35 фраз Фрэнсиса Скотта Фицджеральд: жизненные цитаты для статуса

Ниже 35 цитат Фрэнсиса Скотта Фицджеральд: жизненные цитаты — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Взгляды Кэтлин и Стара встретились и слились — эта первая радостная смелость уже не возвращается потом. <...> Жизнь ярко вспыхнула в обоих.

   Взгляды Кэтлин и Стара встретились и слились — эта первая радостная смелость уже не возвращается потом. <...> Жизнь ярко вспыхнула в обоих.

   — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
2. «

   Иногда в этих колдовских сумерках мне становилось невыносимо одиноко, и я чувствовал это одиночество и в других — бедных молодых клерках, слоняющихся вдоль сверкающих витрин в ожидании того, что наступит ужин в ресторане наедине только с собой, молодых клерках в уличном полумраке, впустую растрачивающих драгоценные мгновения не только этого вечера, но и всей своей жизни.

   Иногда в этих колдовских сумерках мне становилось невыносимо одиноко, и я чувствовал это одиночество и в других — бедных молодых клерках, слоняющихся вдоль сверкающих витрин в ожидании того, что наступит ужин в ресторане наедине только с собой, молодых клерках в уличном полумраке, впустую растрачивающих драгоценные мгновения не только этого вечера, но и всей своей жизни.

   — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
3. «

   И опять они тратили деньги по-разному, и опять Розмари восхитилась тем, как это делает Николь. Та твердо знала, что тратит собственные деньги, Розмари до сих пор казалось, что свои она каким-то чудом позаимствовала и, следовательно, распоряжаться ими должна очень осмотрительно.

   И опять они тратили деньги по-разному, и опять Розмари восхитилась тем, как это делает Николь. Та твердо знала, что тратит собственные деньги, Розмари до сих пор казалось, что свои она каким-то чудом позаимствовала и, следовательно, распоряжаться ими должна очень осмотрительно.

   — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
4. «

   А теперь, похвалившись своей терпимостью, я должен сознаться, что эта терпимость имеет пределы.

   А теперь, похвалившись своей терпимостью, я должен сознаться, что эта терпимость имеет пределы.

   — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
5. «

   Я до сих пор опасаюсь упустить что-то, если позабуду, что чутье к основным нравственным ценностям отпущено природой не всем в одинаковой мере.

   Я до сих пор опасаюсь упустить что-то, если позабуду, что чутье к основным нравственным ценностям отпущено природой не всем в одинаковой мере.

   — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
6. «

   ... Ее красота расслабляюще действовала на его мозги.

   ... Ее красота расслабляюще действовала на его мозги.

   — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
7. «

   ...если смотреть на собеседника с интересом, он будет говорить бесконечно.

   ...если смотреть на собеседника с интересом, он будет говорить бесконечно.

   — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
8. «

   ... и вышла за него замуж — просто потому что немножко устала, немножко загрустила.

   ... и вышла за него замуж — просто потому что немножко устала, немножко загрустила.

   — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
9. «

   Красавицы девятнадцати и двадцати девяти лет одинаково уверены в собственной силе, тогда как в десятилетие, разделяющее эти два возраста, требовательность женского естества мешает женщине ощущать себя центром вселенной. Дерзкая уверенность девятнадцатилетних сродни петушиному задору кадет; двадцатидевятилетние в этом смысле скорей напоминают боксеров после выигранного боя. Но если девчонка девятнадцати лет попросту избалована переизбытком внимания, женщина двадцати девяти черпает свою уверенность из источников, более утончённых. Томимая желанием, она умело выбирает аперитивы; удовлетворённая, смакует, точно деликатес, сознание своей власти. К счастью, ни в том, ни в другом случае она не задумывается о будущих годах, когда её внутреннее чутьё всё чаще станет мутиться тревогой, страшно будет останавливаться и страшно идти вперёд. Но девятнадцать и двадцать девять — это лестничные площадки, где можно спокойно повременить, не ожидая опасности ни снизу, ни сверху.

   Красавицы девятнадцати и двадцати девяти лет одинаково уверены в собственной силе, тогда как в десятилетие, разделяющее эти два возраста, требовательность женского естества мешает женщине ощущать себя центром вселенной. Дерзкая уверенность девятнадцатилетних сродни петушиному задору кадет; двадцатидевятилетние в этом смысле скорей напоминают боксеров после выигранного боя. Но если девчонка девятнадцати лет попросту избалована переизбытком внимания, женщина двадцати девяти черпает свою уверенность из источников, более утончённых. Томимая желанием, она умело выбирает аперитивы; удовлетворённая, смакует, точно деликатес, сознание своей власти. К счастью, ни в том, ни в другом случае она не задумывается о будущих годах, когда её внутреннее чутьё всё чаще станет мутиться тревогой, страшно будет останавливаться и страшно идти вперёд. Но девятнадцать и двадцать девять — это лестничные площадки, где можно спокойно повременить, не ожидая опасности ни снизу, ни сверху.

   — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
10. «

    Вещи должны принадлежать тем, кому они нравятся.

    Вещи должны принадлежать тем, кому они нравятся.

    — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
11. «

    Мне казалось, вы человек прямой и честный. Мне казалось, что в этом ваша тайная гордость.

    Мне казалось, вы человек прямой и честный. Мне казалось, что в этом ваша тайная гордость.

    — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
12. «

    — Хотите, я вам опишу всё, как было: первый роман ни к чему не привёл, и за ним последовала долгая пауза. Второй оказался удачнее, но для вас это был роман без любви. На третий раз всё сложилось к общему удовольствию… Он уже не мог прервать этого самоистязания. — Потом был один длительный роман, который постепенно изжил себя, и тут вы испугались, что у вас ничего не останется для того, кого вы полюбите всерьёз. — Он чувствовал себя почти викторианцем. — После этого пошла мелочь, легкие флирты, и так продолжалось до последнего времени. Ну как, похоже?

    — Хотите, я вам опишу всё, как было: первый роман ни к чему не привёл, и за ним последовала долгая пауза. Второй оказался удачнее, но для вас это был роман без любви. На третий раз всё сложилось к общему удовольствию… Он уже не мог прервать этого самоистязания. — Потом был один длительный роман, который постепенно изжил себя, и тут вы испугались, что у вас ничего не останется для того, кого вы полюбите всерьёз. — Он чувствовал себя почти викторианцем. — После этого пошла мелочь, легкие флирты, и так продолжалось до последнего времени. Ну как, похоже?

    — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
13. «

    Ведь грезится, вертится, что слились в одно, а очнёшься — по-прежнему двое.

    Ведь грезится, вертится, что слились в одно, а очнёшься — по-прежнему двое.

    — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
14. «

    Ранними утрами слова — бесцветнейшие ярлыки.

    Ранними утрами слова — бесцветнейшие ярлыки.

    — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
15. «

    Ненавижу реформаторов, в особенности тех, которые пытаются реформировать меня.

    Ненавижу реформаторов, в особенности тех, которые пытаются реформировать меня.

    — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
16. «

    Вполне возможно, что это [религия] не более чем пустой ритуал, но, видимо, это единственная неизменно действенная защита от падения нравственности. Пока у широких масс не удастся воспитать нравственные критерии, кто-то должен кричать им «Нельзя!».

    Вполне возможно, что это [религия] не более чем пустой ритуал, но, видимо, это единственная неизменно действенная защита от падения нравственности. Пока у широких масс не удастся воспитать нравственные критерии, кто-то должен кричать им «Нельзя!».

    — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
17. «

    — А мне кажется, что из жизни можно извлечь один-единственный урок. — Ну, и что это за урок? — То, что из жизни невозможно извлечь никакого урока.

    — А мне кажется, что из жизни можно извлечь один-единственный урок. — Ну, и что это за урок? — То, что из жизни невозможно извлечь никакого урока.

    — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
18. «

    Сдержанность в суждениях — залог неиссякаемой надежды.

    Сдержанность в суждениях — залог неиссякаемой надежды.

    — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
19. «

    Выходило, что жестким быть хорошо; все приятные люди относились к самим себе жестко.

    Выходило, что жестким быть хорошо; все приятные люди относились к самим себе жестко.

    — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
20. «

    Не доверяю тем, кого в такую рань тянет философствовать. Это как выпивка к завтраку, начальная стадия помешательства. Утром нужно выспаться, искупаться и ни о чём не думать.

    Не доверяю тем, кого в такую рань тянет философствовать. Это как выпивка к завтраку, начальная стадия помешательства. Утром нужно выспаться, искупаться и ни о чём не думать.

    — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга