146 цитат Фёдора Михайловича Достоевский: жизненные цитаты о смысле жизни

Ниже 146 цитат Фёдора Михайловича Достоевский: жизненные цитаты — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Говорят, дурная примета пробовать счастья два раза сряду за одним и тем же столом.

   Говорят, дурная примета пробовать счастья два раза сряду за одним и тем же столом.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
2. «

   Я хоть и низок желаниями и низость люблю, но я не бесчестен.

   Я хоть и низок желаниями и низость люблю, но я не бесчестен.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
3. «

   Положим, я, например, глубоко могу страдать, но другой никогда ведь не может узнать, до какой степени я страдаю, потому что он другой, а не я.

   Положим, я, например, глубоко могу страдать, но другой никогда ведь не может узнать, до какой степени я страдаю, потому что он другой, а не я.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
4. «

   — Да разве нет способов умирать без боли? — Представьте, — остановился он предо мною, — представьте камень такой величины, как с большой дом; он висит, а вы под ним; если он упадет на вас, на голову — будет вам больно? — Камень с дом? Конечно, страшно. — Я не про страх; будет больно? — Камень с гору, миллион пудов? Разумеется, ничего не больно. — А станьте вправду, и пока висит, вы будете очень бояться, что больно. Всякий первый ученый, первый доктор, все, все будут очень бояться. Всякий будет знать, что не больно, и всякий будет очень бояться, что больно.

   — Да разве нет способов умирать без боли? — Представьте, — остановился он предо мною, — представьте камень такой величины, как с большой дом; он висит, а вы под ним; если он упадет на вас, на голову — будет вам больно? — Камень с дом? Конечно, страшно. — Я не про страх; будет больно? — Камень с гору, миллион пудов? Разумеется, ничего не больно. — А станьте вправду, и пока висит, вы будете очень бояться, что больно. Всякий первый ученый, первый доктор, все, все будут очень бояться. Всякий будет знать, что не больно, и всякий будет очень бояться, что больно.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
5. «

   Нельзя версты пройти, так пройди только сто шагов, все же лучше, все ближе к цели, если к цели идешь.

   Нельзя версты пройти, так пройди только сто шагов, все же лучше, все ближе к цели, если к цели идешь.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
6. «

   Да и что такое страдание? Не боюсь его, хотя бы оно было бесчисленно. Теперь не боюсь, прежде боялся. Знаешь, я может быть не буду и отвечать на суде... И кажется столько во мне этой силы теперь, что я все поборю, все страдания, только чтобы сказать и говорить себе поминутно: я есмь! В тысячи мук — я есмь, в пытке корчусь — но есмь! В столпе сижу, но и я существую, солнце вижу, а не вижу солнца, то знаю, что оно есть. А знать, что есть солнце — это уже вся жизнь.

   Да и что такое страдание? Не боюсь его, хотя бы оно было бесчисленно. Теперь не боюсь, прежде боялся. Знаешь, я может быть не буду и отвечать на суде... И кажется столько во мне этой силы теперь, что я все поборю, все страдания, только чтобы сказать и говорить себе поминутно: я есмь! В тысячи мук — я есмь, в пытке корчусь — но есмь! В столпе сижу, но и я существую, солнце вижу, а не вижу солнца, то знаю, что оно есть. А знать, что есть солнце — это уже вся жизнь.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
7. «

   Я спрашивал себя много раз: есть ли в мире такое отчаяние, чтобы победило во мне эту исступленную и неприличную может быть жажду жизни, и решил, что, кажется, нет такого.

   Я спрашивал себя много раз: есть ли в мире такое отчаяние, чтобы победило во мне эту исступленную и неприличную может быть жажду жизни, и решил, что, кажется, нет такого.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
8. «

   А только будь честен, Ваня, будь честен, это главное; живи честно, не возмечтай! Перед тобой дорога широкая. Служи честно своему делу.

   А только будь честен, Ваня, будь честен, это главное; живи честно, не возмечтай! Перед тобой дорога широкая. Служи честно своему делу.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
9. «

   Твоя рука холодная, моя горячая как огонь.

   Твоя рука холодная, моя горячая как огонь.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
10. «

    Ах, зачем мы не все счастливы!

    Ах, зачем мы не все счастливы!

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
11. «

    Кто их разберёт, эти девичьи печали да капризы?

    Кто их разберёт, эти девичьи печали да капризы?

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
12. «

    Желание соврать с целью осчастливить своего ближнего, ты встретишь даже и в самом порядочном нашем обществе, ибо все мы страдаем этою невоздержанностью сердец наших.

    Желание соврать с целью осчастливить своего ближнего, ты встретишь даже и в самом порядочном нашем обществе, ибо все мы страдаем этою невоздержанностью сердец наших.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
13. «

    Меня именно бесит, что меня, как дурака, как самого низкого подлеца, все считают способным иметь такие низкие, такие слабые чувства… думают, что я с ума схожу от горя… Вздор! Я отбросил, я забыл старые чувства! Для меня нет воспоминаний… да! да! да! и да!

    Меня именно бесит, что меня, как дурака, как самого низкого подлеца, все считают способным иметь такие низкие, такие слабые чувства… думают, что я с ума схожу от горя… Вздор! Я отбросил, я забыл старые чувства! Для меня нет воспоминаний… да! да! да! и да!

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
14. «

    – Как низости? В какой низости? Это то, что она подслушивает за дочерью, так это ее право, а не низость... Когда я сама буду матерью и у меня будет такая же дочь, как я, то я непременно буду за нею подслушивать. – Неужели, Lise? Это нехорошо. – Ах, боже мой, какая тут низость? Если б обыкновенный светский разговор какой-нибудь и я бы подслушивала, то это низость, а тут родная дочь заперлась с молодым человеком…

    – Как низости? В какой низости? Это то, что она подслушивает за дочерью, так это ее право, а не низость... Когда я сама буду матерью и у меня будет такая же дочь, как я, то я непременно буду за нею подслушивать. – Неужели, Lise? Это нехорошо. – Ах, боже мой, какая тут низость? Если б обыкновенный светский разговор какой-нибудь и я бы подслушивала, то это низость, а тут родная дочь заперлась с молодым человеком…

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
15. «

    Очнувшись вдруг, заметил он, что где-то стоит на Литейной. Погода была ужасная: была оттепель, валил снег, шел дождь, – ну точь-в-точь как в то незабвенное время, когда, в страшный полночный час, начались все несчастия господина Голядкина.

    Очнувшись вдруг, заметил он, что где-то стоит на Литейной. Погода была ужасная: была оттепель, валил снег, шел дождь, – ну точь-в-точь как в то незабвенное время, когда, в страшный полночный час, начались все несчастия господина Голядкина.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
16. «

    И вот какие-то подлые, мелкие случаи и взбесят всегда человека, и робость на него наведут, и всю решимость, которую заранее обдумал, уничтожат.

    И вот какие-то подлые, мелкие случаи и взбесят всегда человека, и робость на него наведут, и всю решимость, которую заранее обдумал, уничтожат.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
17. «

    Я не хочу быть праведным — ибо я изменяю сам себе, Я не хочу быть грешником — ибо я ни в чём не виноват, И я не хочу выбирать — ибо чувства одинаково сильны.

    Я не хочу быть праведным — ибо я изменяю сам себе, Я не хочу быть грешником — ибо я ни в чём не виноват, И я не хочу выбирать — ибо чувства одинаково сильны.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
18. «

    Порядочный человек обязан скучать.

    Порядочный человек обязан скучать.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
19. «

    Святая Русь — страна деревянная, нищая и… опасная, страна тщеславных нищих в высших слоях своих, а в огромном большинстве живет в избушках на курьих ножках.

    Святая Русь — страна деревянная, нищая и… опасная, страна тщеславных нищих в высших слоях своих, а в огромном большинстве живет в избушках на курьих ножках.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
20. «

    Есть такие характеры, которые очень любят считать себя обиженными и угнетёнными, жаловаться на это вслух или утешать себя втихомолку, поклоняясь своему непризнанному величию.

    Есть такие характеры, которые очень любят считать себя обиженными и угнетёнными, жаловаться на это вслух или утешать себя втихомолку, поклоняясь своему непризнанному величию.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга