204 цитат-размышлений Габриэля Гарсиы Маркеса

Ниже 204 цитаты Габриэля Гарсиы Маркеса — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Все, что ушло с возрастом, восполнялось характером и старательной умелостью.

   Все, что ушло с возрастом, восполнялось характером и старательной умелостью.

   — Любовь во время чумы · книга
2. «

   Жизнь – вовсе не то, что протекает подобно бурной реке Гераклита, но представляет собой уникальную возможность перевернуться на раскаленной плите, чтобы поджариваться с другой стороны еще девяносто лет.

   Жизнь – вовсе не то, что протекает подобно бурной реке Гераклита, но представляет собой уникальную возможность перевернуться на раскаленной плите, чтобы поджариваться с другой стороны еще девяносто лет.

   — Вспоминая моих грустных шлюх · книга
3. «

   ... одна разновидность любви уничтожает другую её разновидность, ибо человек в силу своей природы, насытив голод, теряет интерес к еде.

   ... одна разновидность любви уничтожает другую её разновидность, ибо человек в силу своей природы, насытив голод, теряет интерес к еде.

   — Сто лет одиночества · книга
4. «

   Ни один человек не заслуживает твоих слёз, а те, кто заслуживают, не заставят тебя плакать.

   Ни один человек не заслуживает твоих слёз, а те, кто заслуживают, не заставят тебя плакать.
5. «

   Доктор Урбино упорно не признавался, что терпеть не может животных, и отговаривался на этот счет всякими научными побасенками и философическими предлогами, которые могли убедить кого угодно, но не его жену. Он говорил, что те, кто слишком любит животных, способны на страшные жестокости по отношению к людям. Он говорил, что собаки вовсе не верны, а угодливы, что кошки — предательское племя, что павлины — вестники смерти, попугаи ара — всего-навсего обременительное украшение, кролики разжигают вожделение, обезьяны заражают бешеным сластолюбием, а петухи вообще прокляты, ибо по петушиному крику от Христа отреклись трижды.

   Доктор Урбино упорно не признавался, что терпеть не может животных, и отговаривался на этот счет всякими научными побасенками и философическими предлогами, которые могли убедить кого угодно, но не его жену. Он говорил, что те, кто слишком любит животных, способны на страшные жестокости по отношению к людям. Он говорил, что собаки вовсе не верны, а угодливы, что кошки — предательское племя, что павлины — вестники смерти, попугаи ара — всего-навсего обременительное украшение, кролики разжигают вожделение, обезьяны заражают бешеным сластолюбием, а петухи вообще прокляты, ибо по петушиному крику от Христа отреклись трижды.

   — Любовь во время чумы · книга
6. «

   Одним августовским вечером, раздавленная невыносимой тяжестью собственного упорства, Амаранта заперлась в спальне, чтобы до самой смерти оплакивать своё одиночество, ибо она только что дала настойчивому полковнику окончательный ответ.

   Одним августовским вечером, раздавленная невыносимой тяжестью собственного упорства, Амаранта заперлась в спальне, чтобы до самой смерти оплакивать своё одиночество, ибо она только что дала настойчивому полковнику окончательный ответ.

   — Сто лет одиночества · книга
7. «

   …Страх и ненависть обостряют память…

   …Страх и ненависть обостряют память…

   — Осень патриарха · книга
8. «

   Я не соблазнялся на ее гнусные предложения, она же не верила в чистоту моих принципов. Мораль – дело времени, говаривала она со злорадной усмешкой, придет пора, сам убедишься.

   Я не соблазнялся на ее гнусные предложения, она же не верила в чистоту моих принципов. Мораль – дело времени, говаривала она со злорадной усмешкой, придет пора, сам убедишься.

   — Вспоминая моих грустных шлюх · книга
9. «

   Никто не спал так красиво, как она, – будто летела в танце, прижав одну руку ко лбу, – но никто и не свирепел, как она, если случалось потревожить ее, думая, что она спит, в то время как она уже не спала.

   Никто не спал так красиво, как она, – будто летела в танце, прижав одну руку ко лбу, – но никто и не свирепел, как она, если случалось потревожить ее, думая, что она спит, в то время как она уже не спала.

   — Любовь во время чумы · книга
10. «

    Нет ничего опаснее, чем память, увековеченная на бумаге.

    Нет ничего опаснее, чем память, увековеченная на бумаге.

    — Симон Боливар · книга
11. «

    Тайная жизнь с мужчиной, который никогда не принадлежал ей полностью, жизнь, в которой не однажды случались мгновенные вспышки счастья, не так уж плоха. Наоборот: его жизненный опыт свидетельствовал, что, возможно, как раз это придавало ей прелесть.

    Тайная жизнь с мужчиной, который никогда не принадлежал ей полностью, жизнь, в которой не однажды случались мгновенные вспышки счастья, не так уж плоха. Наоборот: его жизненный опыт свидетельствовал, что, возможно, как раз это придавало ей прелесть.

    — Хувеналь Урбино · книга
12. «

    Горько умереть, если смерть эта будет не от любви.

    Горько умереть, если смерть эта будет не от любви.

    — Любовь во время чумы · книга
13. «

    Он опять перескочил через несколько страниц, стараясь забежать вперед и выяснить дату и обстоятельства своей смерти. Но, еще не дойдя до последнего стиха, понял, что ему уже не выйти из этой комнаты, ибо, согласно пророчеству пергаментов, прозрачный (или призрачный) город будет сметен с лица земли ураганом и стерт из памяти людей в то самое мгновение, когда Аурелиано Бабилонья кончит расшифровывать пергаменты, и что все в них записанное никогда и ни за что больше не повторится, ибо тем родам человеческим, которые обречены на сто лет одиночества, не суждено появиться на земле дважды.

    Он опять перескочил через несколько страниц, стараясь забежать вперед и выяснить дату и обстоятельства своей смерти. Но, еще не дойдя до последнего стиха, понял, что ему уже не выйти из этой комнаты, ибо, согласно пророчеству пергаментов, прозрачный (или призрачный) город будет сметен с лица земли ураганом и стерт из памяти людей в то самое мгновение, когда Аурелиано Бабилонья кончит расшифровывать пергаменты, и что все в них записанное никогда и ни за что больше не повторится, ибо тем родам человеческим, которые обречены на сто лет одиночества, не суждено появиться на земле дважды.

    — Сто лет одиночества · книга
14. «

    …Нет для человека наказания более унизительного и в то же время более справедливого, чем измена собственной сущности, одряхление собственного тела и памяти…

    …Нет для человека наказания более унизительного и в то же время более справедливого, чем измена собственной сущности, одряхление собственного тела и памяти…

    — Осень патриарха · книга
15. «

    — Почему ты не известил меня заранее? — Вдохновение не оповещает.

    — Почему ты не известил меня заранее? — Вдохновение не оповещает.

    — Вспоминая моих грустных шлюх · книга
16. «

    …Единственное оружие, которым можно победить несгибаемого гордого врага, – это рука дружбы, если ты подаешь ее первым.

    …Единственное оружие, которым можно победить несгибаемого гордого врага, – это рука дружбы, если ты подаешь ее первым.

    — Осень патриарха · книга
17. «

    Живыми оставались только глаза, прозрачные и жестокие, и по ним я понял, что по сути своей она не изменилась.

    Живыми оставались только глаза, прозрачные и жестокие, и по ним я понял, что по сути своей она не изменилась.

    — Вспоминая моих грустных шлюх · книга
18. «

    Она тогда думала, что любовь убивает любовь, что в природе людей отказываться от еды, утолив голод.

    Она тогда думала, что любовь убивает любовь, что в природе людей отказываться от еды, утолив голод.

    — Сто лет одиночества · книга
19. «

    Не прилагай столько усилий, всё самое лучшее случается неожиданно.

    Не прилагай столько усилий, всё самое лучшее случается неожиданно.
20. «

    Единственно действенный способ борьбы — это насилие.

    Единственно действенный способ борьбы — это насилие.

    — Алирио Ногере · книга