Фридрих Вильгельм Ницше: 646 фраз, которые разошлись на цитаты

Ниже 646 цитат Фридриха Вильгельма Ницше — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Это благородно — стыдиться лучшего в себе, так как только сам и обладаешь им.

   Это благородно — стыдиться лучшего в себе, так как только сам и обладаешь им.

   — Злая мудрость · книга
2. «

   В поисках любви я вечно — и вечно личины, личины проклятья должен обнаруживать и разбивать.

   В поисках любви я вечно — и вечно личины, личины проклятья должен обнаруживать и разбивать.

   — Стихотворения · книга
3. «

   Надо, чтобы ты сжег себя в своем собственном пламени: как же мог бы ты обновиться, не сделавшись сперва пеплом!

   Надо, чтобы ты сжег себя в своем собственном пламени: как же мог бы ты обновиться, не сделавшись сперва пеплом!

   — Заратустра · книга
4. «

   Для твоего друга должно быть честью, что ты даешь ему себя, каков ты есть? Но он за это посылает тебя к черту!

   Для твоего друга должно быть честью, что ты даешь ему себя, каков ты есть? Но он за это посылает тебя к черту!

   — Так говорил Заратустра · книга
5. «

   Бывает невинность во лжи, и она — служит признаком сильной веры в какую-нибудь вещь.

   Бывает невинность во лжи, и она — служит признаком сильной веры в какую-нибудь вещь.

   — По ту сторону добра и зла · книга
6. «

   Людям, до которых мне хоть сколько-нибудь есть дело, я желаю пройти через страдания, покинутость, болезнь, насилие, унижения — я желаю, чтобы им не остались неизвестны глубокое презрение к себе, муки неверия в себя, горечь и пустота преодоленного; я им нисколько не сочувствую, потому что желаю им единственного, что на сегодня способно доказать, имеет человек цену или не имеет: в силах ли он выстоять.

   Людям, до которых мне хоть сколько-нибудь есть дело, я желаю пройти через страдания, покинутость, болезнь, насилие, унижения — я желаю, чтобы им не остались неизвестны глубокое презрение к себе, муки неверия в себя, горечь и пустота преодоленного; я им нисколько не сочувствую, потому что желаю им единственного, что на сегодня способно доказать, имеет человек цену или не имеет: в силах ли он выстоять.
7. «

   Повалит снег — блажен, кто спит в своем дому.

   Повалит снег — блажен, кто спит в своем дому.

   — Стихотворения · книга
8. «

   Человек познания должен не только любить своих врагов, но уметь ненавидеть своих друзей.

   Человек познания должен не только любить своих врагов, но уметь ненавидеть своих друзей.

   — Так говорил Заратустра · книга
9. «

   Вот новая тишина, которой я научился: их шум вокруг меня накидывает покрывало на мои мысли.

   Вот новая тишина, которой я научился: их шум вокруг меня накидывает покрывало на мои мысли.

   — Заратустра · книга
10. «

    В мщении и любви женщина более варвар, чем мужчина.

    В мщении и любви женщина более варвар, чем мужчина.

    — По ту сторону добра и зла · книга
11. «

    Надо учиться любить себя — любовью здоровой и святой, чтобы оставаться верным себе и не терять себя.

    Надо учиться любить себя — любовью здоровой и святой, чтобы оставаться верным себе и не терять себя.
12. «

    Что хорошо? – Все, что повышает в человеке чувство власти, волю к власти, самую власть.

    Что хорошо? – Все, что повышает в человеке чувство власти, волю к власти, самую власть.

    — Антихрист. Проклятие христианству · книга
13. «

    Необходимость отвергнуть дар только потому, что он был предложен ненадлежащим образом, озлобляет против дарителя.

    Необходимость отвергнуть дар только потому, что он был предложен ненадлежащим образом, озлобляет против дарителя.

    — Человеческое, слишком человеческое · книга
14. «

    Как-то в роще наслаждался Я природою — и вдруг Прямо надо мной раздался Чей-то тихий мерный стук. Я смутился, но не боле, - И нашел, что даже мил Этот стук — и поневоле Сам в размер заговорил.

    Как-то в роще наслаждался Я природою — и вдруг Прямо надо мной раздался Чей-то тихий мерный стук. Я смутился, но не боле, - И нашел, что даже мил Этот стук — и поневоле Сам в размер заговорил.

    — Стихотворения · книга
15. «

    «Ты не должен грабить! Ты не должен убивать!» – такие слова назывались некогда священными; перед ними преклоняли колена и головы, и к ним подходили, разувшись. Но я спрашиваю вас: когда на свете было больше разбойников и убийц, как не тогда, когда эти слова были особенно священны?

    «Ты не должен грабить! Ты не должен убивать!» – такие слова назывались некогда священными; перед ними преклоняли колена и головы, и к ним подходили, разувшись. Но я спрашиваю вас: когда на свете было больше разбойников и убийц, как не тогда, когда эти слова были особенно священны?

    — Заратустра · книга
16. «

    Начало — такт, конец же — рифма, Взамен души — одно созвучье: Такие воспаренья речи Зовутся песней, иль короче Песнь: вместо музыки — слова. У афоризма путь другой: Он шутит, скачет, как безумный, Не признает совсем он такта, Короче он изображает: Без пенья смысл и смысл без пенья.

    Начало — такт, конец же — рифма, Взамен души — одно созвучье: Такие воспаренья речи Зовутся песней, иль короче Песнь: вместо музыки — слова. У афоризма путь другой: Он шутит, скачет, как безумный, Не признает совсем он такта, Короче он изображает: Без пенья смысл и смысл без пенья.
17. «

    ... Но то, что убеждает, тем самым ещё не становится истинным: оно только убедительно. Примечание для ослов.

    ... Но то, что убеждает, тем самым ещё не становится истинным: оно только убедительно. Примечание для ослов.

    — Воля к власти · книга
18. «

    Чужое тщеславие приходится нам не по вкусу только тогда, когда оно задевает наше тщеславие.

    Чужое тщеславие приходится нам не по вкусу только тогда, когда оно задевает наше тщеславие.

    — По ту сторону добра и зла · книга
19. «

    Святой стал смеяться над Заратустрой и так говорил: «Тогда постарайся, чтобы они приняли твои сокровища! Они недоверчивы к отшельникам и не верят, что мы приходим, чтобы дарить. Наши шаги по улицам звучат для них слишком одиноко. И если они ночью, в своих кроватях, услышат человека, идущего задолго до восхода солнца, они спрашивают себя: куда крадется этот вор? Не ходи же к людям и оставайся в лесу! Иди лучше к зверям! Почему не хочешь ты быть, как я, — медведем среди медведей, птицею среди птиц?» «А что делает святой в лесу?» — спросил Заратустра. Святой отвечал: «Я слагаю песни и пою их; и когда я слагаю песни, я смеюсь, плачу и бормочу себе в бороду: так славлю я Бога. Пением, плачем, смехом и бормотанием славлю я Бога, моего Бога. Но скажи, что несешь ты нам в дар?» Услышав эти слова, Заратустра поклонился святому и сказал: «Что мог бы я дать вам! Позвольте мне скорее уйти, чтобы чего-нибудь я не взял у вас!» — Так разошлись они в разные стороны, старец и человек, и каждый смеялся, как смеются дети. Но когда Заратустра остался один, говорил он так в сердце своем: «Возможно ли это! Этот святой старец в своем лесу еще не слыхал о том, что Бог мертв».

    Святой стал смеяться над Заратустрой и так говорил: «Тогда постарайся, чтобы они приняли твои сокровища! Они недоверчивы к отшельникам и не верят, что мы приходим, чтобы дарить. Наши шаги по улицам звучат для них слишком одиноко. И если они ночью, в своих кроватях, услышат человека, идущего задолго до восхода солнца, они спрашивают себя: куда крадется этот вор? Не ходи же к людям и оставайся в лесу! Иди лучше к зверям! Почему не хочешь ты быть, как я, — медведем среди медведей, птицею среди птиц?» «А что делает святой в лесу?» — спросил Заратустра. Святой отвечал: «Я слагаю песни и пою их; и когда я слагаю песни, я смеюсь, плачу и бормочу себе в бороду: так славлю я Бога. Пением, плачем, смехом и бормотанием славлю я Бога, моего Бога. Но скажи, что несешь ты нам в дар?» Услышав эти слова, Заратустра поклонился святому и сказал: «Что мог бы я дать вам! Позвольте мне скорее уйти, чтобы чего-нибудь я не взял у вас!» — Так разошлись они в разные стороны, старец и человек, и каждый смеялся, как смеются дети. Но когда Заратустра остался один, говорил он так в сердце своем: «Возможно ли это! Этот святой старец в своем лесу еще не слыхал о том, что Бог мертв».

    — Так говорил Заратустра · книга
20. «

    Прочь, прочь отсюда, истины с вечно мрачным взором! Не нужны на моих вершинах горькие нетерпеливые истины. Мне сегодня дороже иная - позолоченная улыбкой, подслащенная солнцем, загоревшая в лучах любви зрелая истина.

    Прочь, прочь отсюда, истины с вечно мрачным взором! Не нужны на моих вершинах горькие нетерпеливые истины. Мне сегодня дороже иная - позолоченная улыбкой, подслащенная солнцем, загоревшая в лучах любви зрелая истина.

    — Стихотворения · книга