Фридрих Вильгельм Ницше — 627 цитат с глубоким смыслом

Ниже 627 цитат Фридриха Вильгельма Ницше — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Как много великих идей, чьё действие подобно кузнечным мехам: от них человек надувается и становится ещё более пустым.

   Как много великих идей, чьё действие подобно кузнечным мехам: от них человек надувается и становится ещё более пустым.

   — Так говорил Заратустра · книга
2. «

   Женщину считают глубокомысленной, отчего же? Оттого, что никак не могут доискаться причин её действий. Причина её поступков никогда не лежит на поверхности.

   Женщину считают глубокомысленной, отчего же? Оттого, что никак не могут доискаться причин её действий. Причина её поступков никогда не лежит на поверхности.
3. «

   Человек будущего — это тот, у кого самая длинная память.

   Человек будущего — это тот, у кого самая длинная память.
4. «

   Можно обещать действия, но никак не чувства: ибо последние непроизвольны. Кто обещает кому-либо всегда любить его, или всегда ненавидеть, или оставаться всегда верным, тот обещает нечто, что не находится в его власти; но конечно, он может обещать такие действия, которые хотя обычно являются следствиями любви, ненависти, верности, но могут проистекать и из других мотивов: ибо к одному и тому же действию ведут многие пути и мотивы. Обещание всегда любить кого-либо означает, следовательно: пока я буду любить тебя, я буду проявлять в отношении тебя действия любви; а когда я уже не буду тебя любить, ты по-прежнему будешь получать от меня те же действия, хотя и обусловленные иными мотивами — так что в головах ближних сохранится видимость, будто любовь осталась неизменной. — Следовательно, когда без самоослепления обещают кому-либо вечную любовь, то обещают, собственно, длительность видимости любви.

   Можно обещать действия, но никак не чувства: ибо последние непроизвольны. Кто обещает кому-либо всегда любить его, или всегда ненавидеть, или оставаться всегда верным, тот обещает нечто, что не находится в его власти; но конечно, он может обещать такие действия, которые хотя обычно являются следствиями любви, ненависти, верности, но могут проистекать и из других мотивов: ибо к одному и тому же действию ведут многие пути и мотивы. Обещание всегда любить кого-либо означает, следовательно: пока я буду любить тебя, я буду проявлять в отношении тебя действия любви; а когда я уже не буду тебя любить, ты по-прежнему будешь получать от меня те же действия, хотя и обусловленные иными мотивами — так что в головах ближних сохранится видимость, будто любовь осталась неизменной. — Следовательно, когда без самоослепления обещают кому-либо вечную любовь, то обещают, собственно, длительность видимости любви.

   — Человеческое, слишком человеческое · книга
5. «

   В конце концов мы любим наше собственное вожделение, а не предмет его.

   В конце концов мы любим наше собственное вожделение, а не предмет его.

   — По ту сторону добра и зла · книга
6. «

   ...религии являются главными причинами, удержавшими тип «человек» на более низшей ступени; они сохранили слишком многое из того, что должно было погибнуть.

   ...религии являются главными причинами, удержавшими тип «человек» на более низшей ступени; они сохранили слишком многое из того, что должно было погибнуть.

   — По ту сторону добра и зла · книга
7. «

   Ревность — остроумнейшая страсть и, тем не менее, всё ещё величайшая глупость.

   Ревность — остроумнейшая страсть и, тем не менее, всё ещё величайшая глупость.
8. «

   Если каждый великий человек охотнее всего рассматривается как истое дитя своего времени и во всяком случае сильнее и ощутительнее страдает всеми его недугами, чем все меньшие люди, то борьба такого великого человека против своего времени есть, по-видимому, лишь бессмысленная и разрушительная борьба с самим собой.

   Если каждый великий человек охотнее всего рассматривается как истое дитя своего времени и во всяком случае сильнее и ощутительнее страдает всеми его недугами, чем все меньшие люди, то борьба такого великого человека против своего времени есть, по-видимому, лишь бессмысленная и разрушительная борьба с самим собой.

   — Несвоевременные размышления · книга
9. «

   Люди, которые дарят нам свое полное доверие, думают, что тем самым они приобретают право на наше доверие. Но это — ложное заключение: подарками не приобретаешь прав.

   Люди, которые дарят нам свое полное доверие, думают, что тем самым они приобретают право на наше доверие. Но это — ложное заключение: подарками не приобретаешь прав.

   — Человеческое, слишком человеческое · книга
10. «

    Надо сдерживать свое сердце; стоит только распустить его, и как быстро каждый теряет голову.

    Надо сдерживать свое сердце; стоит только распустить его, и как быстро каждый теряет голову.

    — Заратустра · книга
11. «

    И даже при существовании всех добродетелей надо еще понимать одно: уметь вовремя послать спать все добродетели.

    И даже при существовании всех добродетелей надо еще понимать одно: уметь вовремя послать спать все добродетели.

    — Так говорил Заратустра · книга
12. «

    О жизни во все времена все мудрейшие люди, без исключения, судили одинаково: они говорили, что она никуда не годится... Всегда и повсюду из уст слышалась одна и та же жалоба, она звучала отчаянием, скорбью, усталостью от жизни, несогласием с жизнью.

    О жизни во все времена все мудрейшие люди, без исключения, судили одинаково: они говорили, что она никуда не годится... Всегда и повсюду из уст слышалась одна и та же жалоба, она звучала отчаянием, скорбью, усталостью от жизни, несогласием с жизнью.

    — Падение кумиров · книга
13. «

    Благодаря исключительному развитию интеллекта через художественное развитие новой музыки наши уши становятся все более интеллектуальными.

    Благодаря исключительному развитию интеллекта через художественное развитие новой музыки наши уши становятся все более интеллектуальными.

    — Человеческое, слишком человеческое · книга
14. «

    Добродетель опровергается, если спрашивать: «Зачем?»…

    Добродетель опровергается, если спрашивать: «Зачем?»…
15. «

    Привлекательность познания была бы ничтожна, если бы на пути к нему не приходилось преодолевать столько стыда.

    Привлекательность познания была бы ничтожна, если бы на пути к нему не приходилось преодолевать столько стыда.

    — По ту сторону добра и зла · книга
16. «

    Нечто схожее с отношением обоих полов друг к другу есть и в отдельном человеке, именно, отношение воли и интеллекта (или, как говорят, сердца и головы) — это суть мужчина и женщина; между ними дело идёт всегда о любви, зачатии, беременности. И заметьте хорошенько: сердце здесь мужчина, а голова — женщина!

    Нечто схожее с отношением обоих полов друг к другу есть и в отдельном человеке, именно, отношение воли и интеллекта (или, как говорят, сердца и головы) — это суть мужчина и женщина; между ними дело идёт всегда о любви, зачатии, беременности. И заметьте хорошенько: сердце здесь мужчина, а голова — женщина!

    — Злая мудрость · книга
17. «

    Я смеюсь над всяким, кто неспособен посмеяться над собой.

    Я смеюсь над всяким, кто неспособен посмеяться над собой.
18. «

    Трагическое в жизни великих людей состоит часто не в конфликте со временем и с низостью их ближних, а в их неспособности отложить свое дело на год или два; они не могут ждать.

    Трагическое в жизни великих людей состоит часто не в конфликте со временем и с низостью их ближних, а в их неспособности отложить свое дело на год или два; они не могут ждать.

    — Человеческое, слишком человеческое · книга
19. «

    Есть два весьма различных рода веселости. Истинный мыслитель веселит и утешает всегда, высказывает ли он свою серьезную мысль или свою шутку, свое человеческое познание или свою божественную благость; он говорит без жалобных жестов, дрожащих рук, слезливых глаз, всегда уверенно и просто, бодро и сильно, быть может немного по-рыцарски и сурово, но всегда как победитель; и именно это доставляет нам самое глубокое и полное веселье видеть побеждающего бога рядом со всеми чудовищами, которых он поборол. Напротив, веселость, которую встречаешь порою у посредственных писателей и у ограниченных мыслителей, делает нашего брата несчастным, как я это, например, испытывал при чтении Давида Штрауса.

    Есть два весьма различных рода веселости. Истинный мыслитель веселит и утешает всегда, высказывает ли он свою серьезную мысль или свою шутку, свое человеческое познание или свою божественную благость; он говорит без жалобных жестов, дрожащих рук, слезливых глаз, всегда уверенно и просто, бодро и сильно, быть может немного по-рыцарски и сурово, но всегда как победитель; и именно это доставляет нам самое глубокое и полное веселье видеть побеждающего бога рядом со всеми чудовищами, которых он поборол. Напротив, веселость, которую встречаешь порою у посредственных писателей и у ограниченных мыслителей, делает нашего брата несчастным, как я это, например, испытывал при чтении Давида Штрауса.

    — Несвоевременные размышления · книга
20. «

    Прежде весь мир был сумасшедший.

    Прежде весь мир был сумасшедший.

    — Так говорил Заратустра · книга