328 мудрых мыслей Фёдора Михайловича Достоевского

Ниже 328 цитат Фёдора Михайловича Достоевского — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Всё зависит, в какой обстановке и в какой среде человек. <...> Всё от среды, а сам человек есть ничто.

   Всё зависит, в какой обстановке и в какой среде человек. <...> Всё от среды, а сам человек есть ничто.

   — Андрей Семенович Лебезятников · книга
2. «

   Вот эдакая какая-нибудь глупость, какая-нибудь пошлейшая мелочь, весь замысел может испортить...

   Вот эдакая какая-нибудь глупость, какая-нибудь пошлейшая мелочь, весь замысел может испортить...

   — Родион Раскольников · книга
3. «

   Что же касается глубины своей совести, то она не боялась в неё заглянуть и совершенно ни в чем не упрекала себя. Это-то и придавало ей силу.

   Что же касается глубины своей совести, то она не боялась в неё заглянуть и совершенно ни в чем не упрекала себя. Это-то и придавало ей силу.

   — Идиот · книга
4. «

   Нет, не «русская душа потёмки», а у него самого на душе потёмки.

   Нет, не «русская душа потёмки», а у него самого на душе потёмки.

   — Идиот · книга
5. «

   Он и не ожидал, что у него с такою болью будет биться сердце.

   Он и не ожидал, что у него с такою болью будет биться сердце.

   — князь Мышкин · книга
6. «

   Вы стилист, а не друг, а дружба — это только прославленное слово, в сущности: взаимное излияние помой…

   Вы стилист, а не друг, а дружба — это только прославленное слово, в сущности: взаимное излияние помой…

   — Варвара Петровна Ставрогина · книга
7. «

   Знаете ли вы, сколь силен может быть один человек…

   Знаете ли вы, сколь силен может быть один человек…

   — Бесы · книга
8. «

   Слушай: если все должны страдать, чтобы страданием купить вечную гармонию, то при чем тут дети, скажи мне пожалуста? Совсем непонятно, для чего должны были страдать и они, и зачем им покупать страданиями гармонию?... слишком дорого оценили гармонию, не по карману нашему вовсе столько платить за вход. А потому свой билет на вход спешу возвратить обратно. И если только я честный человек, то обязан возвратить его как можно заранее. Это и делаю. Не бога я не принимаю, Алеша, я только билет ему почтительнейше возвращаю.

   Слушай: если все должны страдать, чтобы страданием купить вечную гармонию, то при чем тут дети, скажи мне пожалуста? Совсем непонятно, для чего должны были страдать и они, и зачем им покупать страданиями гармонию?... слишком дорого оценили гармонию, не по карману нашему вовсе столько платить за вход. А потому свой билет на вход спешу возвратить обратно. И если только я честный человек, то обязан возвратить его как можно заранее. Это и делаю. Не бога я не принимаю, Алеша, я только билет ему почтительнейше возвращаю.

   — Fyodor Dostoyevsky · книга
9. «

   Видишь, я тогда все себя спрашивал: зачем я так глуп, что если другие глупы и коли я знаю уж наверно, что они глупы, то сам не хочу быть умнее? Потом я узнал, Соня, что если ждать, пока все станут умными, то слишком уж долго будет... Потом я еще узнал, что никогда этого и не будет, что не переменятся люди, и не переделать их никому, и труда не стоит тратить! Да, это так! Это их закон... Закон, Соня! Это так!... И я теперь знаю, Соня, что кто крепок и силен умом и духом, тот над ними и властелин! Кто много посмеет, тот у них и прав. Кто на большее может плюнуть, тот у них и законодатель, а кто больше всех может посметь, тот и всех правее! Так доселе велось и так всегда будет! Только слепой не разглядит!

   Видишь, я тогда все себя спрашивал: зачем я так глуп, что если другие глупы и коли я знаю уж наверно, что они глупы, то сам не хочу быть умнее? Потом я узнал, Соня, что если ждать, пока все станут умными, то слишком уж долго будет... Потом я еще узнал, что никогда этого и не будет, что не переменятся люди, и не переделать их никому, и труда не стоит тратить! Да, это так! Это их закон... Закон, Соня! Это так!... И я теперь знаю, Соня, что кто крепок и силен умом и духом, тот над ними и властелин! Кто много посмеет, тот у них и прав. Кто на большее может плюнуть, тот у них и законодатель, а кто больше всех может посметь, тот и всех правее! Так доселе велось и так всегда будет! Только слепой не разглядит!

   — Родион Раскольников · книга
10. «

    Люди не любят, более того, ненавидят тех, кого они обидели.

    Люди не любят, более того, ненавидят тех, кого они обидели.
11. «

    Пусть я не достигну ничего, пусть расчёт неверен, пусть лопну и провалюсь, все равно — я иду. Иду потому, что так хочу.

    Пусть я не достигну ничего, пусть расчёт неверен, пусть лопну и провалюсь, все равно — я иду. Иду потому, что так хочу.

    — Аркадий Макарович Долгорукий · книга
12. «

    Было то, что всегда бывает: кого больше любишь, того первого и оскорбляешь.

    Было то, что всегда бывает: кого больше любишь, того первого и оскорбляешь.

    — Аркадий Макарович Долгорукий · книга
13. «

    Ибо для счастия созданы люди, и кто вполне счастлив, тот прямо удостоен сказать себе: «Я выполнил завет божий на сей земле».

    Ибо для счастия созданы люди, и кто вполне счастлив, тот прямо удостоен сказать себе: «Я выполнил завет божий на сей земле».

    — Fyodor Dostoyevsky · книга
14. «

    Он подошел к Дуне и тихо обнял ее рукой за талию. Она не сопротивлялась, но, вся трепеща как лист, смотрела на него умоляющими глазами. Он было хотел что-то сказать, но только губы его кривились, а выговорить он не мог. — Отпусти меня! — умоляя, сказала Дуня. Свидригайлов вздрогнул: это ты было уже как-то не так проговорено, как давешнее. — Так не любишь? — тихо спросил он. Дуня отрицательно повела головой. — И... не можешь?... Никогда? — с отчаянием прошептал он. — Никогда! — прошептала Дуня. Прошло мгновение ужасной, немой борьбы в душе Свидригайлова. Невыразимым взглядом глядел он на нее. Вдруг он отнял руку, отвернулся, быстро отошел к окну и стал пред ним.

    Он подошел к Дуне и тихо обнял ее рукой за талию. Она не сопротивлялась, но, вся трепеща как лист, смотрела на него умоляющими глазами. Он было хотел что-то сказать, но только губы его кривились, а выговорить он не мог. — Отпусти меня! — умоляя, сказала Дуня. Свидригайлов вздрогнул: это ты было уже как-то не так проговорено, как давешнее. — Так не любишь? — тихо спросил он. Дуня отрицательно повела головой. — И... не можешь?... Никогда? — с отчаянием прошептал он. — Никогда! — прошептала Дуня. Прошло мгновение ужасной, немой борьбы в душе Свидригайлова. Невыразимым взглядом глядел он на нее. Вдруг он отнял руку, отвернулся, быстро отошел к окну и стал пред ним.

    — Преступление и наказание · книга
15. «

    У меня воображение, а у тебя действительность.

    У меня воображение, а у тебя действительность.

    — Маслобоев · книга
16. «

    Эти последние слова, после всего прежде сказанного и так похожего на отречение, были слишком уж неожиданны. Раскольников весь задрожал, как будто пронзенный. - Так... кто же... убил?.. — спросил он, не выдержав, задыхающимся голосом. Порфирий Петрович даже отшатнулся на спинку стула, точно уж так неожиданно и он был изумлен вопросом. - Как кто убил?.. — переговорил он, точно не веря ушам своим, — да вы убили, Родион Романыч! Вы и убили-с… — прибавил он почти шепотом, совершенно убежденным голосом.

    Эти последние слова, после всего прежде сказанного и так похожего на отречение, были слишком уж неожиданны. Раскольников весь задрожал, как будто пронзенный. - Так... кто же... убил?.. — спросил он, не выдержав, задыхающимся голосом. Порфирий Петрович даже отшатнулся на спинку стула, точно уж так неожиданно и он был изумлен вопросом. - Как кто убил?.. — переговорил он, точно не веря ушам своим, — да вы убили, Родион Романыч! Вы и убили-с… — прибавил он почти шепотом, совершенно убежденным голосом.

    — Родион Раскольников · книга
17. «

    И всякая тоска земная и всякая слеза земная — радость нам есть.

    И всякая тоска земная и всякая слеза земная — радость нам есть.

    — Марья Тимофеевна Лебядкина · книга
18. «

    Часто человек терпит несколько лет, смиряется, выносит жесточайшие наказания и вдруг прорывается на какой-нибудь малости, на каком-нибудь пустяке, почти ни за что.

    Часто человек терпит несколько лет, смиряется, выносит жесточайшие наказания и вдруг прорывается на какой-нибудь малости, на каком-нибудь пустяке, почти ни за что.

    — Александр Петрович Горянчиков · книга
19. «

    ... через детей душа лечится.

    ... через детей душа лечится.

    — князь Мышкин · книга
20. «

    Как бы ни была груба лесть, в ней непременно по крайней мере половина кажется правдою.

    Как бы ни была груба лесть, в ней непременно по крайней мере половина кажется правдою.

    — Аркадий Иванович Свидригайлов · книга