398 цитат Фридриха Вильгельма Ницше — читать онлайн

Ниже 398 цитат Фридриха Вильгельма Ницше — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Когда сто человек стоят друг возле друга, каждый теряет свой рассудок и получает какой-то другой.

   Когда сто человек стоят друг возле друга, каждый теряет свой рассудок и получает какой-то другой.
2. «

   Мечтатель отрицает правду сам перед собой, лжец — перед другими…

   Мечтатель отрицает правду сам перед собой, лжец — перед другими…
3. «

   Мы поступаем наяву так же, как и во сне: мы сначала выдумываем и сочиняем себе человека, с которым вступаем в общение, — и сейчас же забываем об этом.

   Мы поступаем наяву так же, как и во сне: мы сначала выдумываем и сочиняем себе человека, с которым вступаем в общение, — и сейчас же забываем об этом.

   — По ту сторону добра и зла · книга
4. «

   Еще не способна женщина к дружбе. Но скажите мне вы, мужчины, кто же среди вас способен к дружбе? О мужчины, ваша бедность и ваша скупость души! Сколько даете вы другу, столько даю я даже своему врагу и не становлюсь от того беднее. Существует товарищество; пусть будет и дружба!

   Еще не способна женщина к дружбе. Но скажите мне вы, мужчины, кто же среди вас способен к дружбе? О мужчины, ваша бедность и ваша скупость души! Сколько даете вы другу, столько даю я даже своему врагу и не становлюсь от того беднее. Существует товарищество; пусть будет и дружба!

   — Заратустра · книга
5. «

   Лучшее принадлежит моим и мне; и если не дают нам его, мы сами его берём: лучшую пищу, самое чистое небо, самые мощные мысли, самых прекрасных женщин!

   Лучшее принадлежит моим и мне; и если не дают нам его, мы сами его берём: лучшую пищу, самое чистое небо, самые мощные мысли, самых прекрасных женщин!

   — Заратустра · книга
6. «

   Доброе дело так же боязливо избегает света, как и злое дело: последнее боится, что когда оно станет известным, наступит боль (через наказание), первое же боится, что когда оно станет известным, исчезнет удовольствие (именно, то чистое удовольствие от самого себя, которое тотчас же прекращается, как только привступает удовлетворение тщеславия).

   Доброе дело так же боязливо избегает света, как и злое дело: последнее боится, что когда оно станет известным, наступит боль (через наказание), первое же боится, что когда оно станет известным, исчезнет удовольствие (именно, то чистое удовольствие от самого себя, которое тотчас же прекращается, как только привступает удовлетворение тщеславия).

   — Человеческое, слишком человеческое · книга
7. «

   Беглая прогулка по сумасшедшему дому способна показать, что вера ровным счётом ничего не доказывает.

   Беглая прогулка по сумасшедшему дому способна показать, что вера ровным счётом ничего не доказывает.
8. «

   И когда они говорят: «Мы правы вместе», всегда это звучит так: «Мы правы в мести!»

   И когда они говорят: «Мы правы вместе», всегда это звучит так: «Мы правы в мести!»

   — Так говорил Заратустра · книга
9. «

   Поэт торжественно везет свои мысли на колеснице ритма — обыкновенно потому, что они не идут на своих ногах.

   Поэт торжественно везет свои мысли на колеснице ритма — обыкновенно потому, что они не идут на своих ногах.

   — Человеческое, слишком человеческое · книга
10. «

    Очень часто случается, что научная голова посажена на тело обезьяны, выдающийся ум вложен в пошлую душу — среди врачей и физиологов морали — это явление не редкое.

    Очень часто случается, что научная голова посажена на тело обезьяны, выдающийся ум вложен в пошлую душу — среди врачей и физиологов морали — это явление не редкое.
11. «

    Без выходящего за всякие рамки веселья не удаётся никакое дело.

    Без выходящего за всякие рамки веселья не удаётся никакое дело.

    — Падение кумиров · книга
12. «

    Что собственно знает человек о самом себе? Мог ли бы он хоть раз в жизни воспринять самого себя, как будто бы он был вложен в освещенный стеклянный ящик? Разве природа не скрывает от него почти всего, даже об его теле <...>, — для того, чтобы загнать его в область гордого обманчивого сознания и запереть его в ней!

    Что собственно знает человек о самом себе? Мог ли бы он хоть раз в жизни воспринять самого себя, как будто бы он был вложен в освещенный стеклянный ящик? Разве природа не скрывает от него почти всего, даже об его теле <...>, — для того, чтобы загнать его в область гордого обманчивого сознания и запереть его в ней!

    — Об истине и лжи во вненравственном смысле · книга
13. «

    Один — ищет акушера для своих мыслей, другой — человека, которому он может помочь разрешиться ими: так возникает добрая беседа.

    Один — ищет акушера для своих мыслей, другой — человека, которому он может помочь разрешиться ими: так возникает добрая беседа.

    — По ту сторону добра и зла · книга
14. «

    Самые застенчивые девушки являются в полуобнаженном виде, если этого требует мода, и даже увядшие, старые женщины не отваживаются воспротивиться такой заповеди, как бы умны и хороши ни были они в других отношениях.

    Самые застенчивые девушки являются в полуобнаженном виде, если этого требует мода, и даже увядшие, старые женщины не отваживаются воспротивиться такой заповеди, как бы умны и хороши ни были они в других отношениях.
15. «

    Сильнее всего разъединяет людей степень и характер их чистоплотности. Тут не поможет ни порядочность, ни взаимная полезность, ни добрые желания по отношению друг к другу. Какой в этом смысл, если люди «не выносят запаха друг друга»! Высший инстинкт чистоплотности уединяет обладающего им человека, точно святого: потому что святость и есть высшее одухотворение названного инстинкта. Понимание неописуемого счастья очищения, пламенность и жажда, которая постоянно влечет душу от тьмы к свету, от «скорби» к прояснению, блеску, глубине, изысканности, эта благородная склонность отмечает человека и в то же время уединяет его. Сострадание святого есть сострадание к грязи человеческого, слишком человеческого. Существуют ступени и высоты, когда само сострадание ощущается им, как загрязнение, как грязь.

    Сильнее всего разъединяет людей степень и характер их чистоплотности. Тут не поможет ни порядочность, ни взаимная полезность, ни добрые желания по отношению друг к другу. Какой в этом смысл, если люди «не выносят запаха друг друга»! Высший инстинкт чистоплотности уединяет обладающего им человека, точно святого: потому что святость и есть высшее одухотворение названного инстинкта. Понимание неописуемого счастья очищения, пламенность и жажда, которая постоянно влечет душу от тьмы к свету, от «скорби» к прояснению, блеску, глубине, изысканности, эта благородная склонность отмечает человека и в то же время уединяет его. Сострадание святого есть сострадание к грязи человеческого, слишком человеческого. Существуют ступени и высоты, когда само сострадание ощущается им, как загрязнение, как грязь.

    — По ту сторону добра и зла · книга
16. «

    Кого окружает пламя ревности, тот обращает наконец, подобно скорпиону, отравленное жало на самого себя.

    Кого окружает пламя ревности, тот обращает наконец, подобно скорпиону, отравленное жало на самого себя.

    — Заратустра · книга
17. «

    Поистине, человек — это грязный поток. Надо быть морем, чтобы принять в себя грязный поток и не сделаться нечистым.

    Поистине, человек — это грязный поток. Надо быть морем, чтобы принять в себя грязный поток и не сделаться нечистым.

    — Так говорил Заратустра · книга
18. «

    Раскинулась водой озерной Душа, и в ней, как солнца блик, Живет, смеясь в волне повторной Твой милый лучезарный лик.

    Раскинулась водой озерной Душа, и в ней, как солнца блик, Живет, смеясь в волне повторной Твой милый лучезарный лик.

    — Стихотворения · книга
19. «

    У самой приятной женщины есть горьковатый привкус.

    У самой приятной женщины есть горьковатый привкус.
20. «

    Для глупого лба по праву необходим, в виде аргумента, сжатый кулак.

    Для глупого лба по праву необходим, в виде аргумента, сжатый кулак.

    — Человеческое, слишком человеческое · книга