит. На цели, а не на страхе провала.

   Сомнения исчезают, как только на цели своей сосредотачиваешься, а не на том, что, как, кто увидит, подумает, решит. На цели, а не на страхе провала.
8. «

   Вы думаете, что подавляете только одну эмоцию. Например, кто-то может подавлять в себе эмоции страха, кто-то может подавлять в себе эмоции ненависти или раздражения — и все эти люди будут считать, что они подавляют в себе разные эмоции. Но наша психика не работает так. Никто не скажет «Я хочу подавлять в себе радость! Пошла прочь, радость!». Подавляя, например, злость, вы начинаете подавлять все эмоции, а именно вам и радость становится тоже недоступна. Вам просто все эмоции становятся недоступны. И единственное, с чем вы остаётесь, на самом деле это постоянное ощущение пустоты.

   Вы думаете, что подавляете только одну эмоцию. Например, кто-то может подавлять в себе эмоции страха, кто-то может подавлять в себе эмоции ненависти или раздражения — и все эти люди будут считать, что они подавляют в себе разные эмоции. Но наша психика не работает так. Никто не скажет «Я хочу подавлять в себе радость! Пошла прочь, радость!». Подавляя, например, злость, вы начинаете подавлять все эмоции, а именно вам и радость становится тоже недоступна. Вам просто все эмоции становятся недоступны. И единственное, с чем вы остаётесь, на самом деле это постоянное ощущение пустоты.
9. «

   Не оскорбляй грусть Поводом.

   Не оскорбляй грусть Поводом.
10. «

    Музыка укачивала. Уводила вне кабинетика, куда-то под совсем чужое небо, чужие горячие звезды, может быть, пальмы. Под свет софитов, к берегу Тихого океана, где белоснежный песок и ледяные коктейли. И дамы в платьях настолько легких, что те плывут за ними по воздуху, повторяют любое движение. Он подпевал певцу. Он знал каждое слово, каждую нотку этого чужого легкомысленного ослепительного мира – знал, как хозяин. Он великолепно вёл. Твердо и плавно. Мягко и уверенно. Словно я заранее знала все движения, словно всё именно так и задумывалось с сотворения мира...

    Музыка укачивала. Уводила вне кабинетика, куда-то под совсем чужое небо, чужие горячие звезды, может быть, пальмы. Под свет софитов, к берегу Тихого океана, где белоснежный песок и ледяные коктейли. И дамы в платьях настолько легких, что те плывут за ними по воздуху, повторяют любое движение. Он подпевал певцу. Он знал каждое слово, каждую нотку этого чужого легкомысленного ослепительного мира – знал, как хозяин. Он великолепно вёл. Твердо и плавно. Мягко и уверенно. Словно я заранее знала все движения, словно всё именно так и задумывалось с сотворения мира...

    — Наталье. Из Колумбии. С любовью · книга
11. «

    Здоровое общество строится на любви.

    Здоровое общество строится на любви.

    — Вакцина от идиократии · книга
12. «

    Очарование – оно в настроении, в легкости, в открытости, в вашей способности зарядить других людей тёплом, радостью, каким-либо вайбом.

    Очарование – оно в настроении, в легкости, в открытости, в вашей способности зарядить других людей тёплом, радостью, каким-либо вайбом.

    — Шот жизни · книга
13. «

    Бог не про милосердие, люди, и вовсе не о справедливости. Бог – это равновесие, бог – это игра. Бог – удовольствие. Бог – это танец существа легкости невыразимой на грани небытия. Бог – это то, чему тебе служить должно. Для службы одной ты создан. Всё так просто. И нет смерти, и нет страданий там, где есть счастье чистое принадлежности существу легкости невыразимой, вечно юному, вечно огненному божеству танца.

    Бог не про милосердие, люди, и вовсе не о справедливости. Бог – это равновесие, бог – это игра. Бог – удовольствие. Бог – это танец существа легкости невыразимой на грани небытия. Бог – это то, чему тебе служить должно. Для службы одной ты создан. Всё так просто. И нет смерти, и нет страданий там, где есть счастье чистое принадлежности существу легкости невыразимой, вечно юному, вечно огненному божеству танца.

    — Калейдоскоп · книга
14. «

    Созидание – это не синоним размножения ублюдков. Созидание – это когда ты улучшаешь общество и качество жизни, делая людей умнее и открытее друг другу.

    Созидание – это не синоним размножения ублюдков. Созидание – это когда ты улучшаешь общество и качество жизни, делая людей умнее и открытее друг другу.

    — Не книга. Азбука современного человека · книга
15. «

    Зависть, по сути — это страх перед действием. Человек завидует тогда, когда понимает, что хотел бы такого же результата, но без приложения усилий.

    Зависть, по сути — это страх перед действием. Человек завидует тогда, когда понимает, что хотел бы такого же результата, но без приложения усилий.

    — Не книга. Азбука современного человека · книга
16. «

    Есть вещи, которые яд, если не сделаны сразу же.

    Есть вещи, которые яд, если не сделаны сразу же.

    — О летучих змеях · книга
17. «

    Какое наслаждение встречать живых людей! А то вокруг множатся лобстеры. И лобстерам невдомёк, что искусство – это не книги, театр или музеи, а всего лишь умение из любых базовых и скучных необходимостей жизни высекать удовольствие.

    Какое наслаждение встречать живых людей! А то вокруг множатся лобстеры. И лобстерам невдомёк, что искусство – это не книги, театр или музеи, а всего лишь умение из любых базовых и скучных необходимостей жизни высекать удовольствие.

    — Нани · книга
18. «

    Советы кричали, что государством может управлять любая кухарка, при этом Сталин обрубал головы каждому, кто осмеливался даже дыхнуть на его еще не выкованное железо. Гитлер кричал – один народ, один вождь, а одеяло власти ходило по рукам так, что треск стоял на весь Рейх. Тем не менее, только Гитлер и Сталин были титанами, все остальные политики скакали у них в ногах кучкой пигмеев, еще не решивших, то ли им сбиться в одну пигмейскую стайку, то ли выбрать себе титана.

    Советы кричали, что государством может управлять любая кухарка, при этом Сталин обрубал головы каждому, кто осмеливался даже дыхнуть на его еще не выкованное железо. Гитлер кричал – один народ, один вождь, а одеяло власти ходило по рукам так, что треск стоял на весь Рейх. Тем не менее, только Гитлер и Сталин были титанами, все остальные политики скакали у них в ногах кучкой пигмеев, еще не решивших, то ли им сбиться в одну пигмейскую стайку, то ли выбрать себе титана.

    — Внезапное руководство по работе с людьми. Бавария · книга
19. «

    Это неправда, что любая хвала приятна. Незаслуженная хвала – разрушает, потому что ты знаешь, что этого результата не достигал, и если тебе придется повторить, ты не повторишь.

    Это неправда, что любая хвала приятна. Незаслуженная хвала – разрушает, потому что ты знаешь, что этого результата не достигал, и если тебе придется повторить, ты не повторишь.

    — Вакцина от идиократии · книга
20. «

    Ваша мысленная колея всю жизнь должна расширяться. Если она застывает или сужается — это смерть и старость.

    Ваша мысленная колея всю жизнь должна расширяться. Если она застывает или сужается — это смерть и старость.

    — Вакцина от идиократии · книга