Фредрик Бакман — 137 цитат с глубоким смыслом

Подборка из 137 цитат Фредрика Бакмана: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Одна из са­мых труд­ных штук, ко­гда ста­ре­ешь, — при­знать ошиб­ки, ко­то­рые уже слиш­ком позд­но ис­пра­вить. Ведь ко­гда ты об­ла­да­ешь вла­стью над люд­ски­ми судь­ба­ми, са­мое страш­ное — оши­бить­ся.

   Одна из са­мых труд­ных штук, ко­гда ста­ре­ешь, — при­знать ошиб­ки, ко­то­рые уже слиш­ком позд­но ис­пра­вить. Ведь ко­гда ты об­ла­да­ешь вла­стью над люд­ски­ми судь­ба­ми, са­мое страш­ное — оши­бить­ся.

   — Медвежий угол · книга
2. «

   вектор развития общества привел его к тому, что вещи перестали соответствовать своим именам. Было время, когда лопата была просто лопатой, а банк – банком. А теперь существуют банки, где действует только безналичный расчет, то есть банки без денег, – но должен же быть в этом мире хоть какой-то порядок? Нет ничего странного в том, что люди теряются, а общество катится к чертовой матери в эпоху кофе без кофеина, безглютенового хлеба и безалкогольного пива. И если кто-то наконец назовет лопату лопатой, то рядом непременно отыщется доброжелатель, который его поправит: «Нет-нет-нет, что вы, – это же скребок!»

   вектор развития общества привел его к тому, что вещи перестали соответствовать своим именам. Было время, когда лопата была просто лопатой, а банк – банком. А теперь существуют банки, где действует только безналичный расчет, то есть банки без денег, – но должен же быть в этом мире хоть какой-то порядок? Нет ничего странного в том, что люди теряются, а общество катится к чертовой матери в эпоху кофе без кофеина, безглютенового хлеба и безалкогольного пива. И если кто-то наконец назовет лопату лопатой, то рядом непременно отыщется доброжелатель, который его поправит: «Нет-нет-нет, что вы, – это же скребок!»

   — Тревожные люди · книга
3. «

   Говорят, злым никто не рождается. Ещё говорят, что злых людей вообще не существует. Я не специалист и не берусь об этом судить. Единственное, что я знаю, — что говнюки существуют.

   Говорят, злым никто не рождается. Ещё говорят, что злых людей вообще не существует. Я не специалист и не берусь об этом судить. Единственное, что я знаю, — что говнюки существуют.

   — Что мой сын должен знать об устройстве этого мира · книга
4. «

   Потеряв близкого, мы вдруг принимаемся тосковать по каким-то вздорным пустякам. По её улыбке. По тому, как она ворочалась во сне. По её просьбам — перекрасить ради неё стены.

   Потеряв близкого, мы вдруг принимаемся тосковать по каким-то вздорным пустякам. По её улыбке. По тому, как она ворочалась во сне. По её просьбам — перекрасить ради неё стены.

   — Вторая жизнь Уве · книга
5. «

   Какой из тебя семьянин, если ты думаешь только о том, чтобы тебе легко дышалось?

   Какой из тебя семьянин, если ты думаешь только о том, чтобы тебе легко дышалось?

   — Мы против вас · книга
6. «

   Трудно определить, когда расцветает любовь; однажды проснёшься — а цветок распустился. И то же самое, когда любовь увядает: однажды становится поздно. В этом смысле у любви много общего с балконными растениями.

   Трудно определить, когда расцветает любовь; однажды проснёшься — а цветок распустился. И то же самое, когда любовь увядает: однажды становится поздно. В этом смысле у любви много общего с балконными растениями.

   — Здесь была Бритт-Мари · книга
7. «

   Драть­ся нетруд­но. Труд­но толь­ко на­чать и за­кон­чить. Ко­гда уже на­чал, даль­ше сра­ба­ты­ва­ет ин­стинкт. Са­мое труд­ное в лю­бом на­си­лии — это на­не­сти пер­вый удар и, одер­жав верх, во­вре­мя оста­но­вить­ся и не на­не­сти по­след­ний.

   Драть­ся нетруд­но. Труд­но толь­ко на­чать и за­кон­чить. Ко­гда уже на­чал, даль­ше сра­ба­ты­ва­ет ин­стинкт. Са­мое труд­ное в лю­бом на­си­лии — это на­не­сти пер­вый удар и, одер­жав верх, во­вре­мя оста­но­вить­ся и не на­не­сти по­след­ний.

   — Медвежий угол · книга
8. «

   Ребенок пообещал себе, что никогда не будет пить и никогда не станет взрослым, но выполнил обещание только наполовину. К сожалению, всем нам приходится становиться взрослыми.

   Ребенок пообещал себе, что никогда не будет пить и никогда не станет взрослым, но выполнил обещание только наполовину. К сожалению, всем нам приходится становиться взрослыми.

   — Тревожные люди · книга
9. «

   Нет ничего сложнее, чем признаться в собственном лицемерии.

   Нет ничего сложнее, чем признаться в собственном лицемерии.

   — Медвежий угол · книга
10. «

    Даже в мел­ких го­род­ках дети мгно­вен­но усва­и­ва­ют, что та­кое со­ци­аль­ный ста­тус.

    Даже в мел­ких го­род­ках дети мгно­вен­но усва­и­ва­ют, что та­кое со­ци­аль­ный ста­тус.

    — Медвежий угол · книга
11. «

    Отец никогда, ни на миг не поднимал руку на дочь. Но Ана все равно боялась его пьяного. Мужчины не знают своего веса, не сознают, как физически страшно, когда они просто вваливаются в дверь. Как ураган, что проносится через молодой лес, они поднимаются, пьяные, из-за кухонного стола и ломят через комнаты, не глядя, что хрустит у них под ботинками. Наутро они ничего не помнят. Пустые бутылки вынесены, стаканы тихонько помыты, в доме тишина. Никто ничего не говорит. Эти мужчины не видят опустошений, оставленных ими в душах собственных детей.

    Отец никогда, ни на миг не поднимал руку на дочь. Но Ана все равно боялась его пьяного. Мужчины не знают своего веса, не сознают, как физически страшно, когда они просто вваливаются в дверь. Как ураган, что проносится через молодой лес, они поднимаются, пьяные, из-за кухонного стола и ломят через комнаты, не глядя, что хрустит у них под ботинками. Наутро они ничего не помнят. Пустые бутылки вынесены, стаканы тихонько помыты, в доме тишина. Никто ничего не говорит. Эти мужчины не видят опустошений, оставленных ими в душах собственных детей.

    — Мы против вас · книга
12. «

    Странное дело — осиротеть в шестнадцать лет. Лишиться семьи, не успев обзавестись собственной. Это совсем особенное одиночество.

    Странное дело — осиротеть в шестнадцать лет. Лишиться семьи, не успев обзавестись собственной. Это совсем особенное одиночество.

    — Вторая жизнь Уве · книга
13. «

    Любовь ро­ди­те­ля к ре­бен­ку стран­ная шту­ка. Вся­кая дру­гая лю­бовь — к дру­гим лю­дям — с чего-то на­чи­на­ет­ся. Но это­го че­ло­ве­ка мы лю­би­ли це­лую веч­ность, лю­би­ли еще до того, как он по­явил­ся на свет. Сколь­ко ни го­товь­ся, но пер­вое мгно­ве­ние для всех ма­те­рей и от­цов — все­гда шок: ко­гда вол­на чувств за­хле­сты­ва­ет тебя и зем­ля ухо­дит из-под ног. По­нять это невоз­мож­но, по­то­му что не с чем срав­нить. Все рав­но что пы­тать­ся опи­сать ощу­ще­ние от пес­ка меж­ду паль­ца­ми ног или от сне­жи­нок на язы­ке тому, кто всю жизнь про­жил в тем­ной ком­на­те. Душа пе­ре­во­ра­чи­ва­ет­ся.

    Любовь ро­ди­те­ля к ре­бен­ку стран­ная шту­ка. Вся­кая дру­гая лю­бовь — к дру­гим лю­дям — с чего-то на­чи­на­ет­ся. Но это­го че­ло­ве­ка мы лю­би­ли це­лую веч­ность, лю­би­ли еще до того, как он по­явил­ся на свет. Сколь­ко ни го­товь­ся, но пер­вое мгно­ве­ние для всех ма­те­рей и от­цов — все­гда шок: ко­гда вол­на чувств за­хле­сты­ва­ет тебя и зем­ля ухо­дит из-под ног. По­нять это невоз­мож­но, по­то­му что не с чем срав­нить. Все рав­но что пы­тать­ся опи­сать ощу­ще­ние от пес­ка меж­ду паль­ца­ми ног или от сне­жи­нок на язы­ке тому, кто всю жизнь про­жил в тем­ной ком­на­те. Душа пе­ре­во­ра­чи­ва­ет­ся.

    — Медвежий угол · книга
14. «

    Ненавидеть того, кто уже ненавидит тебя, всегда проще.

    Ненавидеть того, кто уже ненавидит тебя, всегда проще.

    — Мы против вас · книга
15. «

    Личность ухмыльнулась. - Знаю, Бритт. Знаю. У тебя нет предубеждений. Ты понимаешь, что я человек, который случайно оказался в инвалидном кресле. А не инвалидное кресло, в котором случайно оказался человек.

    Личность ухмыльнулась. - Знаю, Бритт. Знаю. У тебя нет предубеждений. Ты понимаешь, что я человек, который случайно оказался в инвалидном кресле. А не инвалидное кресло, в котором случайно оказался человек.

    — Здесь была Бритт-Мари · книга
16. «

    В хок­кее нет по­лу­то­нов: или небе­са, или пре­ис­под­няя.

    В хок­кее нет по­лу­то­нов: или небе­са, или пре­ис­под­няя.

    — Медвежий угол · книга
17. «

    И вот наступил понедельник, но Сони уже не было. Уве и сам точно не знал, отчего превратился в сурового молчуна. Оттого ли, что стал больше беседовать сам с собой. Или же мало-помалу выживал из ума. Сам нет-нет и задумывался об этом. Выходило так, что не подпускает он к себе людей из страха, как бы память о дорогом ее голосе не потонула в гомоне их сварливых голосов.

    И вот наступил понедельник, но Сони уже не было. Уве и сам точно не знал, отчего превратился в сурового молчуна. Оттого ли, что стал больше беседовать сам с собой. Или же мало-помалу выживал из ума. Сам нет-нет и задумывался об этом. Выходило так, что не подпускает он к себе людей из страха, как бы память о дорогом ее голосе не потонула в гомоне их сварливых голосов.

    — Вторая жизнь Уве · книга
18. «

    Во всяком браке есть свои недостатки, потому что у каждого свои слабости. Всякий, кто живет рядом с другим человеком, учится справляться с этими слабостями по-своему. Можно, например, смотреть на них как на шкафы и научиться подметать пол вокруг них. Поддерживать иллюзию. Знаешь, конечно, что под шкафом накапливается мусор, но учишься заметать его поглубже, чтобы гости не увидели. А в один прекрасный день кто-нибудь сдвигает шкаф, не спросив разрешения, и мусор является на свет божий. Мусор и царапины. Отметины на паркете, которые так и останутся на полу. И уже ничего не поделать.

    Во всяком браке есть свои недостатки, потому что у каждого свои слабости. Всякий, кто живет рядом с другим человеком, учится справляться с этими слабостями по-своему. Можно, например, смотреть на них как на шкафы и научиться подметать пол вокруг них. Поддерживать иллюзию. Знаешь, конечно, что под шкафом накапливается мусор, но учишься заметать его поглубже, чтобы гости не увидели. А в один прекрасный день кто-нибудь сдвигает шкаф, не спросив разрешения, и мусор является на свет божий. Мусор и царапины. Отметины на паркете, которые так и останутся на полу. И уже ничего не поделать.

    — Здесь была Бритт-Мари · книга
19. «

    Мир меняют не такие, как все, — говорила бабушка. — Обычным людям тут ничего не изменить и на гулькин фиг.

    Мир меняют не такие, как все, — говорила бабушка. — Обычным людям тут ничего не изменить и на гулькин фиг.

    — Бабушка · книга
20. «

    Подчас трудно объяснить, отчего некоторые вдруг поступают так, как поступают. Бывает, конечно, они знают: рано или поздно все равно придется это сделать – так чего ж откладывать? А бывает наоборот – вдруг понимают, что должны были поступить так давным-давно. Уве, хотя всю дорогу знал, как ему поступать, в душе, как и все люди, верил, что все еще успеется. Ведь мы всегда надеемся, что еще успеем что-то сделать для другого. Сказать ему нужные слова. А потом, когда все уже произошло, стоим и думаем: «Вот если бы».

    Подчас трудно объяснить, отчего некоторые вдруг поступают так, как поступают. Бывает, конечно, они знают: рано или поздно все равно придется это сделать – так чего ж откладывать? А бывает наоборот – вдруг понимают, что должны были поступить так давным-давно. Уве, хотя всю дорогу знал, как ему поступать, в душе, как и все люди, верил, что все еще успеется. Ведь мы всегда надеемся, что еще успеем что-то сделать для другого. Сказать ему нужные слова. А потом, когда все уже произошло, стоим и думаем: «Вот если бы».

    — Вторая жизнь Уве · книга