749 цитат Фёдора Михайловича Достоевского о смысле жизни

Ниже 749 цитат Фёдора Михайловича Достоевского — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Родивший не есть еще отец, а отец есть — родивший и заслуживший.

   Родивший не есть еще отец, а отец есть — родивший и заслуживший.

   — Fyodor Dostoyevsky · книга
2. «

   …грамотность развивает в народе самонадеянность. Но ведь это вовсе не недостаток.

   …грамотность развивает в народе самонадеянность. Но ведь это вовсе не недостаток.

   — Записки из Мёртвого дома · книга
3. «

   Боже мой! Целая минута блаженства! Да разве этого мало хоть бы и на всю жизнь человеческую?..

   Боже мой! Целая минута блаженства! Да разве этого мало хоть бы и на всю жизнь человеческую?..

   — Мечтатель · книга
4. «

   А ведь главная, самая сильная боль, может, не в ранах.

   А ведь главная, самая сильная боль, может, не в ранах.

   — князь Мышкин · книга
5. «

   Если мне, например, до сих пор говорили: «возлюби», и я возлюблял, то что из того выходило? Выходило то, что я рвал кафтан пополам, делился с ближним, и оба мы оставались наполовину голы, по русской пословице: «Пойдешь за несколькими зайцами разом, и ни одного не достигнешь». Наука же говорит: возлюби, прежде всех, одного себя, ибо все на свете на личном интересе основано. Возлюбишь одного себя, то и дела свои обделаешь как следует, и кафтан твой останется цел. Экономическая же правда прибавляет, что чем более в обществе устроенных частных дел и, так сказать, целых кафтанов, тем более для него твердых оснований и тем более устраивается в нем и общее дело. Стало быть, приобретая единственно и исключительно себе, я именно тем самым приобретаю как бы и всем и веду к тому, чтобы ближний получил несколько более рваного кафтана и уже не от частных, единичных щедрот, а вследствие всеобщего преуспеяния.

   Если мне, например, до сих пор говорили: «возлюби», и я возлюблял, то что из того выходило? Выходило то, что я рвал кафтан пополам, делился с ближним, и оба мы оставались наполовину голы, по русской пословице: «Пойдешь за несколькими зайцами разом, и ни одного не достигнешь». Наука же говорит: возлюби, прежде всех, одного себя, ибо все на свете на личном интересе основано. Возлюбишь одного себя, то и дела свои обделаешь как следует, и кафтан твой останется цел. Экономическая же правда прибавляет, что чем более в обществе устроенных частных дел и, так сказать, целых кафтанов, тем более для него твердых оснований и тем более устраивается в нем и общее дело. Стало быть, приобретая единственно и исключительно себе, я именно тем самым приобретаю как бы и всем и веду к тому, чтобы ближний получил несколько более рваного кафтана и уже не от частных, единичных щедрот, а вследствие всеобщего преуспеяния.

   — Петр Петрович Лужин · книга
6. «

   Отцы и учителя, мыслю: «Что есть ад?» Рассуждаю так: «Страдание о том, что нельзя уже более любить».

   Отцы и учителя, мыслю: «Что есть ад?» Рассуждаю так: «Страдание о том, что нельзя уже более любить».
7. «

   Александра Семеновна, мы останемся вместе и будем обожать друг друга.

   Александра Семеновна, мы останемся вместе и будем обожать друг друга.

   — Маслобоев · книга
8. «

   Не испытав, нельзя судить о некоторых вещах.

   Не испытав, нельзя судить о некоторых вещах.

   — Александр Петрович Горянчиков · книга
9. «

   Пусть они нас проклинают, а мы их всё-таки будем любить; они и не устоят.

   Пусть они нас проклинают, а мы их всё-таки будем любить; они и не устоят.

   — Униженные и оскорблённые · книга
10. «

    — Да разве нет способов умирать без боли? — Представьте, — остановился он предо мною, — представьте камень такой величины, как с большой дом; он висит, а вы под ним; если он упадет на вас, на голову — будет вам больно? — Камень с дом? Конечно, страшно. — Я не про страх; будет больно? — Камень с гору, миллион пудов? Разумеется, ничего не больно. — А станьте вправду, и пока висит, вы будете очень бояться, что больно. Всякий первый ученый, первый доктор, все, все будут очень бояться. Всякий будет знать, что не больно, и всякий будет очень бояться, что больно.

    — Да разве нет способов умирать без боли? — Представьте, — остановился он предо мною, — представьте камень такой величины, как с большой дом; он висит, а вы под ним; если он упадет на вас, на голову — будет вам больно? — Камень с дом? Конечно, страшно. — Я не про страх; будет больно? — Камень с гору, миллион пудов? Разумеется, ничего не больно. — А станьте вправду, и пока висит, вы будете очень бояться, что больно. Всякий первый ученый, первый доктор, все, все будут очень бояться. Всякий будет знать, что не больно, и всякий будет очень бояться, что больно.

    — Антон Лаврентьевич · книга
11. «

    Оправдайте, не карайте, но назовите зло злом.

    Оправдайте, не карайте, но назовите зло злом.
12. «

    ... Жить значит сделать художественное произведение из самого себя!

    ... Жить значит сделать художественное произведение из самого себя!

    — Петербургская летопись · книга
13. «

    …не вы съели идею, а вас съела идея.

    …не вы съели идею, а вас съела идея.

    — Петр Степанович Верховенский · книга
14. «

    Я буду вас любить почти так, как его...

    Я буду вас любить почти так, как его...

    — Настенька · книга
15. «

    После долгих слез состоялся между нами такого рода изустный контракт: первое, я никогда не оставлю Марфу Петровну и всегда пребуду ее мужем; второе, без ее позволения не отлучусь никуда; третье, постоянной любовницы не заведу никогда; четвертое, за это Марфа Петровна позволяет мне приглянуть иногда на сенных девушек, но не иначе как с ее секретного ведома; пятое, Боже сохрани меня полюбить женщину из нашего сословия; шестое, если на случай, чего Боже сохрани, меня посетит какая-нибудь страсть, большая и серьезная, то я должен открыться Марфе Петровне.

    После долгих слез состоялся между нами такого рода изустный контракт: первое, я никогда не оставлю Марфу Петровну и всегда пребуду ее мужем; второе, без ее позволения не отлучусь никуда; третье, постоянной любовницы не заведу никогда; четвертое, за это Марфа Петровна позволяет мне приглянуть иногда на сенных девушек, но не иначе как с ее секретного ведома; пятое, Боже сохрани меня полюбить женщину из нашего сословия; шестое, если на случай, чего Боже сохрани, меня посетит какая-нибудь страсть, большая и серьезная, то я должен открыться Марфе Петровне.

    — Аркадий Иванович Свидригайлов · книга
16. «

    Да и не надо тебе мое прощение, а мне твое; все равно, простишь аль нет, на всю жизнь в моей душе язвой останешься, а я в твоей — так и надо...

    Да и не надо тебе мое прощение, а мне твое; все равно, простишь аль нет, на всю жизнь в моей душе язвой останешься, а я в твоей — так и надо...

    — Fyodor Dostoyevsky · книга
17. «

    Тайное сознание могущества нестерпимо приятнее явного господства.

    Тайное сознание могущества нестерпимо приятнее явного господства.

    — Подросток · книга
18. «

    Впрочем, если не любишь человека, зачем ему дурного желать, не правда ли?

    Впрочем, если не любишь человека, зачем ему дурного желать, не правда ли?

    — Ипполит Терентьев · книга
19. «

    Ходил развлекаться, попал на похороны.

    Ходил развлекаться, попал на похороны.

    — Писатель · книга
20. «

    Положим, я, например, глубоко могу страдать, но другой никогда ведь не может узнать, до какой степени я страдаю, потому что он другой, а не я.

    Положим, я, например, глубоко могу страдать, но другой никогда ведь не может узнать, до какой степени я страдаю, потому что он другой, а не я.

    — Fyodor Dostoyevsky · книга