394 лучших фразы Франсуазы Сагана

Подборка из 394 цитаты Франсуазы Сагана: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   В сущности, ты только это и любишь, — говорила она. — Ты заявляешь, что тебе ненавистны дикие нелепицы, свойственные нашему веку, его ложь и насилие. Но ты в нашем веке как рыба в воде, ты прекрасно плаваешь во всем этом, конечно, против течения, но уж очень ловко. Ты выключаешь у себя телевизор, ты выключаешь радио, но только потому, что тебе нравится их выключать. Этим ты выделяешься.

   В сущности, ты только это и любишь, — говорила она. — Ты заявляешь, что тебе ненавистны дикие нелепицы, свойственные нашему веку, его ложь и насилие. Но ты в нашем веке как рыба в воде, ты прекрасно плаваешь во всем этом, конечно, против течения, но уж очень ловко. Ты выключаешь у себя телевизор, ты выключаешь радио, но только потому, что тебе нравится их выключать. Этим ты выделяешься.

   — Натали · книга
2. «

   – Видите ли, я считаю, что обычно мы чересчур много знаем об окружающих, это утомляет. Знаем, с кем они живут, чем живут, с кем спят, что о себе думают… А по-моему, чем меньше знаешь, тем лучше, как вы полагаете?

   – Видите ли, я считаю, что обычно мы чересчур много знаем об окружающих, это утомляет. Знаем, с кем они живут, чем живут, с кем спят, что о себе думают… А по-моему, чем меньше знаешь, тем лучше, как вы полагаете?

   — Дороти Сеймур · книга
3. «

   Неверность — это когда тебе нечего сказать мужу, потому что все уже сказано другому.

   Неверность — это когда тебе нечего сказать мужу, потому что все уже сказано другому.
4. «

   Но чего ждать? Ждать, пока эта женщина поймёт, что любит самого заурядного хама; но как раз такие-то вещи понимают медленнее всего на свете.

   Но чего ждать? Ждать, пока эта женщина поймёт, что любит самого заурядного хама; но как раз такие-то вещи понимают медленнее всего на свете.

   — Любите ли вы Брамса? · книга
5. «

   — Обожаю, когда ты смеешься. — А раньше я часто смеялась? — Когда раньше? Она едва не сказала «до Алана», но сдержалась. — До моего отъезда в Нью-Йорк. — Да, очень часто. Ты была очень жизнерадостной. — Мне ведь было двадцать два, когда мы познакомились? — Примерно, а что? — Сейчас мне двадцать семь. Многое изменилось. Теперь я смеюсь меньше. Раньше я пила, чтобы быть ближе к людям, теперь пью, чтобы забыть о них. Не правда ли, смешно? — Не очень, — проворчал он.

   — Обожаю, когда ты смеешься. — А раньше я часто смеялась? — Когда раньше? Она едва не сказала «до Алана», но сдержалась. — До моего отъезда в Нью-Йорк. — Да, очень часто. Ты была очень жизнерадостной. — Мне ведь было двадцать два, когда мы познакомились? — Примерно, а что? — Сейчас мне двадцать семь. Многое изменилось. Теперь я смеюсь меньше. Раньше я пила, чтобы быть ближе к людям, теперь пью, чтобы забыть о них. Не правда ли, смешно? — Не очень, — проворчал он.

   — Волшебные облака · книга
6. «

   Наивный экстаз.

   Наивный экстаз.

   — Окольные пути · книга
7. «

   Символы человек создает себе сам, когда у него плохи дела.

   Символы человек создает себе сам, когда у него плохи дела.

   — Через месяц, через год · книга
8. «

   Добавлю, что любовь — как болезнь, тяжелая и постыдная, когда она не взаимна. Когда я не влюблена, это кажется мне безумием, глупостью, бессмыслицей. Когда влюблена — не расстаюсь с телефоном, не помню себя… Меня очень трогает тот факт, что люди, слывущие несгибаемыми, бывают обезоружены ласковыми, нежными. Когда влюбляешься в хорошего человека — пиши пропало. Это навсегда. Но жизнь мужчин тоже не сахар! Отношения в парах зачастую бывают напряженными, просто невозможными… наверное, потому, что женщины требуют всего по праву «слабого пола» плюс пресловутой свободы.

   Добавлю, что любовь — как болезнь, тяжелая и постыдная, когда она не взаимна. Когда я не влюблена, это кажется мне безумием, глупостью, бессмыслицей. Когда влюблена — не расстаюсь с телефоном, не помню себя… Меня очень трогает тот факт, что люди, слывущие несгибаемыми, бывают обезоружены ласковыми, нежными. Когда влюбляешься в хорошего человека — пиши пропало. Это навсегда. Но жизнь мужчин тоже не сахар! Отношения в парах зачастую бывают напряженными, просто невозможными… наверное, потому, что женщины требуют всего по праву «слабого пола» плюс пресловутой свободы.

   — Франсуаза Саган · книга
9. «

   Жизнь всегда одной рукой забирает то, что дает другой.

   Жизнь всегда одной рукой забирает то, что дает другой.

   — Через месяц, через год · книга
10. «

    Да что там, все женщины одинаковы. Никогда не чувствуют себя счастливыми. И всегда виноваты мы.

    Да что там, все женщины одинаковы. Никогда не чувствуют себя счастливыми. И всегда виноваты мы.

    — Жиль Лантье · книга
11. «

    Разумеется, думать так было бессовестно, но счастливый человек – чаще всего человек бессовестный.

    Разумеется, думать так было бессовестно, но счастливый человек – чаще всего человек бессовестный.

    — Немного солнца в холодной воде · книга
12. «

    От мужчин вечно одни неприятности, но не стоит лить из-за них слёз.

    От мужчин вечно одни неприятности, но не стоит лить из-за них слёз.

    — Сигнал к капитуляции · книга
13. «

    Жестокость ее была как бы изнанкой грусти, нелепой потребностью отомстить тому, кто ничем этого не заслужил.

    Жестокость ее была как бы изнанкой грусти, нелепой потребностью отомстить тому, кто ничем этого не заслужил.

    — Любите ли вы Брамса? · книга
14. «

    Наверное, большинством моих тогдашних удовольствий я обязана деньгам — наслаждением быстро мчаться в машине, надеть новое платье, покупать пластинки, книги, цветы. Я и по сей день не стыжусь этих легкомысленных удовольствий, да и называю их легкомысленными потому лишь, что их так называют при мне другие. Уж если я и стала бы о чем-то жалеть, от чего-то отрекаться — так скорее от своих огорчений, от приступов мистицизма. Жажда удовольствий, счастья составляет единственную постоянную черту моего характера.

    Наверное, большинством моих тогдашних удовольствий я обязана деньгам — наслаждением быстро мчаться в машине, надеть новое платье, покупать пластинки, книги, цветы. Я и по сей день не стыжусь этих легкомысленных удовольствий, да и называю их легкомысленными потому лишь, что их так называют при мне другие. Уж если я и стала бы о чем-то жалеть, от чего-то отрекаться — так скорее от своих огорчений, от приступов мистицизма. Жажда удовольствий, счастья составляет единственную постоянную черту моего характера.

    — Здравствуй, грусть · книга
15. «

    — Вы играете… Он разжал пальцы, вид у него был усталый. — Верно, играю, — согласился он. — С вами играл молодого, блестящего адвоката, играл воздыхателя, играл балованное дитя — словом, один бог знает что. Но когда я вас узнал, все мои роли — для вас. Разве, по-вашему, это не любовь?

    — Вы играете… Он разжал пальцы, вид у него был усталый. — Верно, играю, — согласился он. — С вами играл молодого, блестящего адвоката, играл воздыхателя, играл балованное дитя — словом, один бог знает что. Но когда я вас узнал, все мои роли — для вас. Разве, по-вашему, это не любовь?

    — Поль · книга
16. «

    У детей и мужчин так много общего… Мужчины ранимы, им хочется играть в ковбоев и всегда страшно, что никто не купится на их вестерн. Мне жаль мужчин. У них больше проблем, чем у женщин, прежде всего потому, что сегодня им приходится состязаться с женщинами. Я хочу сказать, что в наши дни женщины в принципе имеют право делать всё, что делают мужчины. И при этом они ещё могут оставаться женщинами. Мужчины же должны продолжать заниматься извечно мужскими профессиями и доказывать таким образом своё мужское начало. Женщины решили стать сильными, когда сильный пол начал слабеть. Мне думается, современное общество зажало в тиски женщин так же, как и мужчин. Но мужчины, по-моему, страдают от этого сильнее. Они — пленники своей работы, своей политической беспомощности, своего бессилия изменить ход вещей. Женщины могли бы им помочь. Но нет, они выступают в роли судей; это какой-то абсурд. И потом, иные женщины полны противоречий. Они хотят одновременно и хорошего мужа, и чудесного любовника, и всего остального. Они хотят спокойствия в материальном плане и возбуждения в плане чувственном. Но женщины сейчас в переходном возрасте своей новой роли… Это пройдет.

    У детей и мужчин так много общего… Мужчины ранимы, им хочется играть в ковбоев и всегда страшно, что никто не купится на их вестерн. Мне жаль мужчин. У них больше проблем, чем у женщин, прежде всего потому, что сегодня им приходится состязаться с женщинами. Я хочу сказать, что в наши дни женщины в принципе имеют право делать всё, что делают мужчины. И при этом они ещё могут оставаться женщинами. Мужчины же должны продолжать заниматься извечно мужскими профессиями и доказывать таким образом своё мужское начало. Женщины решили стать сильными, когда сильный пол начал слабеть. Мне думается, современное общество зажало в тиски женщин так же, как и мужчин. Но мужчины, по-моему, страдают от этого сильнее. Они — пленники своей работы, своей политической беспомощности, своего бессилия изменить ход вещей. Женщины могли бы им помочь. Но нет, они выступают в роли судей; это какой-то абсурд. И потом, иные женщины полны противоречий. Они хотят одновременно и хорошего мужа, и чудесного любовника, и всего остального. Они хотят спокойствия в материальном плане и возбуждения в плане чувственном. Но женщины сейчас в переходном возрасте своей новой роли… Это пройдет.

    — Франсуаза Саган · книга
17. «

    Осень медленно и ласково просачивалась в сердце Поль. Мокрые, рыжие, уже наполовину затоптанные листья, цепляясь друг за друга, постепенно смешивались с землей.

    Осень медленно и ласково просачивалась в сердце Поль. Мокрые, рыжие, уже наполовину затоптанные листья, цепляясь друг за друга, постепенно смешивались с землей.

    — Поль · книга
18. «

    Мой дом, мои лужайки, моё сердце. Всему этому, исключая последнее, я единственный хозяин.

    Мой дом, мои лужайки, моё сердце. Всему этому, исключая последнее, я единственный хозяин.

    — Когда приближается гроза · книга
19. «

    Это незнакомое чувство, преследующие меня своей вкрадчивой тоской, я не решаюсь назвать, дать ему прекрасное и торжественное имя — грусть. Это такое всепоглощающее, такое эгоистическое чувство, что я почти стыжусь его, а грусть всегда внушала мне уважение. А теперь что-то раздражающее и мягкое, как шелк обволакивает меня и отчуждает от других.

    Это незнакомое чувство, преследующие меня своей вкрадчивой тоской, я не решаюсь назвать, дать ему прекрасное и торжественное имя — грусть. Это такое всепоглощающее, такое эгоистическое чувство, что я почти стыжусь его, а грусть всегда внушала мне уважение. А теперь что-то раздражающее и мягкое, как шелк обволакивает меня и отчуждает от других.

    — Сесиль · книга
20. «

    Ничто так не идет к лицу некоторым женщинам, как всплески амбиций.

    Ничто так не идет к лицу некоторым женщинам, как всплески амбиций.

    — Через месяц, через год · книга