Топ-200 цитат Франсуазы Сагана

Подборка из 200 цитат Франсуазы Сагана: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Какой еще глупости нам ждать от судьбы? Что значит все, что мы делаем, что пытаемся делать? В один прекрасный день я стану ничем. Понимаешь — ничем. Меня оторвут от земли, меня лишат ее, и она будет крутиться без меня. Какой кошмар!

   Какой еще глупости нам ждать от судьбы? Что значит все, что мы делаем, что пытаемся делать? В один прекрасный день я стану ничем. Понимаешь — ничем. Меня оторвут от земли, меня лишат ее, и она будет крутиться без меня. Какой кошмар!

   — Алан · книга
2. «

   Внутренние монологи — привилегия поэтов.

   Внутренние монологи — привилегия поэтов.

   — Когда приближается гроза · книга
3. «

   До чего же непонятливы эти мужчины. «Я так доверяю тебе»... Так доверяю, что могу изменить, оставить тебя одну и не допустить и мысли о том, что ты можешь поступить так же. Просто замечательно!

   До чего же непонятливы эти мужчины. «Я так доверяю тебе»... Так доверяю, что могу изменить, оставить тебя одну и не допустить и мысли о том, что ты можешь поступить так же. Просто замечательно!

   — Поль · книга
4. «

   Всегда и всюду окружающие смотрят на счастливых людей. Это убивает их — зрелище чужого счастья, как песок в глаза, но счастливым наплевать.

   Всегда и всюду окружающие смотрят на счастливых людей. Это убивает их — зрелище чужого счастья, как песок в глаза, но счастливым наплевать.

   — Прощальное письмо · книга
5. «

   Ведь человек бывает свободен только соотносительно с кем-то.

   Ведь человек бывает свободен только соотносительно с кем-то.

   — Немного солнца в холодной воде · книга
6. «

   ...чаще всего любовь — это война. Битва, в которой каждый хочет завладеть другим. Это ревность, собственничество, обладание, даже, на первый взгляд, в самых великодушных её проявлениях. И, как во всякой битве, в ней бывают жертвы. Всегда кто-то один любит больше, кто-то один страдает, а другой страдает, заставляя страдать.

   ...чаще всего любовь — это война. Битва, в которой каждый хочет завладеть другим. Это ревность, собственничество, обладание, даже, на первый взгляд, в самых великодушных её проявлениях. И, как во всякой битве, в ней бывают жертвы. Всегда кто-то один любит больше, кто-то один страдает, а другой страдает, заставляя страдать.

   — Франсуаза Саган · книга
7. «

   Иметь с кем-то человеческие отношения — значит быть с ним на равных, говорить с ним доверительно помимо любви; и это тоже называется дружбой. Любовь без дружбы — это ужасно. Если человек влюблён лишь в собственное отражение в глазах другого — всё пойдет наперекосяк. Если любишь кого-то, любишь и его счастье. Когда любишь человека, который любит тебя, это предполагает и обязанности, и права — но прежде всего обязанности. Надо делать всё, чтобы люди, которых вы любите, были счастливы, как счастливы вы.

   Иметь с кем-то человеческие отношения — значит быть с ним на равных, говорить с ним доверительно помимо любви; и это тоже называется дружбой. Любовь без дружбы — это ужасно. Если человек влюблён лишь в собственное отражение в глазах другого — всё пойдет наперекосяк. Если любишь кого-то, любишь и его счастье. Когда любишь человека, который любит тебя, это предполагает и обязанности, и права — но прежде всего обязанности. Надо делать всё, чтобы люди, которых вы любите, были счастливы, как счастливы вы.

   — Франсуаза Саган · книга
8. «

   В любовных отношениях очень важно иметь в виду, что единственный непробиваемый «панцирь» ... — это равнодушие.

   В любовных отношениях очень важно иметь в виду, что единственный непробиваемый «панцирь» ... — это равнодушие.

   — Синяки на душе · книга
9. «

   Главное преимущество денег — с ними уверенно чувствуешь себя везде.

   Главное преимущество денег — с ними уверенно чувствуешь себя везде.

   — Неясный профиль · книга
10. «

    Я завещаю тебе эти путаные, смутные, смертельные слова, которые ты говорил мне, когда уходил. Я завещаю тебе «деловые встречи, важные дела, досадные накладки». Ах, если бы ты знал, если бы ты мог знать, что «накладки» означали на самом деле «я не люблю тебя», а «важные дела» — «хочу тебя помучить». Я также завещаю тебе «Ты не скучала?», «Мне очень жаль», которые следовали после «накладок». Да, я скучала, нет, мне было более, чем жаль.

    Я завещаю тебе эти путаные, смутные, смертельные слова, которые ты говорил мне, когда уходил. Я завещаю тебе «деловые встречи, важные дела, досадные накладки». Ах, если бы ты знал, если бы ты мог знать, что «накладки» означали на самом деле «я не люблю тебя», а «важные дела» — «хочу тебя помучить». Я также завещаю тебе «Ты не скучала?», «Мне очень жаль», которые следовали после «накладок». Да, я скучала, нет, мне было более, чем жаль.

    — Прощальное письмо · книга
11. «

    В год их встречи, когда Франсуа только снял его, он казался им слишком большим, и чуть позже, когда они уже его купили, тоже. Сначала в нём была одна только комната, и размещалась она вокруг постели, одна-единственная комната, где любовь сплавляла воедино ожидание и спешку, страсть, нечистую совесть и наслаждение, большая комната с наглухо закрытыми ставнями и окруженная другими, нежилыми комнатами без значения и назначения. По мере того как они потихоньку стали высвобождаться из взаимного плена, для того, чтобы начать жить вместе и любить друг друга всерьёз, ставни стали отворяться всё шире, а потом им понадобились и другие комнаты, – они разместили в них чемоданы, одежду, ванную, кухню и, наконец, пишущие машинки. Теперь у них были даже комнаты для «других», где диванчик в один миг превращался в кровать. И всё же спальня, где началась их любовь, где полыхали первые пожары, так и осталась для них «домом». Стоило им услышать: «У нас дома», как каждый из них, сам того не желая, оказывался в полутьме на старом матрасе, низком, без спинки, возле которого стояла табуретка с комом сброшенной в спешке одежды.

    В год их встречи, когда Франсуа только снял его, он казался им слишком большим, и чуть позже, когда они уже его купили, тоже. Сначала в нём была одна только комната, и размещалась она вокруг постели, одна-единственная комната, где любовь сплавляла воедино ожидание и спешку, страсть, нечистую совесть и наслаждение, большая комната с наглухо закрытыми ставнями и окруженная другими, нежилыми комнатами без значения и назначения. По мере того как они потихоньку стали высвобождаться из взаимного плена, для того, чтобы начать жить вместе и любить друг друга всерьёз, ставни стали отворяться всё шире, а потом им понадобились и другие комнаты, – они разместили в них чемоданы, одежду, ванную, кухню и, наконец, пишущие машинки. Теперь у них были даже комнаты для «других», где диванчик в один миг превращался в кровать. И всё же спальня, где началась их любовь, где полыхали первые пожары, так и осталась для них «домом». Стоило им услышать: «У нас дома», как каждый из них, сам того не желая, оказывался в полутьме на старом матрасе, низком, без спинки, возле которого стояла табуретка с комом сброшенной в спешке одежды.

    — В туманном зеркале · книга
12. «

    Семь лет я прожила в атмосфере удушливой скуки и скучных семейных завтраков. Семейная жизнь — это ничто иное, как спаржа с уксусом. Это блюдо не моей кухни.

    Семь лет я прожила в атмосфере удушливой скуки и скучных семейных завтраков. Семейная жизнь — это ничто иное, как спаржа с уксусом. Это блюдо не моей кухни.
13. «

    ...мужчины всегда думают, что женщину, которую они желают, желают все мужчины на свете. Им не приходит в голову, что мы просто можем вызвать к себе интерес, внимание, а не только похоть!..

    ...мужчины всегда думают, что женщину, которую они желают, желают все мужчины на свете. Им не приходит в голову, что мы просто можем вызвать к себе интерес, внимание, а не только похоть!..

    — Кларисса · книга
14. «

    Это смешно пытаться наглядно объяснить, что существуют некие силы, скрещение потоков сил и потоков слабостей, но если это можно просто описать, тогда всё относительно безобидно.

    Это смешно пытаться наглядно объяснить, что существуют некие силы, скрещение потоков сил и потоков слабостей, но если это можно просто описать, тогда всё относительно безобидно.

    — Синяки на душе · книга
15. «

    Договор, вот в чём сила супружеских пар.

    Договор, вот в чём сила супружеских пар.

    — Жиль Лантье · книга
16. «

    — А ты — дурачок. Хотя... это твой возраст. Ты тысячу раз должен был удержать Валентину. Со всеми её любовниками и уходами из дома, со всем её прошлым. Таких людей, как Валентина, нельзя упускать Но только ты ещё молод, мой бедный, родной. — Я не Жан Лу, ты это имеешь в виду? — Жан Лу — он-то понимает. Он понимает, что в человеке важна личность, а не поступки. Важно то, что даёт человеческое присутствие. — Присутствие! Да она всегда отсутствовала. Путешествовала и всё больше опускалась от ничтожества к ничтожеству. — Опускалась... Как можно такое подумать! Значит, любовь и её проявления унижают женщину? Да ты потерял голову. Мы созданы для этого. Самой природой. Правда, изредка встречаются женщины сверх того ещё и верные. Но Валентина не из их числа.

    — А ты — дурачок. Хотя... это твой возраст. Ты тысячу раз должен был удержать Валентину. Со всеми её любовниками и уходами из дома, со всем её прошлым. Таких людей, как Валентина, нельзя упускать Но только ты ещё молод, мой бедный, родной. — Я не Жан Лу, ты это имеешь в виду? — Жан Лу — он-то понимает. Он понимает, что в человеке важна личность, а не поступки. Важно то, что даёт человеческое присутствие. — Присутствие! Да она всегда отсутствовала. Путешествовала и всё больше опускалась от ничтожества к ничтожеству. — Опускалась... Как можно такое подумать! Значит, любовь и её проявления унижают женщину? Да ты потерял голову. Мы созданы для этого. Самой природой. Правда, изредка встречаются женщины сверх того ещё и верные. Но Валентина не из их числа.

    — Мари · книга
17. «

    Любовь — это доверие. Любовь, основанная на ревности, — гиблое дело, потому что её превращают в битву, в борьбу. Понять, что мужчина вами дорожит, потому что ревнует, может быть, и упоительно, это, конечно же, проявление любви, но, боюсь, одно из последних. Все эти игры ревности, на мой взгляд, жалки. Я за любовь-доверие, целиком и полностью, ну, а если вас обманут — что ж поделаешь. Это всегда обходится много дороже тому, кто обманывает, чем обманутому.

    Любовь — это доверие. Любовь, основанная на ревности, — гиблое дело, потому что её превращают в битву, в борьбу. Понять, что мужчина вами дорожит, потому что ревнует, может быть, и упоительно, это, конечно же, проявление любви, но, боюсь, одно из последних. Все эти игры ревности, на мой взгляд, жалки. Я за любовь-доверие, целиком и полностью, ну, а если вас обманут — что ж поделаешь. Это всегда обходится много дороже тому, кто обманывает, чем обманутому.

    — Франсуаза Саган · книга
18. «

    Нередко сетуют, что люди стали забывать цену словам. Но часто они забывают и то, как много безумства и абсурда может заключать молчание.

    Нередко сетуют, что люди стали забывать цену словам. Но часто они забывают и то, как много безумства и абсурда может заключать молчание.

    — Сигнал к капитуляции · книга
19. «

    Глупость не всегда делает человека злым, но злоба всегда делает человека глупым.

    Глупость не всегда делает человека злым, но злоба всегда делает человека глупым.
20. «

    Выражение лица у меня не невинное — скорее, пустое.

    Выражение лица у меня не невинное — скорее, пустое.

    — Синяки на душе · книга