705 сильных цитат Фридриха Вильгельма Ницше

Ниже 705 цитат Фридриха Вильгельма Ницше — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Я пришел вам помочь, а вы жалуетесь, что я не хочу плакать с вами.

   Я пришел вам помочь, а вы жалуетесь, что я не хочу плакать с вами.
2. «

   Культура — это лишь тоненькая яблочная кожура над раскаленным хаосом.

   Культура — это лишь тоненькая яблочная кожура над раскаленным хаосом.
3. «

   Когда выдают они себя за мудрых, меня знобит от мелких изречений и истин их; часто от мудрости их идет запах, как будто она исходит из болота; и поистине, я слышал уже, как лягушка квакала в ней!

   Когда выдают они себя за мудрых, меня знобит от мелких изречений и истин их; часто от мудрости их идет запах, как будто она исходит из болота; и поистине, я слышал уже, как лягушка квакала в ней!

   — Так говорил Заратустра · книга
4. «

   Там научился ты, насколько труднее уметь дарить, чем уметь брать, и что хорошо дарить есть искусство, и притом высшее, самое мудреное искусство доброты.

   Там научился ты, насколько труднее уметь дарить, чем уметь брать, и что хорошо дарить есть искусство, и притом высшее, самое мудреное искусство доброты.

   — Так говорил Заратустра · книга
5. «

   Любовь есть такое состояние, когда человек по большей части видит вещи не такими, каковы они есть.

   Любовь есть такое состояние, когда человек по большей части видит вещи не такими, каковы они есть.
6. «

   Героизм — это добрая воля к абсолютной самопогибели.

   Героизм — это добрая воля к абсолютной самопогибели.
7. «

   Лживая ваша любовь к прошлому - любовь могильщиков, она обкрадывает жизнь: вы будущее обделяете любовью.

   Лживая ваша любовь к прошлому - любовь могильщиков, она обкрадывает жизнь: вы будущее обделяете любовью.

   — Стихотворения · книга
8. «

   Чужое тщеславие приходится нам не по вкусу только тогда, когда оно задевает наше тщеславие.

   Чужое тщеславие приходится нам не по вкусу только тогда, когда оно задевает наше тщеславие.

   — По ту сторону добра и зла · книга
9. «

   И более всего несправедливы мы не к тем, кто противен нам, а к тем, до кого нет нам никакого дела.

   И более всего несправедливы мы не к тем, кто противен нам, а к тем, до кого нет нам никакого дела.

   — Так говорил Заратустра · книга
10. «

    Чем погибает безвозвратней Мой дух, прикованный к страстям, Тем мысль смелей и необъятней Стремится к вечным небесам. Так пальма, корни отрастая, Чем глубже ранит землю в грудь, Тем выше ветви простирая, Яснее видит звёздный путь.

    Чем погибает безвозвратней Мой дух, прикованный к страстям, Тем мысль смелей и необъятней Стремится к вечным небесам. Так пальма, корни отрастая, Чем глубже ранит землю в грудь, Тем выше ветви простирая, Яснее видит звёздный путь.

    — Стихотворения · книга
11. «

    ... Всё самое малое, самое тихое, самое лёгкое, шорох ящерицы, дуновение, мгновение, миг — малое, вот что составляет качество лучшего счастья.

    ... Всё самое малое, самое тихое, самое лёгкое, шорох ящерицы, дуновение, мгновение, миг — малое, вот что составляет качество лучшего счастья.

    — Так говорил Заратустра · книга
12. «

    Любовь — плод послушания, а плод самой любви — свобода.

    Любовь — плод послушания, а плод самой любви — свобода.

    — Злая мудрость · книга
13. «

    Для целей познания надо уметь использовать то внутреннее течение, которое влечет нас к чему-либо, и вместе с тем то, которое через некоторое время уносит нас от него.

    Для целей познания надо уметь использовать то внутреннее течение, которое влечет нас к чему-либо, и вместе с тем то, которое через некоторое время уносит нас от него.

    — Человеческое, слишком человеческое · книга
14. «

    Религии богаты всякими уловками против требования самоубийства; этим они вкрадываются в доверие тех, кто влюблен в жизнь.

    Религии богаты всякими уловками против требования самоубийства; этим они вкрадываются в доверие тех, кто влюблен в жизнь.

    — Человеческое, слишком человеческое · книга
15. «

    Начинаешь с того, что отучиваешься любить других, и кончаешь тем, что не находишь больше в себе ничего достойного любви.

    Начинаешь с того, что отучиваешься любить других, и кончаешь тем, что не находишь больше в себе ничего достойного любви.
16. «

    С чересчур громким голосом в глотке почти невозможно иметь тонкие мысли.

    С чересчур громким голосом в глотке почти невозможно иметь тонкие мысли.

    — Весёлая наука · книга
17. «

    Мы дурно друг о друге думали? Мы были слишком далеки. Но теперь-то, в этой крошечной хижине, прибитые вместе к одной судьбе, станем ли мы оставаться врагами? Придется растить в себе любовь, коли нельзя друг от друга уйти.

    Мы дурно друг о друге думали? Мы были слишком далеки. Но теперь-то, в этой крошечной хижине, прибитые вместе к одной судьбе, станем ли мы оставаться врагами? Придется растить в себе любовь, коли нельзя друг от друга уйти.

    — Стихотворения · книга
18. «

    Мысль о самоубийстве – великое утешение: с её помощью можно пережить много тёмных ночей.

    Мысль о самоубийстве – великое утешение: с её помощью можно пережить много тёмных ночей.
19. «

    ... именно в женщине — отличающейся ясновидением в мире страданий и, к сожалению, одержимой страстью помогать и спасать, страстью, далеко превосходящей ее силы, — вызывают они так легко те вспышки безграничного и самоотверженного сострадания, которых масса, и прежде всего масса почитателей, не понимает и снабжает в изобилии любопытными и самодовольными толкованиями. Это сострадание регулярно обманывается в своей силе: женщине хочется верить, что любовь все может, — таково ее своеверие. Ах, сердцевед прозревает, как бедна, беспомощна, притязательна, склонна к ошибкам и скорее пагубна, чем спасительна, даже самая сильная, самая глубокая любовь! — Возможно, что под священной легендой и покровом жизни Иисуса скрывается один из самых болезненных случаев мученичества от знания, что такое любовь: мученичество невиннейшего и глубоко страстного сердца, которое не могло удовлетвориться никакой людской любовью, которое жаждало любви, жаждало быть любимым и ничем, кроме этого, жаждало упорно, безумно, с ужасающими вспышками негодования на тех, которые отказывали ему в любви; быть может, это история бедного не насытившегося любовью и ненасытного в любви человека, который должен был изобрести ад, чтобы послать туда тех, кто не хотел его любить, — и который, наконец, познав людскую любовь, должен был изобрести Бога, представляющего собой всецело любовь, способность любить, — который испытывал жалость к людской любви, видя, как она скудна и как слепа!

    ... именно в женщине — отличающейся ясновидением в мире страданий и, к сожалению, одержимой страстью помогать и спасать, страстью, далеко превосходящей ее силы, — вызывают они так легко те вспышки безграничного и самоотверженного сострадания, которых масса, и прежде всего масса почитателей, не понимает и снабжает в изобилии любопытными и самодовольными толкованиями. Это сострадание регулярно обманывается в своей силе: женщине хочется верить, что любовь все может, — таково ее своеверие. Ах, сердцевед прозревает, как бедна, беспомощна, притязательна, склонна к ошибкам и скорее пагубна, чем спасительна, даже самая сильная, самая глубокая любовь! — Возможно, что под священной легендой и покровом жизни Иисуса скрывается один из самых болезненных случаев мученичества от знания, что такое любовь: мученичество невиннейшего и глубоко страстного сердца, которое не могло удовлетвориться никакой людской любовью, которое жаждало любви, жаждало быть любимым и ничем, кроме этого, жаждало упорно, безумно, с ужасающими вспышками негодования на тех, которые отказывали ему в любви; быть может, это история бедного не насытившегося любовью и ненасытного в любви человека, который должен был изобрести ад, чтобы послать туда тех, кто не хотел его любить, — и который, наконец, познав людскую любовь, должен был изобрести Бога, представляющего собой всецело любовь, способность любить, — который испытывал жалость к людской любви, видя, как она скудна и как слепа!

    — По ту сторону добра и зла · книга
20. «

    Сражающемуся с чудовищами следует позаботиться о том, чтобы самому не превратиться в чудовище.

    Сражающемуся с чудовищами следует позаботиться о том, чтобы самому не превратиться в чудовище.