133 цитаты Фредрика Бакмана о жизни и людях

Подборка из 133 цитаты Фредрика Бакмана: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Зима – тяжёлое время, и для балконных цветов, и для Бритт-Мари. Молчание – вот с чем труднее всего справиться, потому что если все кругом молчат, то никто не узнает, есть ты или уже нет. А зима – это время молчания: стужа отделяет людей друг от друга, лишает мир звуков.

   Зима – тяжёлое время, и для балконных цветов, и для Бритт-Мари. Молчание – вот с чем труднее всего справиться, потому что если все кругом молчат, то никто не узнает, есть ты или уже нет. А зима – это время молчания: стужа отделяет людей друг от друга, лишает мир звуков.

   — Здесь была Бритт-Мари · книга
2. «

   Нужны годы, чтобы узнать человека. Целая жизнь. Именно это делает дом домом.

   Нужны годы, чтобы узнать человека. Целая жизнь. Именно это делает дом домом.

   — Здесь была Бритт-Мари · книга
3. «

   — У меня нет де­тей, Да­вид. Но хо­чешь, я дам тебе один по­лез­ный для ро­ди­те­ля со­вет? — Да. — «Я был не прав». Это хо­ро­шие сло­ва. За­пом­ни их.

   — У меня нет де­тей, Да­вид. Но хо­чешь, я дам тебе один по­лез­ный для ро­ди­те­ля со­вет? — Да. — «Я был не прав». Это хо­ро­шие сло­ва. За­пом­ни их.

   — Суне · книга
4. «

   Она любила говорить: «Все пути ведут тебя к твоему предназначению». И для неё в этом определенно что-то было. А для Уве скорее кто-то.

   Она любила говорить: «Все пути ведут тебя к твоему предназначению». И для неё в этом определенно что-то было. А для Уве скорее кто-то.

   — Вторая жизнь Уве · книга
5. «

   Говорят, злым никто не рождается. Ещё говорят, что злых людей вообще не существует. Я не специалист и не берусь об этом судить. Единственное, что я знаю, — что говнюки существуют.

   Говорят, злым никто не рождается. Ещё говорят, что злых людей вообще не существует. Я не специалист и не берусь об этом судить. Единственное, что я знаю, — что говнюки существуют.

   — Что мой сын должен знать об устройстве этого мира · книга
6. «

   На улице стоял дом, перед домом – мама. Она складывала в машину сумки своего ребенка – сколько раз сложишь сумки в машину, пока дети повзрослеют? Сколько игрушек подберешь с пола, сколько раз будешь перед сном прочесывать местность в поисках плюшевых зверушек, на сколько потерянных варежек махнешь рукой за годы детского сада? Сколько раз подумаешь, что если бы природе действительно было угодно, чтобы люди размножались, то эволюция снабдила бы нас растущими прямо из рук рожка́ми для обуви, чтобы удобнее было шарить подо всеми этими проклятыми диванами и холодильниками? Сколько часов мы простоим в прихожей, дожидаясь наших детенышей? Сколько седых волос у нас прибавится по их милости? Сколько жизней мы посвятим их единственной жизни? Много ли надо, чтобы быть хорошим родителем? Сущие пустяки: всё. Ровным счетом, не больше и не меньше.

   На улице стоял дом, перед домом – мама. Она складывала в машину сумки своего ребенка – сколько раз сложишь сумки в машину, пока дети повзрослеют? Сколько игрушек подберешь с пола, сколько раз будешь перед сном прочесывать местность в поисках плюшевых зверушек, на сколько потерянных варежек махнешь рукой за годы детского сада? Сколько раз подумаешь, что если бы природе действительно было угодно, чтобы люди размножались, то эволюция снабдила бы нас растущими прямо из рук рожка́ми для обуви, чтобы удобнее было шарить подо всеми этими проклятыми диванами и холодильниками? Сколько часов мы простоим в прихожей, дожидаясь наших детенышей? Сколько седых волос у нас прибавится по их милости? Сколько жизней мы посвятим их единственной жизни? Много ли надо, чтобы быть хорошим родителем? Сущие пустяки: всё. Ровным счетом, не больше и не меньше.

   — Мы против вас · книга
7. «

   Драть­ся нетруд­но. Труд­но толь­ко на­чать и за­кон­чить. Ко­гда уже на­чал, даль­ше сра­ба­ты­ва­ет ин­стинкт. Са­мое труд­ное в лю­бом на­си­лии — это на­не­сти пер­вый удар и, одер­жав верх, во­вре­мя оста­но­вить­ся и не на­не­сти по­след­ний.

   Драть­ся нетруд­но. Труд­но толь­ко на­чать и за­кон­чить. Ко­гда уже на­чал, даль­ше сра­ба­ты­ва­ет ин­стинкт. Са­мое труд­ное в лю­бом на­си­лии — это на­не­сти пер­вый удар и, одер­жав верх, во­вре­мя оста­но­вить­ся и не на­не­сти по­след­ний.

   — Медвежий угол · книга
8. «

   Как же лю­бишь че­ло­ве­ка, ко­то­рый спо­со­бен рас­сме­шить тебя в та­кую [тяжёлую] ми­ну­ту!

   Как же лю­бишь че­ло­ве­ка, ко­то­рый спо­со­бен рас­сме­шить тебя в та­кую [тяжёлую] ми­ну­ту!

   — Медвежий угол · книга
9. «

   Предприниматель, который не идёт вперёд, не стоит на месте, а двигается назад.

   Предприниматель, который не идёт вперёд, не стоит на месте, а двигается назад.

   — Медвежий угол · книга
10. «

    Ненавидеть того, кто уже ненавидит тебя, всегда проще.

    Ненавидеть того, кто уже ненавидит тебя, всегда проще.

    — Мы против вас · книга
11. «

    Мне муниципалитет выписал штраф. А не ты. Стало быть, виновата не ты, а эти козлы из муниципалитета.

    Мне муниципалитет выписал штраф. А не ты. Стало быть, виновата не ты, а эти козлы из муниципалитета.

    — Вторая жизнь Уве · книга
12. «

    «Ко­ман­да важ­нее, чем ты» — этот прин­цип ле­жит в ос­но­ве хок­кея.

    «Ко­ман­да важ­нее, чем ты» — этот прин­цип ле­жит в ос­но­ве хок­кея.

    — Медвежий угол · книга
13. «

    Странная штука – смерть. Пускай многие всю жизнь проживают так, будто никакой смерти нет вовсе, добрую половину наших дней именно смерть служит одной из главных мотиваций нашего существования... Мы страшимся ее, конечно, однако еще больше страшимся, что она заберет не нас, а кого-то другого. Ведь самое жуткое – это когда смерть забывает про нас. Обрекая на одиночество.

    Странная штука – смерть. Пускай многие всю жизнь проживают так, будто никакой смерти нет вовсе, добрую половину наших дней именно смерть служит одной из главных мотиваций нашего существования... Мы страшимся ее, конечно, однако еще больше страшимся, что она заберет не нас, а кого-то другого. Ведь самое жуткое – это когда смерть забывает про нас. Обрекая на одиночество.

    — Вторая жизнь Уве · книга
14. «

    До Уве вдруг доходит разница между жестокостью по необходимости и жестокостью умышленной.

    До Уве вдруг доходит разница между жестокостью по необходимости и жестокостью умышленной.

    — Вторая жизнь Уве · книга
15. «

    Надо все­гда го­во­рить спа­си­бо — мамы, они та­кие. А у де­тей дру­гие за­да­чи. Де­тям надо меч­тать.

    Надо все­гда го­во­рить спа­си­бо — мамы, они та­кие. А у де­тей дру­гие за­да­чи. Де­тям надо меч­тать.

    — Медвежий угол · книга
16. «

    Отец никогда, ни на миг не поднимал руку на дочь. Но Ана все равно боялась его пьяного. Мужчины не знают своего веса, не сознают, как физически страшно, когда они просто вваливаются в дверь. Как ураган, что проносится через молодой лес, они поднимаются, пьяные, из-за кухонного стола и ломят через комнаты, не глядя, что хрустит у них под ботинками. Наутро они ничего не помнят. Пустые бутылки вынесены, стаканы тихонько помыты, в доме тишина. Никто ничего не говорит. Эти мужчины не видят опустошений, оставленных ими в душах собственных детей.

    Отец никогда, ни на миг не поднимал руку на дочь. Но Ана все равно боялась его пьяного. Мужчины не знают своего веса, не сознают, как физически страшно, когда они просто вваливаются в дверь. Как ураган, что проносится через молодой лес, они поднимаются, пьяные, из-за кухонного стола и ломят через комнаты, не глядя, что хрустит у них под ботинками. Наутро они ничего не помнят. Пустые бутылки вынесены, стаканы тихонько помыты, в доме тишина. Никто ничего не говорит. Эти мужчины не видят опустошений, оставленных ими в душах собственных детей.

    — Мы против вас · книга
17. «

    Друж­ба — это слож­но, но в то же вре­мя ни­че­го про­ще нет.

    Друж­ба — это слож­но, но в то же вре­мя ни­че­го про­ще нет.

    — Медвежий угол · книга
18. «

    Хотите знать правду? Правду обо всем, что случилось? Правда в том, что это история обо всем на свете, но главным образом об идиотах. Мы делаем все, что можем. Пытаемся научиться быть взрослыми, любить друг друга и вставлять флешку в разъем правильной стороной. Ищем, за что зацепиться, за что бороться, на что надеяться. Изо всех сил стараемся научить детей плавать. Это нас объединяет, и все равно мы остаемся чужими, мы никогда не знаем, как отзовутся в других наши поступки, как твоя жизнь отзовется в моей.

    Хотите знать правду? Правду обо всем, что случилось? Правда в том, что это история обо всем на свете, но главным образом об идиотах. Мы делаем все, что можем. Пытаемся научиться быть взрослыми, любить друг друга и вставлять флешку в разъем правильной стороной. Ищем, за что зацепиться, за что бороться, на что надеяться. Изо всех сил стараемся научить детей плавать. Это нас объединяет, и все равно мы остаемся чужими, мы никогда не знаем, как отзовутся в других наши поступки, как твоя жизнь отзовется в моей.

    — Тревожные люди · книга
19. «

    В определенном возрасте почти все вопросы, которые человек ставит перед собой, сводятся к одному: как я живу эту жизнь?

    В определенном возрасте почти все вопросы, которые человек ставит перед собой, сводятся к одному: как я живу эту жизнь?

    — Здесь была Бритт-Мари · книга
20. «

    … людям нравится делать то, что у них хорошо получается. Мы хотим, чтобы кто-нибудь знал: мы здесь. Что мы что-то значим.

    … людям нравится делать то, что у них хорошо получается. Мы хотим, чтобы кто-нибудь знал: мы здесь. Что мы что-то значим.

    — Здесь была Бритт-Мари · книга