359 цитат Фрэнсиса Скотта Фицджеральда, которые стоит перечитать

Ниже 359 цитат Фрэнсиса Скотта Фицджеральда — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Словом, Беатрисе О`Хара досталось в удел воспитание, о каком в наши дни нельзя и помыслить; образование, измеряемое количеством людей и явлений, на которые следует взирать свысока или же с благоговением; культура, вмещающая все искусства и традиции, но не единой идеи

   Словом, Беатрисе О`Хара досталось в удел воспитание, о каком в наши дни нельзя и помыслить; образование, измеряемое количеством людей и явлений, на которые следует взирать свысока или же с благоговением; культура, вмещающая все искусства и традиции, но не единой идеи

   — По эту сторону рая · книга
2. «

   Ты хоть и девушка, но стоишь в жизни на собственных ногах, и в этом смысле все равно что мужчина.

   Ты хоть и девушка, но стоишь в жизни на собственных ногах, и в этом смысле все равно что мужчина.

   — Ночь нежна · книга
3. «

   Сходство их друг с другом и их общее отличие от столь многих американских женщин заключалось в том, что все они охотно и свободно существовали в мужском мире — свою индивидуальность они проявляли через мужчин, а не в противостоянии им.

   Сходство их друг с другом и их общее отличие от столь многих американских женщин заключалось в том, что все они охотно и свободно существовали в мужском мире — свою индивидуальность они проявляли через мужчин, а не в противостоянии им.

   — Ночь нежна · книга
4. «

   — По-французски можно рассуждать о героизме и доблести с достоинством, вы это знаете. А по-английски нельзя рассуждать о героизме и доблести, не становясь немного смешным, вы это тоже знаете. Поэтому мне выгоднее с вами разговаривать по-английски. — В сущности я и по-английски герой, храбрец и всё такое прочее.

   — По-французски можно рассуждать о героизме и доблести с достоинством, вы это знаете. А по-английски нельзя рассуждать о героизме и доблести, не становясь немного смешным, вы это тоже знаете. Поэтому мне выгоднее с вами разговаривать по-английски. — В сущности я и по-английски герой, храбрец и всё такое прочее.

   — Ночь нежна · книга
5. «

   Начните с отдельной личности, и, право же, вы сами не заметите, как создадите типический образ; начните с обрисовки типического образа, и, право же, вы не создадите ничего — ровным счетом.

   Начните с отдельной личности, и, право же, вы сами не заметите, как создадите типический образ; начните с обрисовки типического образа, и, право же, вы не создадите ничего — ровным счетом.

   — Молодой богач · книга
6. «

   Ненавижу реформаторов, в особенности тех, которые пытаются реформировать меня.

   Ненавижу реформаторов, в особенности тех, которые пытаются реформировать меня.

   — Прекрасные и проклятые · книга
7. «

   Постановили дать дюжину кинозвезд на концерты в пользу жителей Лонг-Бича, которых землетрясение лишило крова. Давать, так давать; пятеро из них тут же собрали в складчину двадцать пять тысяч долларов. Давали они щедро, но без сердечной жалости, свойственной беднякам.

   Постановили дать дюжину кинозвезд на концерты в пользу жителей Лонг-Бича, которых землетрясение лишило крова. Давать, так давать; пятеро из них тут же собрали в складчину двадцать пять тысяч долларов. Давали они щедро, но без сердечной жалости, свойственной беднякам.

   — Сесилия Брейди · книга
8. «

   Стоит одному мужчине увидеть, что тебя отбивает другой, как он думает: в ней наверняка что-то есть.

   Стоит одному мужчине увидеть, что тебя отбивает другой, как он думает: в ней наверняка что-то есть.

   — Вероника · книга
9. «

   Физическая храбрость во многом зависит от того, насколько физически тренирован человек.

   Физическая храбрость во многом зависит от того, насколько физически тренирован человек.

   — По эту сторону рая · книга
10. «

    Как европейке, Кэтлин было свойственно почтение к сильным мира сего, но было в ней и ярое чувство собственного достоинства. Она не питала иллюзий насчет высших соображений, движущих королями.

    Как европейке, Кэтлин было свойственно почтение к сильным мира сего, но было в ней и ярое чувство собственного достоинства. Она не питала иллюзий насчет высших соображений, движущих королями.

    — Последний магнат · книга
11. «

    Страшась одиночества, он завёл себе двух-трёх приятелей, но, поскольку они не принадлежали к школьной элите, использовал их просто как зеркало, как публику, перед которой позировал, ― без этого он не мог жить. Ему было до ужаса тоскливо, до невероятия тяжело.

    Страшась одиночества, он завёл себе двух-трёх приятелей, но, поскольку они не принадлежали к школьной элите, использовал их просто как зеркало, как публику, перед которой позировал, ― без этого он не мог жить. Ему было до ужаса тоскливо, до невероятия тяжело.

    — По эту сторону рая · книга
12. «

    В темноте души всегда три часа ночи.

    В темноте души всегда три часа ночи.
13. «

    Нужно не порождать неприятности, а улаживать их, быть терпеливей, чем средний человек, и делать не меньше, чем приходится на твою долю, а чуточку больше. Роскошь и блеск этого мира в ваших руках.

    Нужно не порождать неприятности, а улаживать их, быть терпеливей, чем средний человек, и делать не меньше, чем приходится на твою долю, а чуточку больше. Роскошь и блеск этого мира в ваших руках.

    — Новые мелодии печальных оркестров · книга
14. «

    Думаю, что на каждого солдата, открывшего для себя бога, приходится четыре, которые открыли Париж.

    Думаю, что на каждого солдата, открывшего для себя бога, приходится четыре, которые открыли Париж.

    — Эмори Блейн · книга
15. «

    ... жизнь заключает в себе много ценного, и если мы умудряемся ничего в ней не найти, виноваты мы, а не жизнь.

    ... жизнь заключает в себе много ценного, и если мы умудряемся ничего в ней не найти, виноваты мы, а не жизнь.

    — Новые мелодии печальных оркестров · книга
16. «

    Его взгляд, ясный, как у ребенка, напрашивался на ее сочувствие, и в нем уже шевелилась давно забытая потребность внушать собеседнице, что он — последний живой мужчина на свете, а она — последняя женщина.

    Его взгляд, ясный, как у ребенка, напрашивался на ее сочувствие, и в нем уже шевелилась давно забытая потребность внушать собеседнице, что он — последний живой мужчина на свете, а она — последняя женщина.

    — Ночь нежна · книга
17. «

    ...наступило воскресенье — впереди двадцать четыре упоительных праздных часа, каждая минута манит тайным обещанием, в каждом мгновении таятся бессчетные возможности. И нет ничего недостижимого, всё только начинается.

    ...наступило воскресенье — впереди двадцать четыре упоительных праздных часа, каждая минута манит тайным обещанием, в каждом мгновении таятся бессчетные возможности. И нет ничего недостижимого, всё только начинается.

    — Сумасшедшее воскресенье · книга
18. «

    Злые языки утверждали, что шепоток Дэзи — уловка, цель которой заставить собеседника наклониться к ней поближе; бессмысленный навет, ничуть не лишающий эту манеру прелести.

    Злые языки утверждали, что шепоток Дэзи — уловка, цель которой заставить собеседника наклониться к ней поближе; бессмысленный навет, ничуть не лишающий эту манеру прелести.

    — Великий Гэтсби · книга
19. «

    Теперь, зная, что не войдёт в её жизнь надолго, он желал её, как желают блудницу. Вероятно, для многих мужчин только это и обозначается словом «любовь», а не душевная одержимость, не растворение всех красок жизни в неяркой ровной голубизне — то, чем когда-то была для него любовь...

    Теперь, зная, что не войдёт в её жизнь надолго, он желал её, как желают блудницу. Вероятно, для многих мужчин только это и обозначается словом «любовь», а не душевная одержимость, не растворение всех красок жизни в неяркой ровной голубизне — то, чем когда-то была для него любовь...

    — Ночь нежна · книга
20. «

    Маккиско вошел в моду. Его романы были подделкой под творения лучших современных писателей — обстоятельство, которое не должно остаться недооцененным; к тому же все, позаимствованное у других, он умел основательно разводить и опошлить на радость многим читателям, восторгавшимся тем, что его легко понимать.

    Маккиско вошел в моду. Его романы были подделкой под творения лучших современных писателей — обстоятельство, которое не должно остаться недооцененным; к тому же все, позаимствованное у других, он умел основательно разводить и опошлить на радость многим читателям, восторгавшимся тем, что его легко понимать.

    — Ночь нежна · книга