277 цитат Габриэля Гарсиы Маркеса, ставших крылатыми

Ниже 277 цитат Габриэля Гарсиы Маркеса — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Людям, которых любят, следовало бы умирать вместе со всеми их вещами.

   Людям, которых любят, следовало бы умирать вместе со всеми их вещами.

   — Фермина Даса · книга
2. «

   — Почему ты не известил меня заранее? — Вдохновение не оповещает.

   — Почему ты не известил меня заранее? — Вдохновение не оповещает.

   — Вспоминая моих грустных шлюх · книга
3. «

   ... проституция — это не когда спят с мужчинами за деньги, а когда спят с незнакомыми мужчинами.

   ... проституция — это не когда спят с мужчинами за деньги, а когда спят с незнакомыми мужчинами.

   — Любовь во время чумы · книга
4. «

   Я не знаю никого, кто в той или иной мере не чувствовал бы себя одиноким.

   Я не знаю никого, кто в той или иной мере не чувствовал бы себя одиноким.
5. «

   Доктор Урбино упорно не признавался, что терпеть не может животных, и отговаривался на этот счет всякими научными побасенками и философическими предлогами, которые могли убедить кого угодно, но не его жену. Он говорил, что те, кто слишком любит животных, способны на страшные жестокости по отношению к людям. Он говорил, что собаки вовсе не верны, а угодливы, что кошки — предательское племя, что павлины — вестники смерти, попугаи ара — всего-навсего обременительное украшение, кролики разжигают вожделение, обезьяны заражают бешеным сластолюбием, а петухи вообще прокляты, ибо по петушиному крику от Христа отреклись трижды.

   Доктор Урбино упорно не признавался, что терпеть не может животных, и отговаривался на этот счет всякими научными побасенками и философическими предлогами, которые могли убедить кого угодно, но не его жену. Он говорил, что те, кто слишком любит животных, способны на страшные жестокости по отношению к людям. Он говорил, что собаки вовсе не верны, а угодливы, что кошки — предательское племя, что павлины — вестники смерти, попугаи ара — всего-навсего обременительное украшение, кролики разжигают вожделение, обезьяны заражают бешеным сластолюбием, а петухи вообще прокляты, ибо по петушиному крику от Христа отреклись трижды.

   — Любовь во время чумы · книга
6. «

   Писательство — это призвание, от которого не уйти, и тот, у кого оно есть, должен писать, потому что только так он сможет одолеть головную боль и скверное пищеварение.

   Писательство — это призвание, от которого не уйти, и тот, у кого оно есть, должен писать, потому что только так он сможет одолеть головную боль и скверное пищеварение.
7. «

   — Поверьте мне, полковник, я не атеист. Но мысль о том, что Бог есть, тревожит меня ровно в той же степени, что мысль о том, что Бога нет. И посему я предпочитаю об этом вовсе не задумываться.

   — Поверьте мне, полковник, я не атеист. Но мысль о том, что Бог есть, тревожит меня ровно в той же степени, что мысль о том, что Бога нет. И посему я предпочитаю об этом вовсе не задумываться.

   — Палая листва · книга
8. «

   Так мы и встречаемся с ней, вот уже несколько лет. Порою в тот момент, когда мы находим друг друга в лабиринте снов, кто-то там, снаружи, роняет на пол ложечку, и мы просыпаемся. Мало-помалу мы смирились с печальной истиной — наша дружба находится в зависимости от очень прозаических вещей. Какая-нибудь ложечка на рассвете может положить конец нашей короткой встрече.

   Так мы и встречаемся с ней, вот уже несколько лет. Порою в тот момент, когда мы находим друг друга в лабиринте снов, кто-то там, снаружи, роняет на пол ложечку, и мы просыпаемся. Мало-помалу мы смирились с печальной истиной — наша дружба находится в зависимости от очень прозаических вещей. Какая-нибудь ложечка на рассвете может положить конец нашей короткой встрече.

   — Глаза голубой собаки · книга
9. «

   — Любви тоже можно научиться.

   — Любви тоже можно научиться.

   — Хроника объявленной смерти · книга
10. «

    От всего, что попадает через рот, толстеют, а всё, что выходит изо рта, уменьшает достоинство.

    От всего, что попадает через рот, толстеют, а всё, что выходит изо рта, уменьшает достоинство.

    — Эркулес Кастельбондо · книга
11. «

    Но не было в эти времена ни одного заезжего иностранца, ни одного случайного приятеля или друга, которому бы он не говорил: «Я уйду туда, где меня любят».

    Но не было в эти времена ни одного заезжего иностранца, ни одного случайного приятеля или друга, которому бы он не говорил: «Я уйду туда, где меня любят».

    — Генерал в своем лабиринте · книга
12. «

    Я был как в бреду и однажды, увидев студенческую демонстрацию с бросанием камней и битьем бутылок, насилу взял себя в руки, чтобы не пойти в первом ряду под транспарантом, который освятил бы мою правду: «Я сошел с ума от любви».

    Я был как в бреду и однажды, увидев студенческую демонстрацию с бросанием камней и битьем бутылок, насилу взял себя в руки, чтобы не пойти в первом ряду под транспарантом, который освятил бы мою правду: «Я сошел с ума от любви».

    — Вспоминая моих грустных шлюх · книга
13. «

    Мне приснилось, будто я присутствую на собственных похоронах и иду вместе с друзьями, одетыми в торжественный траур, но настроение у нас — праздничное. Такое впечатление, что все мы счастливы оттого, что вместе. А я — больше всех счастлив, что смерть дала мне такую прекрасную возможность — снова оказаться вместе с моими друзьями из Латинской Америки, самыми старинными, самыми любимыми, и я хочу идти с ними и дальше, но один из них строго и решительно дает мне понять, что для меня праздник окончен. «Ты единственный, кто не может идти», — говорит он. И тут я понял, что умереть — значит никогда больше не быть с друзьями.

    Мне приснилось, будто я присутствую на собственных похоронах и иду вместе с друзьями, одетыми в торжественный траур, но настроение у нас — праздничное. Такое впечатление, что все мы счастливы оттого, что вместе. А я — больше всех счастлив, что смерть дала мне такую прекрасную возможность — снова оказаться вместе с моими друзьями из Латинской Америки, самыми старинными, самыми любимыми, и я хочу идти с ними и дальше, но один из них строго и решительно дает мне понять, что для меня праздник окончен. «Ты единственный, кто не может идти», — говорит он. И тут я понял, что умереть — значит никогда больше не быть с друзьями.

    — Двенадцать рассказов-странников · книга
14. «

    Я не ношу шляпы, чтобы ни перед кем её не снимать.

    Я не ношу шляпы, чтобы ни перед кем её не снимать.

    — Полковнику никто не пишет · книга
15. «

    Если во что-то вовлечена женщина, я знаю, что всё будет хорошо. Мне совершенно ясно, что женщины правят миром.

    Если во что-то вовлечена женщина, я знаю, что всё будет хорошо. Мне совершенно ясно, что женщины правят миром.
16. «

    Шофер предупредил: Осторожно, почтенный, в этом доме убивают. Я ответил: если из-за любви, то пусть убивают.

    Шофер предупредил: Осторожно, почтенный, в этом доме убивают. Я ответил: если из-за любви, то пусть убивают.

    — Вспоминая моих грустных шлюх · книга
17. «

    Страшнее худого здоровья только худая слава.

    Страшнее худого здоровья только худая слава.

    — Любовь во время чумы · книга
18. «

    Все, что ушло с возрастом, восполнялось характером и старательной умелостью.

    Все, что ушло с возрастом, восполнялось характером и старательной умелостью.

    — Любовь во время чумы · книга
19. «

    — Он грустит, — ответила Урсула. — Ему кажется, что ты должен скоро умереть. — Скажи ему, — улыбнулся полковник, — что человек умирает не тогда, когда должен, а тогда, когда может.

    — Он грустит, — ответила Урсула. — Ему кажется, что ты должен скоро умереть. — Скажи ему, — улыбнулся полковник, — что человек умирает не тогда, когда должен, а тогда, когда может.

    — Урсула · книга
20. «

    Людская неблагодарность не знает границ.

    Людская неблагодарность не знает границ.

    — Полковнику никто не пишет · книга