37 цитат Фрэнсиса Скотта Фицджеральд: жизненные цитаты, ставших крылатыми

Ниже 37 цитат Фрэнсиса Скотта Фицджеральд: жизненные цитаты — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   — А мужчина способен влюбить в себя девушку? — Кое-кто способен — тот, кому она безразлична.

   — А мужчина способен влюбить в себя девушку? — Кое-кто способен — тот, кому она безразлична.

   — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
2. «

   Никогда ведь не можешь сказать с уверенностью, какое место занимаешь в чужой жизни.

   Никогда ведь не можешь сказать с уверенностью, какое место занимаешь в чужой жизни.

   — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
3. «

   Нельзя раззнакомиться со старой приятельницей из-за чьих-то досужих языков, но, с другой стороны, мне вовсе не хотелось, чтобы эти досужие языки довели меня до брачного обряда.

   Нельзя раззнакомиться со старой приятельницей из-за чьих-то досужих языков, но, с другой стороны, мне вовсе не хотелось, чтобы эти досужие языки довели меня до брачного обряда.

   — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
4. «

   А теперь, похвалившись своей терпимостью, я должен сознаться, что эта терпимость имеет пределы.

   А теперь, похвалившись своей терпимостью, я должен сознаться, что эта терпимость имеет пределы.

   — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
5. «

   Сочувствие ближнему имеет пределы.

   Сочувствие ближнему имеет пределы.

   — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
6. «

   Знаешь, бывает два вида чистоты. Вот Дик: он чист, как начищенная кастрюля. А мы с тобой чисты, как ручьи или ветер.

   Знаешь, бывает два вида чистоты. Вот Дик: он чист, как начищенная кастрюля. А мы с тобой чисты, как ручьи или ветер.

   — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
7. «

   ... но таков один из бесчисленных изъянов человеческих взаимоотношений: женское себялюбие притягательно для многих мужчин.

   ... но таков один из бесчисленных изъянов человеческих взаимоотношений: женское себялюбие притягательно для многих мужчин.

   — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
8. «

   ... Ни один из них не слушал другого — каждый был занят полировкой и подгонкой собственной позы.

   ... Ни один из них не слушал другого — каждый был занят полировкой и подгонкой собственной позы.

   — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
9. «

   Близость между людьми устанавливается и крепнет следующим образом. Сначала каждый представляет себя в самом выгодном свете, создаёт яркий, законченный портрет, приукрашенный ложью с долей юмора. Потом понадобятся подробности, и создаётся второй, а затем и третий портрет. Очень скоро самые лучшие черты стираются, и сквозь них проступает тщательно скрываемая тайна. Плоскостные проекции картин перемешиваются, окончательно разоблачая нас, и хотя мы продолжаем вносить поправки, продать такой потрет уже нельзя. Приходится тешить себя надеждой, что дурацкий и пустой образ самих себя, который мы предлагаем нашим жёнам, детям и коллегам по бизнесу, люди примут за правду.

   Близость между людьми устанавливается и крепнет следующим образом. Сначала каждый представляет себя в самом выгодном свете, создаёт яркий, законченный портрет, приукрашенный ложью с долей юмора. Потом понадобятся подробности, и создаётся второй, а затем и третий портрет. Очень скоро самые лучшие черты стираются, и сквозь них проступает тщательно скрываемая тайна. Плоскостные проекции картин перемешиваются, окончательно разоблачая нас, и хотя мы продолжаем вносить поправки, продать такой потрет уже нельзя. Приходится тешить себя надеждой, что дурацкий и пустой образ самих себя, который мы предлагаем нашим жёнам, детям и коллегам по бизнесу, люди примут за правду.

   — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
10. «

    Хорошие манеры подразумевают, что все люди по-своему чувствительны и ранимы и прикасаться к ним следует только в перчатках.

    Хорошие манеры подразумевают, что все люди по-своему чувствительны и ранимы и прикасаться к ним следует только в перчатках.

    — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
11. «

    Ему как-то пришло в голову, что представители всех четко обозначенных общественных прослоек... делили человечество на два сорта: своих и чужих. Для священника люди делятся на духовенство и мирян, для католика существуют прежде всего католики и некатолики. Для негра мир делится на черных и белых, для заключенного — не тех, кто сидит в тюрьме, и тех, кто гуляет на воле, а для больного все люди либо больны, либо здоровы... Так что, не приложив к этому ни малейших усилий, он уже был гражданским, мирянином, некатоликом, неевреем, белым, свободным и здоровым...

    Ему как-то пришло в голову, что представители всех четко обозначенных общественных прослоек... делили человечество на два сорта: своих и чужих. Для священника люди делятся на духовенство и мирян, для католика существуют прежде всего католики и некатолики. Для негра мир делится на черных и белых, для заключенного — не тех, кто сидит в тюрьме, и тех, кто гуляет на воле, а для больного все люди либо больны, либо здоровы... Так что, не приложив к этому ни малейших усилий, он уже был гражданским, мирянином, некатоликом, неевреем, белым, свободным и здоровым...

    — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
12. «

    Нам суждено терять близких людей. Как иначе узнать, насколько они значимы для нас?

    Нам суждено терять близких людей. Как иначе узнать, насколько они значимы для нас?

    — Фрэнсис Скотт Фицджеральд
13. «

    Он никогда не мог взять в толк, почему люди стараются подражать именно тому, кому невозможно подражать.

    Он никогда не мог взять в толк, почему люди стараются подражать именно тому, кому невозможно подражать.

    — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
14. «

    Одни люди умеют пить, другие нет.

    Одни люди умеют пить, другие нет.

    — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
15. «

    Стоило ли что-то совершать, чего-то добиваться, когда гораздо приятнее было рассказывать ей о том, что я собираюсь совершить.

    Стоило ли что-то совершать, чего-то добиваться, когда гораздо приятнее было рассказывать ей о том, что я собираюсь совершить.

    — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
16. «

    У всех детей должны быть для начала равные шансы. Если отец на первых ступенях воспитания может дать ребенку физическую закалку, а мать — привить ему начатки здравого смысла, это и должно стать его наследством.

    У всех детей должны быть для начала равные шансы. Если отец на первых ступенях воспитания может дать ребенку физическую закалку, а мать — привить ему начатки здравого смысла, это и должно стать его наследством.

    — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
17. «

    ... Где-то между тринадцатью — границей детства, и семнадцатью, когда удаётся сойти за взрослого, есть промежуток, в котором юность ежечасно пульсирует между одним миром и другим, бесконечно подталкиваемая вперёд, к неизведанному, и тщетно рвущаяся назад, к тому времени, когда всё достаётся бесплатно. Хорошо, что наши сверстники не больше нашего помнят о том, как мы вели себя в ту пору.

    ... Где-то между тринадцатью — границей детства, и семнадцатью, когда удаётся сойти за взрослого, есть промежуток, в котором юность ежечасно пульсирует между одним миром и другим, бесконечно подталкиваемая вперёд, к неизведанному, и тщетно рвущаяся назад, к тому времени, когда всё достаётся бесплатно. Хорошо, что наши сверстники не больше нашего помнят о том, как мы вели себя в ту пору.

    — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
18. «

    Ранними утрами слова — бесцветнейшие ярлыки.

    Ранними утрами слова — бесцветнейшие ярлыки.

    — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
19. «

    Иногда в этих колдовских сумерках мне становилось невыносимо одиноко, и я чувствовал это одиночество и в других — бедных молодых клерках, слоняющихся вдоль сверкающих витрин в ожидании того, что наступит ужин в ресторане наедине только с собой, молодых клерках в уличном полумраке, впустую растрачивающих драгоценные мгновения не только этого вечера, но и всей своей жизни.

    Иногда в этих колдовских сумерках мне становилось невыносимо одиноко, и я чувствовал это одиночество и в других — бедных молодых клерках, слоняющихся вдоль сверкающих витрин в ожидании того, что наступит ужин в ресторане наедине только с собой, молодых клерках в уличном полумраке, впустую растрачивающих драгоценные мгновения не только этого вечера, но и всей своей жизни.

    — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
20. «

    Он, конечно, понимал, что любовь должна быть более милосердной, однако всякий мужчина любит то, что уже заложено в нем самом, что уже не изменишь, и если сам он был способен только на любовь ревнивую и собственническую, ничего тут не поделаешь.

    Он, конечно, понимал, что любовь должна быть более милосердной, однако всякий мужчина любит то, что уже заложено в нем самом, что уже не изменишь, и если сам он был способен только на любовь ревнивую и собственническую, ничего тут не поделаешь.

    — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга