Габриэль Гарсиа Маркес: 102 высказываний о главном

Ниже 102 цитаты Габриэля Гарсиы Маркеса — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Я пытался писать сказки, но ничего не вышло. Я показал одну из них моим сыновьям, тогда еще маленьким. Они вернули ее со словами: «Папа, ты думаешь, дети совсем тупые?»

   Я пытался писать сказки, но ничего не вышло. Я показал одну из них моим сыновьям, тогда еще маленьким. Они вернули ее со словами: «Папа, ты думаешь, дети совсем тупые?»
2. «

   — Я не болен, — сказал полковник. — Просто в октябре я чувствую себя так, будто мои внутренности грызут дикие звери.

   — Я не болен, — сказал полковник. — Просто в октябре я чувствую себя так, будто мои внутренности грызут дикие звери.

   — Полковник · книга
3. «

   Но при всей своей глубокой мудрости и непостижимой сути он был плоть от плоти земных существ, застрявших в сетях обыденной жизни.

   Но при всей своей глубокой мудрости и непостижимой сути он был плоть от плоти земных существ, застрявших в сетях обыденной жизни.

   — Сто лет одиночества · книга
4. «

   Худший способ скучать по человеку — это быть с ним и понимать, что он никогда не будет твоим.

   Худший способ скучать по человеку — это быть с ним и понимать, что он никогда не будет твоим.
5. «

   Правда или вымысел — какая разница? Все станет правдой со временем, любая фигня!

   Правда или вымысел — какая разница? Все станет правдой со временем, любая фигня!

   — Сакариас · книга
6. «

   «Я хочу дотронуться до тебя», — повторил я. «Ты все погубишь, — испугалась она. — Прикосновение разбудит нас, и мы больше не встретимся». — «Вряд ли, — сказал я. — Нужно только положить голову на подушку, и мы увидимся вновь»

   «Я хочу дотронуться до тебя», — повторил я. «Ты все погубишь, — испугалась она. — Прикосновение разбудит нас, и мы больше не встретимся». — «Вряд ли, — сказал я. — Нужно только положить голову на подушку, и мы увидимся вновь»

   — Глаза голубой собаки · книга
7. «

   Зонтики почему-то напоминают мне о смерти.

   Зонтики почему-то напоминают мне о смерти.

   — Полковнику никто не пишет · книга
8. «

   Ничто так не характеризует человека больше, чем то, как он умирает.

   Ничто так не характеризует человека больше, чем то, как он умирает.

   — Любовь во время чумы · книга
9. «

   — От тебя остались одни кости. — Готовлю себя на продажу, — сказал Полковник. — Уже есть заказ от фабрики кларнетов.

   — От тебя остались одни кости. — Готовлю себя на продажу, — сказал Полковник. — Уже есть заказ от фабрики кларнетов.

   — Полковник · книга
10. «

    Казалось, он мог одновременно находиться в нескольких местах, хозяева подозревали, что он раздваивается, повторяя самого себя в разных уголках дома, и отчаявшаяся Элисенда кричала, что это настоящая пытка — жить в этом аду, набитом ангелами.

    Казалось, он мог одновременно находиться в нескольких местах, хозяева подозревали, что он раздваивается, повторяя самого себя в разных уголках дома, и отчаявшаяся Элисенда кричала, что это настоящая пытка — жить в этом аду, набитом ангелами.

    — Очень старый человек с огромными крыльями · книга
11. «

    Все они одинаковы, — жаловалась Урсула. — Поначалу растут спокойно, слушаются, серьезные, вроде бы и мухи не обидят, но стоит только бороде показаться — и сразу же их на грех тянет.

    Все они одинаковы, — жаловалась Урсула. — Поначалу растут спокойно, слушаются, серьезные, вроде бы и мухи не обидят, но стоит только бороде показаться — и сразу же их на грех тянет.

    — Урсула · книга
12. «

    Он вроде первенца, работаешь на него всю жизнь, всем для него жертвуешь, а потом, в решающий момент, он делает то, что сам пожелает.

    Он вроде первенца, работаешь на него всю жизнь, всем для него жертвуешь, а потом, в решающий момент, он делает то, что сам пожелает.

    — Хувеналь Урбино · книга
13. «

    ...любовное пекло становится раем только в постели.

    ...любовное пекло становится раем только в постели.

    — Сто лет одиночества · книга
14. «

    — Но меня огорчает не то, что ты собираешься меня расстрелять. <...> Меня огорчает, — продолжал он, — что ты, ты, который так ненавидел профессиональных вояк, так боролся с ними, так их проклинал, теперь сам уподобился им.

    — Но меня огорчает не то, что ты собираешься меня расстрелять. <...> Меня огорчает, — продолжал он, — что ты, ты, который так ненавидел профессиональных вояк, так боролся с ними, так их проклинал, теперь сам уподобился им.

    — Генерал Монкада · книга
15. «

    — Но сегодня мне должно было прийти письмо. Обязательно. — Только смерть приходит обязательно, полковник.

    — Но сегодня мне должно было прийти письмо. Обязательно. — Только смерть приходит обязательно, полковник.

    — Полковник · книга
16. «

    У тебя совсем нет деловой хватки. Продавать надо так, будто ты покупаешь.

    У тебя совсем нет деловой хватки. Продавать надо так, будто ты покупаешь.

    — Полковнику никто не пишет · книга
17. «

    Скоро мне стукнет сто лет, я видел всякие перемены, даже светила перемещались во Вселенной, и только одного не видел – перемен в этой стране. И конституции новые принимают, и законы всякие, и войны начинаются каждые три месяца, а все равно – живем, как прежде.

    Скоро мне стукнет сто лет, я видел всякие перемены, даже светила перемещались во Вселенной, и только одного не видел – перемен в этой стране. И конституции новые принимают, и законы всякие, и войны начинаются каждые три месяца, а все равно – живем, как прежде.

    — Любовь во время чумы · книга
18. «

    Дождь лил четыре года одиннадцать месяцев и два дня. <...> Воздух был настолько пропитан влагой, что рыбы могли бы проникнуть в дом через открытую дверь, проплыть по комнатам и выплыть из окон.

    Дождь лил четыре года одиннадцать месяцев и два дня. <...> Воздух был настолько пропитан влагой, что рыбы могли бы проникнуть в дом через открытую дверь, проплыть по комнатам и выплыть из окон.

    — Сто лет одиночества · книга
19. «

    Доктор Урбино упорно не признавался, что терпеть не может животных, и отговаривался на этот счет всякими научными побасенками и философическими предлогами, которые могли убедить кого угодно, но не его жену. Он говорил, что те, кто слишком любит животных, способны на страшные жестокости по отношению к людям. Он говорил, что собаки вовсе не верны, а угодливы, что кошки — предательское племя, что павлины — вестники смерти, попугаи ара — всего-навсего обременительное украшение, кролики разжигают вожделение, обезьяны заражают бешеным сластолюбием, а петухи вообще прокляты, ибо по петушиному крику от Христа отреклись трижды.

    Доктор Урбино упорно не признавался, что терпеть не может животных, и отговаривался на этот счет всякими научными побасенками и философическими предлогами, которые могли убедить кого угодно, но не его жену. Он говорил, что те, кто слишком любит животных, способны на страшные жестокости по отношению к людям. Он говорил, что собаки вовсе не верны, а угодливы, что кошки — предательское племя, что павлины — вестники смерти, попугаи ара — всего-навсего обременительное украшение, кролики разжигают вожделение, обезьяны заражают бешеным сластолюбием, а петухи вообще прокляты, ибо по петушиному крику от Христа отреклись трижды.

    — Любовь во время чумы · книга
20. «

    Женщина никогда не простит, если мужчина пренебрёг ею в первую брачную ночь.

    Женщина никогда не простит, если мужчина пренебрёг ею в первую брачную ночь.

    — Вспоминая моих грустных шлюх · книга