356 цитат Фрэнсиса Скотта Фицджеральда о жизни и людях

Ниже 356 цитат Фрэнсиса Скотта Фицджеральда — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   ... Ни один из них не слушал другого — каждый был занят полировкой и подгонкой собственной позы.

   ... Ни один из них не слушал другого — каждый был занят полировкой и подгонкой собственной позы.

   — Прекрасные и проклятые · книга
2. «

   Я очнулась после наркоза, чувствуя себя всеми брошенной и забытой, и сразу же спросила акушерку: «Мальчик или девочка?» И когда услышала, что девочка, отвернулась и заплакала. А потом говорю: «Ну и пусть. Очень рада, что девочка. Дай только бог, чтобы она выросла дурой, потому что в нашей жизни для женщины самое лучшее быть хорошенькой дурочкой».

   Я очнулась после наркоза, чувствуя себя всеми брошенной и забытой, и сразу же спросила акушерку: «Мальчик или девочка?» И когда услышала, что девочка, отвернулась и заплакала. А потом говорю: «Ну и пусть. Очень рада, что девочка. Дай только бог, чтобы она выросла дурой, потому что в нашей жизни для женщины самое лучшее быть хорошенькой дурочкой».

   — Дэзи Бьюкенен · книга
3. «

   Мне чудилось, что за надменной, скучающей миной скрывается что-то — ведь все напускное чему-то служит прикрытием, и рано или поздно истина узнается.

   Мне чудилось, что за надменной, скучающей миной скрывается что-то — ведь все напускное чему-то служит прикрытием, и рано или поздно истина узнается.

   — Великий Гэтсби · книга
4. «

   Он был до того отвратителен, что уже не внушал и отвращения, просто воспринимался как нелюдь.

   Он был до того отвратителен, что уже не внушал и отвращения, просто воспринимался как нелюдь.

   — Розмэри · книга
5. «

   Я теперь плохо выношу разговоры, которые мне ничего не дают.

   Я теперь плохо выношу разговоры, которые мне ничего не дают.

   — Дик Дайвер · книга
6. «

   Поймите его правильно. Эмори любил Розалинду, как ему не суждено было полюбить никого другого. Она забрала себе первое цветение его молодости, извлекла из немеренных глубин его существа нежность, поразившую его самого, мягкость и самоотречение, которыми он ещё никого не дарил. У него и потом бывали романы, но иного рода — когда он вновь занимал, вероятно, более типичную для него позицию, видя в женщине только зеркало собственного настроения. Розалинда пробудила в нем нечто большее, чем страстное восхищение. К Розалинде он сохранил глубокое, неумирающее чувство.

   Поймите его правильно. Эмори любил Розалинду, как ему не суждено было полюбить никого другого. Она забрала себе первое цветение его молодости, извлекла из немеренных глубин его существа нежность, поразившую его самого, мягкость и самоотречение, которыми он ещё никого не дарил. У него и потом бывали романы, но иного рода — когда он вновь занимал, вероятно, более типичную для него позицию, видя в женщине только зеркало собственного настроения. Розалинда пробудила в нем нечто большее, чем страстное восхищение. К Розалинде он сохранил глубокое, неумирающее чувство.

   — По эту сторону рая · книга
7. «

   — ... я собрался на войну. — На какую войну? — На какую-нибудь. Я давно не читал газет, но где-то же наверняка идёт война — не бывает, чтобы нигде не шла.

   — ... я собрался на войну. — На какую войну? — На какую-нибудь. Я давно не читал газет, но где-то же наверняка идёт война — не бывает, чтобы нигде не шла.

   — Томми Барбан · книга
8. «

   Почти все, имевшие отношение к съемке, смотрели на остальное человечество либо сверху вниз, либо снизу вверх, причем сверху вниз чаще. Но все это были смелые трудолюбивые люди, неожиданно выдвинувшиеся на видное место в стране, которая целое десятилетие хотела только, чтобы ее развлекали.

   Почти все, имевшие отношение к съемке, смотрели на остальное человечество либо сверху вниз, либо снизу вверх, причем сверху вниз чаще. Но все это были смелые трудолюбивые люди, неожиданно выдвинувшиеся на видное место в стране, которая целое десятилетие хотела только, чтобы ее развлекали.

   — Ночь нежна · книга
9. «

   Это не корпорация — просто «Розалинда, компания с неограниченной ответственностью». Пятьдесят один процентов акций, имя, стоимость фирмы и всё прочее оценивается в двадцать пять тысяч годового дохода.

   Это не корпорация — просто «Розалинда, компания с неограниченной ответственностью». Пятьдесят один процентов акций, имя, стоимость фирмы и всё прочее оценивается в двадцать пять тысяч годового дохода.

   — Розалинда · книга
10. «

    Ей было и жаль его, и противно от прикосновений его липкой руки, но она мило улыбалась, будто всю жизнь только и делала, что беседовала с людьми, у которых заплетается язык. Мы часто относимся к пьяным неожиданно уважительно, вроде того, как непросвещённые народы относятся к сумасшедшим. Не с опаской, а именно уважительно. Есть что-то, внушающее благоговейный трепет, в человеке, у которого отказали задерживающие центры и который способен на всё. Конечно, потом мы его заставляем расплачиваться за этот миг величия, миг превосходства.

    Ей было и жаль его, и противно от прикосновений его липкой руки, но она мило улыбалась, будто всю жизнь только и делала, что беседовала с людьми, у которых заплетается язык. Мы часто относимся к пьяным неожиданно уважительно, вроде того, как непросвещённые народы относятся к сумасшедшим. Не с опаской, а именно уважительно. Есть что-то, внушающее благоговейный трепет, в человеке, у которого отказали задерживающие центры и который способен на всё. Конечно, потом мы его заставляем расплачиваться за этот миг величия, миг превосходства.

    — Ночь нежна · книга
11. «

    Томительно тянутся последние часы будней, и медленно, будто заводные куклы в игрушечной лавке, оживают люди: в углу о чём-то увлечённо сговариваются, влюблённые ускользают в коридор целоваться, и у всех одно ощущение: «Скорей, скорей. Ещё не поздно, но, ради бога, торопитесь, ведь не успеешь оглянуться, и они кончатся, эти благословенные сорок часов отдыха!»

    Томительно тянутся последние часы будней, и медленно, будто заводные куклы в игрушечной лавке, оживают люди: в углу о чём-то увлечённо сговариваются, влюблённые ускользают в коридор целоваться, и у всех одно ощущение: «Скорей, скорей. Ещё не поздно, но, ради бога, торопитесь, ведь не успеешь оглянуться, и они кончатся, эти благословенные сорок часов отдыха!»

    — Сумасшедшее воскресенье · книга
12. «

    Вы — сценаристы и актеры — выдыхаетесь, сумбурите, и приходится кому-то вмешаться и выправить вас. Вас слишком задевает все, вы кидаетесь в ненависть и обожание: люди в ваших глазах всегда так значимы, особенно вы сами. Вы прямо напрашиваетесь на то, чтобы вами помыкали. Я люблю и хочу, чтобы меня любили, но я не раскрываюсь не выворачиваю душу наизнанку...

    Вы — сценаристы и актеры — выдыхаетесь, сумбурите, и приходится кому-то вмешаться и выправить вас. Вас слишком задевает все, вы кидаетесь в ненависть и обожание: люди в ваших глазах всегда так значимы, особенно вы сами. Вы прямо напрашиваетесь на то, чтобы вами помыкали. Я люблю и хочу, чтобы меня любили, но я не раскрываюсь не выворачиваю душу наизнанку...

    — Стар · книга
13. «

    Актриса так неотрывно глядела в иллюминатор, что стюардесса боялась, не задумает ли та выпрыгнуть. Правда, актрису, как выяснилось, страшила не бедность, а только революция.

    Актриса так неотрывно глядела в иллюминатор, что стюардесса боялась, не задумает ли та выпрыгнуть. Правда, актрису, как выяснилось, страшила не бедность, а только революция.

    — Сесилия Брейди · книга
14. «

    Думаю, что на каждого солдата, открывшего для себя бога, приходится четыре, которые открыли Париж.

    Думаю, что на каждого солдата, открывшего для себя бога, приходится четыре, которые открыли Париж.

    — Эмори Блейн · книга
15. «

    Кто дома не научился вести себя как следует, того потом жизнь плеткой поучит.

    Кто дома не научился вести себя как следует, того потом жизнь плеткой поучит.

    — Ричард Дайвер · книга
16. «

    Он просто сидел и с удовольствием вновь переживал прошлое. От винных паров самое приятное из прошлого перемешивалось с настоящим, словно оно всё ещё происходит — и даже с будущим, словно будет происходить всегда.

    Он просто сидел и с удовольствием вновь переживал прошлое. От винных паров самое приятное из прошлого перемешивалось с настоящим, словно оно всё ещё происходит — и даже с будущим, словно будет происходить всегда.

    — Ночь нежна · книга
17. «

    Выходило, что жестоким быть нужно; самые симпатичные люди жестоки по отношению к самим себе.

    Выходило, что жестоким быть нужно; самые симпатичные люди жестоки по отношению к самим себе.

    — Ночь нежна · книга
18. «

    Балет — это зрелище, которое восхищает, но не волнует.

    Балет — это зрелище, которое восхищает, но не волнует.

    — Ночь нежна · книга
19. «

    Пожилому господину терять покой из-за маленькой девочки — это уж последнее дело.

    Пожилому господину терять покой из-за маленькой девочки — это уж последнее дело.

    — Ричард Дайвер · книга
20. «

    Каждый писатель должен писать каждую свою книгу так, будто в тот день, когда он её закончит, ему отрубят голову.

    Каждый писатель должен писать каждую свою книгу так, будто в тот день, когда он её закончит, ему отрубят голову.

    — Том · книга