Фёдор Михайлович Достоевский: 748 фраз, которые разошлись на цитаты

Ниже 748 цитат Фёдора Михайловича Достоевского — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   О моё милое детство! <…> Золотое, прекрасное время! Жизнь сказывалась впервые, таинственно и заманчиво, и так сладко было знакомиться с нею. Тогда за каждым кустом, за каждым деревом как будто еще кто-то жил, для нас таинственный и неведомый; сказочный мир сливался с действительным...

   О моё милое детство! <…> Золотое, прекрасное время! Жизнь сказывалась впервые, таинственно и заманчиво, и так сладко было знакомиться с нею. Тогда за каждым кустом, за каждым деревом как будто еще кто-то жил, для нас таинственный и неведомый; сказочный мир сливался с действительным...

   — Иван Петрович · книга
2. «

   Нет счастья в комфорте, покупается счастье страданием.

   Нет счастья в комфорте, покупается счастье страданием.
3. «

   Как бы ни была груба лесть, в ней непременно по крайней мере половина кажется правдою.

   Как бы ни была груба лесть, в ней непременно по крайней мере половина кажется правдою.

   — Аркадий Иванович Свидригайлов · книга
4. «

   Совесть без Бога есть ужас, она может заблудиться до самого безнравственного.

   Совесть без Бога есть ужас, она может заблудиться до самого безнравственного.
5. «

   Говорят, что стоящие на высоте как бы тянутся сами книзу, в бездну.

   Говорят, что стоящие на высоте как бы тянутся сами книзу, в бездну.

   — Кроткая · книга
6. «

   Вообще в каждом несчастии ближнего есть всегда нечто веселящее посторонний глаз — и даже кто бы вы ни были.

   Вообще в каждом несчастии ближнего есть всегда нечто веселящее посторонний глаз — и даже кто бы вы ни были.

   — Бесы · книга
7. «

   Перестать читать книги — значит перестать мыслить.

   Перестать читать книги — значит перестать мыслить.
8. «

   Понимая свободу как приумножение и скорое утоление потребностей, искажают природу свою, ибо зарождают в себе много бессмысленных и глупых желаний, привычек и нелепейших выдумок. Живут лишь для зависти друг к другу, для плотоугодия и чванства. Иметь обеды, выезды, экипажи, чины и рабов-прислужников считается уже такой необходимостью, для которой жертвуют даже жизнью, честью и человеколюбием, чтобы утолить эту необходимость, и даже убивают себя, если не могут утолить ее. У тех, которые небогаты, то же самое видим, а у бедных неутоление потребностей и зависть пока заглушаются пьянством. Но вскоре вместо вина упьются и кровью, к тому их ведут. Спрашиваю я вас: свободен ли такой человек?

   Понимая свободу как приумножение и скорое утоление потребностей, искажают природу свою, ибо зарождают в себе много бессмысленных и глупых желаний, привычек и нелепейших выдумок. Живут лишь для зависти друг к другу, для плотоугодия и чванства. Иметь обеды, выезды, экипажи, чины и рабов-прислужников считается уже такой необходимостью, для которой жертвуют даже жизнью, честью и человеколюбием, чтобы утолить эту необходимость, и даже убивают себя, если не могут утолить ее. У тех, которые небогаты, то же самое видим, а у бедных неутоление потребностей и зависть пока заглушаются пьянством. Но вскоре вместо вина упьются и кровью, к тому их ведут. Спрашиваю я вас: свободен ли такой человек?

   — Fyodor Dostoyevsky · книга
9. «

   Из-под беспрерывной к вам ненависти, искренней и самой полной, каждое мгновение сверкает любовь и… безумие… самая искренняя и безмерная любовь и – безумие! Напротив, из-за любви, которую она ко мне чувствует, тоже искренно, каждое мгновение сверкает ненависть, – самая великая! Я бы никогда не мог вообразить прежде все эти… метаморфозы.

   Из-под беспрерывной к вам ненависти, искренней и самой полной, каждое мгновение сверкает любовь и… безумие… самая искренняя и безмерная любовь и – безумие! Напротив, из-за любви, которую она ко мне чувствует, тоже искренно, каждое мгновение сверкает ненависть, – самая великая! Я бы никогда не мог вообразить прежде все эти… метаморфозы.

   — Маврикий Николаевич · книга
10. «

    И вот какие-то подлые, мелкие случаи и взбесят всегда человека, и робость на него наведут, и всю решимость, которую заранее обдумал, уничтожат.

    И вот какие-то подлые, мелкие случаи и взбесят всегда человека, и робость на него наведут, и всю решимость, которую заранее обдумал, уничтожат.

    — Макар Девушкин · книга
11. «

    Простота, mon cher, это в сущности, высочайшая хитрость.

    Простота, mon cher, это в сущности, высочайшая хитрость.

    — Николай Иванович Сокольский · книга
12. «

    Правду говорят только те, у кого нет остроумия.

    Правду говорят только те, у кого нет остроумия.

    — Фердыщенко · книга
13. «

    — Административный восторг? Не знаю, что такое. — То есть… Vous savez, chez nous… En un mot, поставьте какую-нибудь самую последнюю ничтожность у продажи каких-нибудь дрянных билетов на железную дорогу, и эта ничтожность тотчас же сочтет себя вправе смотреть на вас Юпитером, когда вы пойдете взять билет, pour vous montrer son pouvoir. «Дай-ка, дескать, я покажу над тобою мою власть…» И это в них до административного восторга доходит…

    — Административный восторг? Не знаю, что такое. — То есть… Vous savez, chez nous… En un mot, поставьте какую-нибудь самую последнюю ничтожность у продажи каких-нибудь дрянных билетов на железную дорогу, и эта ничтожность тотчас же сочтет себя вправе смотреть на вас Юпитером, когда вы пойдете взять билет, pour vous montrer son pouvoir. «Дай-ка, дескать, я покажу над тобою мою власть…» И это в них до административного восторга доходит…

    — Степан Трофимович Верховенский · книга
14. «

    Я знаю всё, но не знаю ничего хорошего.

    Я знаю всё, но не знаю ничего хорошего.

    — Николай Иванович Сокольский · книга
15. «

    Небо было такое звездное, такое светлое небо, что взглянув на него, невольно нужно было спросить себя неужели же могут жить под таким небом разные сердитые и капризные люди?

    Небо было такое звездное, такое светлое небо, что взглянув на него, невольно нужно было спросить себя неужели же могут жить под таким небом разные сердитые и капризные люди?

    — Белые ночи · книга
16. «

    …умный человек и не может серьезно чем-нибудь сделаться, а делается чем-нибудь только дурак.

    …умный человек и не может серьезно чем-нибудь сделаться, а делается чем-нибудь только дурак.

    — Записки из подполья · книга
17. «

    Если б только могло быть (чего, впрочем, по человеческой натуре никогда быть не может), если б могло быть, чтоб каждый из нас описал всю свою подноготную, но так, чтоб не побоялся изложить не только то, что он боится сказать и ни за что не скажет людям, не только то, что он боится сказать своим лучшим друзьям, но даже и то, в чем боится подчас признаться самому себе, — то ведь на свете поднялся бы тогда такой смрад, что нам бы всем надо было задохнуться.

    Если б только могло быть (чего, впрочем, по человеческой натуре никогда быть не может), если б могло быть, чтоб каждый из нас описал всю свою подноготную, но так, чтоб не побоялся изложить не только то, что он боится сказать и ни за что не скажет людям, не только то, что он боится сказать своим лучшим друзьям, но даже и то, в чем боится подчас признаться самому себе, — то ведь на свете поднялся бы тогда такой смрад, что нам бы всем надо было задохнуться.

    — Князь · книга
18. «

    Не из одного ведь тщеславия, не всё ведь от одних скверных тщеславных чувств происходят русские атеисты и русские иезуиты, а и из боли духовной, из жажды духовной, из тоски по высшему делу, по крепкому берегу, по родине, в которую веровать перестали, потому что никогда её и не знали!

    Не из одного ведь тщеславия, не всё ведь от одних скверных тщеславных чувств происходят русские атеисты и русские иезуиты, а и из боли духовной, из жажды духовной, из тоски по высшему делу, по крепкому берегу, по родине, в которую веровать перестали, потому что никогда её и не знали!

    — князь Мышкин · книга
19. «

    Человек, который не был ребенком, будет плохим гражданином.

    Человек, который не был ребенком, будет плохим гражданином.
20. «

    …для детей чего не сделаешь? Вверх ногами вертеться пойдешь…

    …для детей чего не сделаешь? Вверх ногами вертеться пойдешь…

    — Егор Ильич Ростанев · книга